Декабрь

      Несколько коробок с поделками и материалами уже загрузили в машину. Чонгук вынес остатки, а Чимин внимательно осматривал помещение, стараясь ничего не забыть. Мари бережно складывала альбом и карандаши в коробку, что дал ей папа. Она нисколько не волновалась об этом, полностью доверяя альфе, и напоследок облазила все ящики, найдя в них еще пару конфет, оставшихся с Нового года, папку со старыми рисунками и сложила все в коробку, гордо протянув сокровища Чонгуку. — Я куплю большой мольберт в твою комнату, чтобы ты могла рисовать когда захочешь. Нарисуешь что-нибудь для меня? — Гук нежно ущипнул ее за щеку, загружая пожитки в машину. Глаза Мари засияли, и девочка в благодарность сжала руку альфы.       Из вещей Чимин упаковал только две коробки, да и там в основном была дочкина одежда. Они не займут много места в доме Чонгука, потому что всё нажитое ими уместилось в багажник его машины. Смахнув слезу, Пак с грустью оглянулся на дом в последний раз. Он был их первым теплым и уютным пристанищем после развода с мужем. Госпожа Мун волновалась, что после жизни в особняке им с Мари будет некомфортно в «убогой лачужке», как она его называла. Но здесь Чимин впервые был счастлив. Он обустраивал дом, создавая в нем свою атмосферу. Взял на себя все обязанности, хоть и было не просто. Он чувствовал себя нужным этому месту.       Прощаться и уходить всегда трудно, поэтому Чимин старался сделать всё как можно быстрее, чтобы Чонгук не увидел его слез и не посчитал слишком восприимчивым. Омеге боязно и волнительно отправляться в новое место к незнакомому человеку. Но у него на самом деле не было выбора, и он должен благодарить альфу. Ловко вскарабкавшись на заднее сиденье огромного внедорожника, Мари прижала к себе медведя, пока Чонгук пристегивал и проверял ремни безопасности на установленном для нее сидении. Ожидая пока папа сядет в машину, девочка радостно болтала ножками, выводя пальчиком снежинки на стекле. — Чимин, — неслышно подойдя сзади, альфа вплотную прислонился к Паку видя, как тот взволнован. Омега вздрогнул от неожиданной близости, обхватив себя за плечи, но не отстранился. Его спину обдало жаром человеческого тепла, которое в нетопленом доме согревало лучше всяких каминов. — Научись отпускать прошлое. Рассматривай это не как утрату, а новый шаг в будущее. Зима для того и создана в белых тонах, чтобы начинать свою жизнь заново.       Чонгук действительно буквально озвучил его мысли. Возможно поэтому Чимин позволил себе расслабиться рядом с ним и быть чуть более откровенным. — Знаешь, я ведь когда-то мечтал о большой семье, детях и собственном доме. Представлял, как в нем будет шумно от детского смеха, как мы будем проводить вечера вместе и воскресные ужины с родственниками. Как я буду встречать своего мужа с работы. Я мечтал… — Чимин коротко всхлипнул, надеясь, что это не было услышано. — В итоге остался один, с ребенком на руках, теперь еще и без крыши над головой. Мне страшно думать о будущем, Чонгук. — Тебя страшит не будущее, Чимин, а перемены в твоей жизни. Если ты позволишь себе это принять, то поймёшь, что для них пришло время, — альфа развернул его за плечи и прижал к себе. — Я не знаю, что произошло в твоей жизни до нашей встречи, но позволь мне повлиять на то, что будет после. Я хочу, чтобы здесь ты оставил все свои тревоги. Скоро сюда приедет техника, и как бы ты не любил этот дом или то что с ним связано, его время пришло. Строители снесут эти ветхие стены и разровняют площадку. А потом здесь построят новое красивое здание, наполненное шумом покупателей, детским смехом в развлекательных центрах, звуком бокалов парочек, празднующих свои годовщины в кафе. Я хочу приехать сюда с тобой через несколько лет, чтобы ты понял, насколько бессмысленными были твои страхи. Все нужно менять, Чимин. Представь, что перед тобой чистый лист. Просто возьми другую ручку и измени почерк. Зарывшись носом в блондинистые волосы и вдыхая усилившийся мандариновый запах, Чонгук ощущал трепет омеги в своих руках и сходил с ума от близости с ним. Чимин напуган и встревожен, это объяснимо, и как бы альфа не хотел на него давить, омега должен знать, что он готов положить перед ним весь мир, лишь бы его глаза всегда улыбались. Чимин так сильно дрожал в его объятиях, всхлипывал покрасневшим кончиком носа, к которому хотелось прижаться губами, но старался держаться изо всех сил. Чонгук понимал, что его доверие придется заслужить. Омега оградил себя от всех, взвалил на свои хрупкие плечи слишком тяжелую ношу и боится разочароваться.       Ничего не ответив, Пак отстранился, чтобы надеть на себя старое пальто, и вышел из дома. Накинув щеколду на покосившуюся калитку, Чонгук отправился следом. Эта страница в жизни Чимина перевернута навсегда, и альфа счастлив от того, что станет частью нового этапа. До особняка они добрались меньше, чем за двадцать минут. Чонгук вел аккуратно, осознавая ответственность за своих омег, но на дорогах совсем не было пробок, и они приехали быстро. Чимин все время нервничал, теребя пуговицу на пальто и ощущая себя максимально неподходяще. Для дорогой машины, для огромного дома, для этого альфы. Он больше не контролирует свою жизнь и это его пугает. Он доверился альфе, хоть всё кричало о том, что омега делает опрометчивый поспешный поступок. Но ему где-то в глубине души так хотелось красивой сказки.       Кондиционер нагрел воздух в салоне так, что Чимину пришлось снять шапку и размотать шарф.       — Согрелся? — Гук заботливо взял его ладонь, снова умиляясь от того, какая она очаровательно-маленькая даже для омеги, и сжал уже теплые пальцы, а Чимин зачарованно уставился на руку альфы. — Дома будет еще теплее.       Пальчики Чимина дрогнули от его слов, что альфа, естественно, почувствовал, и, покрывшись румянцем, омега отвернулся к окну, не убирая руку. Чонгук не смог сдержать улыбки. Чимину стоит привыкнуть, что теперь это их общий дом.       Машина затормозила возле главного въезда в особняк. Мари ткнула своего мишку носом в стекло, радостно показывая ему их новое место. Чимин обомлел. Он никогда не видел здание со стороны дороги, а пройдя через лес они оказывались только на заднем дворе. Спереди же все выглядело как в американском кино или в его наивных прошлых фантазиях. Огромные кованые ворота автоматически раздвинулись, когда Чонгук нажал кнопку на пульте в автомобиле и снова тронулся, чтобы медленно проехать по подъездной дороге к особняку. Вход больше напоминал правительственное учреждение, чем жилое помещение: здесь были колонны, сверху выходил балкон, а чтобы войти в сам особняк, нужно еще преодолеть несколько ступеней. Омеги одинаково хлопали глазами, заставляя альфу умиляться их видом. Он остановил авто как раз перед парадным входом и выключил двигатель.       — Приехали, принцесса!       Мари нетерпеливо дергала ножками, пока Чонгук отстегивал ремни и, резво выпрыгнув из машины, тут же залетела в особняк. Глубоко дыша из-за часто бьющегося взволнованного сердечка, девочка остановилась в гостиной, удивленно рассматривая все вокруг. Зашедший следом за ней Чимин, на которого дом тоже произвел впечатление, взял дочь за руку и помог ей раздеться, пока альфа заносил коробки в комнату. — Хочешь первая выбрать себе комнату? — присев перед ребенком на корточки спросил Чонгук, занимая все внимание. Глядя на них, Чимин внутренне заворчал: у него создавалось впечатление, что Мари дочь Чонгука, а не его. Это не ревность, скорее удивление, но глядя на сияющие глаза малышки и открытую улыбку альфы, Пак решил, что не будет вмешиваться. Пусть Мари уснет сегодня счастливой. Шум открывающихся дверей говорил о том, что комнат наверху достаточно, и дочка остановилась на одной из них. — Куда мне идти? — спросил Чимин, когда альфа спустился за коробкой с вещами Мари. — Выбирай комнату, какая тебе понравится, — ответил он так быстро, словно волновался, что Чимин передумает. — Последняя по коридору — моя, все остальные в твоем распоряжении. — Чонгук, я могу жить в комнате с Мари, мы не хотим стеснять тебя, — упрямился Пак, поднимаясь за ним по лестнице. — Вы не стесняете меня, Чимин. Я больше не хочу этого слышать, — Чонгук с укором посмотрел на омегу. — А Мари необходима своя комната, и ты знаешь это не хуже меня. Она сама обставит ее и разложит свои рисунки там, где захочет. Здесь достаточно места, чтобы и ты мог комфортно обустроить свою спальню.       Чимин зарделся, услышав в голосе альфы собственнические нотки, но Чонгук не давил, пытаясь убедить омегу, и это подкупало. Хотя ему все ещё ужасно неловко. — Спасибо, но я действительно чувствую себя…       Чонгук резко затормозил, не дав ему закончить. — Так, я пока занесу вещи Мари, — безапелляционно сказал альфа. — Тебе же предлагаю расположиться здесь, — он толкнул одну из дверей в просторное помещение, оформленное в светло-зеленых тонах. — В этой комнате есть балкон и окна выходят во внутренний двор, чтобы не тревожили подъезжающие машины.       Ещё не заходя, а только заглянув в комнату, Чимин сдержал восторженный всхлип, поражаясь изысканной обстановке и размерам. — Постой, — встрепенулся Чимин. — У тебя часто бывают гости? — Нет, — вздохнул Чонгук, глядя на перепуганного омегу и радуясь, что он больше не спорит. — Про этот дом мало кто знает, кроме семьи. Тебе не о чем волноваться. Ну разве что Хосок нагрянет без предупреждения. Но он уже знает о тебе, так что всё будет хорошо.       — Знает обо мне? — застыв в проходе, пытается понять услышанное Чимин.       Чонгук лишь пожал плечами.       — Я рассказывал ему про омегу, за которым собираюсь ухаживать, — выдав такое откровение, альфа спокойно направился к Мари, оставив позади совершенно ошарашенного Чимина. — Вечером ужинаем в семь, а пока отдыхайте, — прокричал Чонгук, занося ящик в комнату.

***

Переодевшись в удобные спортивные брюки и тонкую футболку, Чимин не мог дождаться, чтобы спуститься к ужину. Часы показывали половину седьмого, а он уже обошел весь периметр своей комнаты, заглянул в каждый угол и распаковал пару коробок. Сходил к Мари, но дочери оказалось совсем не до него. Она старательно раскладывала свои вещи, украшала окно и кровать папиными поделками, разложила рисунки даже на полу, чтобы все знали, что это ее собственная комната. Девочка была в восторге, и Чимин не хотел отвлекать, любуясь дочкиными стараниями. В доме так тепло, что можно ходить даже босиком и в шортах, к чему они совсем не привыкли. Так намного комфортнее, чем в тяжёлых шерстяных свитерах, но Пак посчитал это лишним.       Оглядываясь в поисках печки, он понял, что здесь автономное отопление. Согревшись и получив кучу впечатлений, Мари заснула в обнимку с медведем, уложив его рядом на подушку и прикрыв покрывалом. Чимин решил ее не будить. Для ее нервной системы отдых дороже еды. Неожиданный переезд, еще и в такое огромное поместье, и самого Чимина выбил из колеи, не говоря уже о ребенке. Запахи жареного мяса, доносившиеся снизу, отозвались урчанием в животе, и омега спустился в кухню.       — Мари не собирается ужинать?       — Она уснула, покормлю ее чуть позже. Чонгук накрыл на стол как умел, а Чимин улыбнулся и поправил приборы, правильно переложив вилки и расставив бокалы. От привычек трудно избавиться, поэтому он делал это на автомате. Альфа задумчиво наблюдал за его действиями. Ощущение, что они живут вот так вместе не первый день, не отпускало обоих. В ведерке со льдом охлаждалось шампанское, а на сковороде дожарился стейк. Гук ловко перевернул мясо, достал из холодильника зелень и разложил на тарелки овощи. — У меня все готово, садись, — он принес две тарелки с ароматными стейками и улыбнулся видя, как Чимин потянул носом ароматный запах мяса. — Мы должны отметить твой первый день здесь.       Омега все больше ощущал непривычную для себя заботу. Чонгук вел себя так уверенно, что возражать ему абсолютно не хотелось. А шампанское действительно хорошая идея и, наверняка, поможет омеге снять напряжение. — Это все похоже на сказку, — пробормотал Пак, не веря изменениям в своей жизни. Прищурившись он смотрел, как ловко Чонгук открывает бутылку, но все равно едва заметно вздрогнул, когда раздался легкий хлопок, и с хрустящим звуком пенный напиток наполнил заранее охлажденный бокал в форме тюльпана. Гук протянул ему игристое золотое вино, а в тишине раздалось шипение пузырьков, говорящее о высоком качестве напитка и многолетней выдержке. — Пусть Dom Pérignon Rose Gold 1995 года положит начало твоей сказке. Предлагаю выпить за мечты, — приподнял бокал альфа, а Чимин густо покраснел, выдавая себя с ног до головы. — Не важно сколько нам лет, Чимин, и через что каждому из нас пришлось пройти. Мы тоже имеем право мечтать, и я верю, что в будущем году мечты должны исполниться. — Ты прав, — смущенно улыбнулся омега и пригубил шампанское, от которого совершенно отвык за эти годы. На языке осталось приятное послевкусие: богатое, насыщенное, живое, тонкое или нетерпеливое, оно раскрывалось с каждым глотком, и Чимин быстро захмелел. Возможно именно это создавало для Пака ощущение того, что он дома. Умиротворение и спокойствие заставили его выпрямить плечи и перестать ждать подвоха судьбы. Разговор складывался непринужденно, сопровождаясь шутками и смехом. Альфа — интересный собеседник, а омега почувствовал себя настолько легко, что рассказал Чонгуку про детство Мари, про ее увлечения, про госпожу Мун, которая была бессменной помощницей ему все это время, про свои поделки и планы когда-нибудь открыть собственный магазинчик хендмейда. Спустя всего час Чимин был безбожно пьян и по-дурацки счастлив впервые за последние четыре года. Он позволил себе расслабиться, а алкоголю вольно течь по венам и уже подпер рукой потяжелевшую голову, чтобы бесстыже пялиться на альфу. Выступивший румянец на щечках говорил о многом. Чимин слишком долго был одинок, чтобы в своем состоянии не позволить себе немного неприличных мыслей. — Ты можешь пригласить госпожу Мун сюда, — небрежно бросил Чонгук, докладывая в тарелку омеги салат и подливая им обоим вина. — Вероятно, она беспокоится о вас с Мари, и хочет знать, как вы устроились. — Нет, что ты, это неудобно. Я и так приношу тебе беспокойство своим присутствием, не хватало еще чужих людей в доме, — запротестовал Чимин и замахал руками, едва не потеряв равновесия и не свалившись со стула. Но омега тут же наткнулся на потемневший взгляд альфы и замолчал, тихонько икнув от выпитого.       Чонгук умилялся от забавного вида захмелевшего Чимина и придержал его за локоть, помогая вернуть прежнее положение. Но и упрямство Чимина его уже изрядно вымотало. — Чимин, я взрослый и состоятельный человек. Уже давно никто не влияет на мои поступки и решения. И если ты сейчас сидишь напротив меня, это не означает акт благотворительности или проявление милосердия с моей стороны, — Чонгук накрыл своей рукой маленькую ладошку Чимина и сжал его пальцы. — Я хочу, чтобы ты был здесь, понятно? Под таким взглядом альфы Чимин почувствовал себя совсем маленьким. Ладонь обожгло от горячих рук. Он давно не ощущал такого волнения, а Чонгук, определенно, пробуждал в нем трепет. Омега даже зажмурил веки в надежде, что сможет исчезнуть, как волшебный персонаж из мультика. Но как только он снова открыл глаза, Чонгук все так же сидел и улыбался, глядя на него. Фокус не удался, но альфа перестал злиться, видя эту детскую выходку. — Понятно, — сокрушенно вздохнул Чимин, смирившись со своим положением и снова икнул. — Давай мыть посуду, уже поздно. Я помогу? Взявшись руками за стол — единственную опору, которая его не подводила, Чимин с ненавистью оглянулся на стул и состроил ему рожицу, чем вызывал улыбку альфы, исподтишка наблюдавшего за гостем. Пак до побеления пальцев держался за край, боясь сделать шаг на ватных ослабевших ногах. Он же не выпил столько, чтобы его так развезло, но собственное тело предательски подводило. — Ты можешь делать все, что захочешь, — улыбнулся Чонгук, наблюдая за ним.       Он и сам способен вымыть тарелки, но от домашнего Чимина в фартуке, который с героическим выражением лица добрался к мойке, у него растекалось приятное тепло в груди. Пьяненький Чимин запредельно прекрасен. Смотреть на его шаткую походку и слышать тихое мурлыканье себе под нос — удовольствие особенное. Полностью развернувшись на стуле, Чонгук с интересом наблюдал, как омега открыл воду и быстро перебирал руками, перемывая посуду. Даже в хмельном состоянии он автоматически делал домашнюю работу, хоть коварное шампанское никак не отпускало, а скользкие тарелки норовили выскользнуть из рук.       — Тебе нужна помощь?       — Нет, все в… — едва не выронив очередную тарелку буркнул Чимин, — порядке.       — Как скажешь, — сдерживая смех, ответил Гук. Чтобы больше не смущать омегу, он отвлекся в телефон.       Чимин изредка поглядывал на Чонгука, сидящего в гостиной. Альфа пил кофе, делал пометки в записной книжке смартфона. У омеги кончики пальцев покалывало от желания провести рукой по его точеному профилю. Но это ведь все алкоголь, а мужчина в комнате просто безумно красив, и Чимин совсем не слепой. Чонгук привлек его еще в их первую встречу, хоть Пак и не знал тогда, что она не последняя. Кажется, он впервые мог открыто задержать на нем взгляд, чтобы вдоволь разглядеть напряженно сведенные брови и сосредоточенное выражение лица, что придавали ему светский лоск. У Чонгука широкие плечи, мускулистая грудь и крепкие руки. Рядом с ним любой омега будет казаться хрупким, а Чимин со своими пропорциями и вовсе мог спрятаться за широкой спиной. Неожиданно встретившись глазами с альфой, Пак покраснел, будто его словили на месте преступления. — Я оставлю чашку? — улыбаясь, спросил альфа. Он неслышно подошел к омеге, державшемся из последних сил. Пак вздрогнул от неожиданности, чуть не выпустив из рук скользкое блюдечко для фруктов. Чонгук стоял непозволительно близко, вдыхая с волос омеги мандариновый запах.       — А, д-да, — окончательно разволновавшись от прикосновений чужой груди к спине совсем тихо ответил омега. — Будь осторожнее, ты можешь пораниться, — прошептал альфа, склоняясь все ниже к его макушке.       Глубоко выдохнув, Чимин напрягся. Чонгук знал, что ему стоит уйти, но внутри все отчаянно кричало, чтобы он остался. Давить на Чимина сейчас нельзя, но оставить его выше всяческих сил. Чонгук понял, что они истинные, и омега не мог этого не чувствовать, хоть и упрямился или отказывался принимать очевидное. Пак мелко дрожал, когда альфа склонил голову через его плечо, чтобы помочь.       — Давай вместе, — Чонгук обнял блондина, прижал руки к его талии и забрал намыленную губку. Чимин уверен, что в этот момент у него сердце сбилось с ритма. Оно так сильно стучало, а все тело прошило дрожью от нахлынувших эмоций. Такого он не испытывал никогда. Омега ошибочно думал, что его чувственность потеряна навсегда, что его муж был прав, и он совершенно фригиден, но этот альфа одним своим присутствием переворачивал все внутри.       С посудой они закончили, но Чонгук не отошел. Чимин зажмурился, замер и боялся шевельнуться в его руках. Чонгук терпеливо ждал, продолжая мучить Пака близостью. «Отойди, пожалуйста, мне страшно», — отбивалось в голове перепуганного омеги, но глупое сердце начало стучать еще сильнее: «Ты должен попробовать, Чимин». Чонгук чувствовал молчаливый зов истинного омеги. Пусть Чимин еще не позволял себе попросить его открыто, он тоже этого хотел. Брюнет принял решение за них двоих. Он альфа и скрывать свои инстинкты от омеги ему сложнее. Он хотел заботиться о нем. И если Чимин нуждался в тепле, он будет рядом даже если тот продолжит все отрицать. Чонгук собирался не только построить свое счастливое будущее, но и дать понять перепуганной омежке, что он под защитой, и Чонгук готов нести ответственность за все, происходящее дальше. Гук обвил Чимина руками за талию, прижимая к себе, а Пак впервые понял смысл фразы «бабочки в животе». Казалось, они все разом расправили крылья и впервые позволили себе взлететь.       Горячее дыхание Чонгука обжигало чувствительную кожу возле уха. Он еще не целовал, наслаждаясь ответным трепетом омеги, но спустился ниже, проводя носом по шее, остановился у ключиц, чтобы вдохнуть цитрусовый запах там, где он ярче всего. Сердце Чимина колотилось ощутимо быстрее, а феромоны заполняли пространство вокруг них. Боже, они так сильно вставляли, отключая все предохранители, что Чонгук держался из последних сил и насильно тормозил внутреннего альфу. Чимин не слышал свой аромат и даже не знал, что он соблазнительно пахнет мандаринами, как самый долгожданный праздник в году. Чонгук сдерживался, чтобы не провести языком по его коже, потому что он чёртов счастливчик, у которого это торжество может быть каждый день. Его омега и есть лучший подарок, праздник и самый яркий фейерверк, что Чонгук планировал оставить себе. Чимин — это само счастье со вкусом созревших на морозном солнце мандаринов. Альфа осторожно прикусил кожу у ключицы, выбивая из Чимина первый стон наслаждения и сам сошел с ума от его вкуса и звуков. Чимин невольно запрокинул голову, покорно открывая доступ к шее и не замечая, как в уголках глаз скапливались хрустальные слезы. К нему никто не прикасался так, словно он драгоценность. В эту минуту весь мир для Чимина стал вращаться вокруг него, а омега стал центром этой планеты. Их двоих с Чонгуком Вселенной. Руки альфы бережно обволакивали, позволяя на время забыть о проблемах. Чимин позволил себе отпустить все тревоги, словно нет никакого безденежья, не нужно искать жилье, а Мари снова веселится и что-то радостно кричит, подбегая навстречу к Чимину. Омега так устал быть один, держаться и быть сильным, что готов расплакаться, потому что альфа дарил ему самое необходимое. Ощущение заботы. Ощущение тепла, покоя и возбуждения, от которых ноги слабели, и это больше не пугало, потому что Чонгук не позволит ему упасть. Чимин уверен, что не способен почувствовать такое ни с кем другим. В Чонгуке есть что-то особенное, что-то только для него и сейчас омега чувствовал это как никогда ярко.       Альфа зализывал место легкого укуса, любуясь собственной отметиной на нежной коже, что настолько чувствительна и покраснела от слабого сжатия зубов. Он ждал, когда омега даст ему молчаливое одобрение на продолжение. Чимин не отталкивал, он распахнул поплывший взгляд, в котором жажды не меньше, чем у него самого. Альфа развернул его спиной к раковине, прислонив поясницей в краешек мойки. Омега оказался в ловушке, из которой бежать совершенно не хотелось. Бокальчики шампанского в голове настойчиво звенели, чтобы он расслабился и отдался Чонгуку. Альфа бережно коснулся пальцами нежной щеки. Провел следом губами, стараясь смягчить свои движения, чтобы не спугнуть момент. Чимин закрыл глаза, его ресницы дрожали, разложившись черными пушистыми веерами. Он невольно приоткрыл губы, потому что воздуха совсем не хватало, кислород глубоко обжигал легкие от частых вздохов. Чимин сам чувствовал дрожь своего тела и больше не стыдился того, что не мог это контролировать. Он провел языком по нижней губе, чтобы увлажнить пересохшую кожу. Чонгук едва не стонал от этого вида и бережно прикоснулся к его раскрытым губам своими. Омега нежный, отзывчивый, хрустальный. У него такое же хрупкое сердце, которое однажды кто-то уже расколол, и Чонгук не позволит этому снова случиться. Альфа не напирал, но Чимин сам впустил его язык в свой рот, обвивая руками за шею и сокращая миллиметры расстояния. Гук нежно целовал, благодаря его за доверие, потому что это воистину бесценный дар. Медленно Чимин открывался для него и сколько бы времени не потребовалось, Чонгук покажет ему, что у их истории может быть самое сказочное продолжение. Омега знал, что никогда прежде не поступил бы так распутно и развязно. Он не целовался с первыми встречными, и даже если их знакомству почти две недели, из которых они виделись лишь четыре раза, это не давало ему права быть слабым. Но ему до боли в груди хотелось отпустить все проблемы и почувствовать себя исключительным для кого-то другого. Он никогда не был таким для бывшего мужа, больше выполняя его прихоти, но Чонгук ставил его на пьедестал, как идола, которому поклонялся.       Чимин почувствовал, как сильные ладони взяли его за талию и подсадили на кухонный стол. Не отрываясь от губ омеги, альфа положил руки на его бедра, и Пак тут же развел их, позволяя быть ближе. Гук из последних сил контролировал себя, но стояк не скроешь, а пугать Чимина он просто не имел права. Пак сладкий, завлекательно-тягучий, от него невозможно оторваться, и Чонгук бы любил его до потери памяти, вдавливая в атласные простыни своей огромной кровати наверху. Но зная Чимина, после он будет винить себя за поспешность, обвинять в чем-то только ему понятном и что хуже всего, мог почувствовать себя использованным. Чонгук готов терпеть болезненный стояк и адовы муки неудовлетворенного внутри альфы, но сегодня они не зайдут дальше поцелуев. Для всего остального у них ещё куча времени впереди. Чонгук поглаживал Пака по спине поверх футболки, чувствуя, как отзывается на его прикосновение каждая клеточка омежьего тела. Он запустил руку в пушистую шевелюру, не давая Чимину крутить головой, обвел языком краешки его острых зубов и мысленно улыбнулся, не желая попасть под раздачу. Чимин ерзал на столе, прижимаясь все ближе к альфе, пока тот хозяйничал у него во рту. В один миг омега хотел забрать все ощущения, которых был лишен многие годы, поэтому позволил себя целовать так властно и по-хозяйски, как делал это Гук. Он так сильно хотел поверить в то, что жизнь ему дает второй шанс, но ведь так не бывает, правда? Пак поживет здесь всего месяц, найдет новую квартиру и выполнит обещанный договор, после чего все вернется в прежнее русло. Он начнет новую битву за здоровье дочери, а Чон расширит свой бизнес и вернется к управлению компанией. Черти в голове снова пляшут, напоминая Чимину о том, кто он есть и где его место. — Чонгук, я пьян, — пробормотал Пак, отстраняясь от альфы и пытаясь оправдать свою доступность. Нет, конечно он бы никогда так не сделал, если бы не пенное игристое. — Это самая глупая отмазка, которую ты мог придумать, Чимин, — Чонгук не настаивал, все еще удерживая Пака за талию. — Я не буду тебя разуверять. Я тоже слишком пьян тобой. Гук прислонился ко лбу Чимина, сидевшего на столе, но омега мягко оттолкнул его от себя, упираясь ладошками в его грудь и спрыгнув на пол, без каких либо слов и объяснений убежал в свою комнату. Его сердце так сильно колотилось, а сам Чимин боялся того, что еще секунда — и он совершит очередную ошибку. Сами небеса уберегли его, потому что здравого смысла в нем не осталось ни грамма, и это совершенно не его заслуга. С ужасом Чимин понял, что готов был отдаться Чонгуку прямо на том столе. И если бы альфа был чуть менее благороден, он бы воспользовался этим, ведь на него даже давить бы не пришлось. Всего лишь немного подтолкнуть и не дать сбежать. Пак влетел в комнату и кинулся на кровать, пытаясь восстановить дыхание. Он полежал так пару минут, прислушиваясь к шорохам за дверью, и даже не включал свет в комнате, чтобы лишний раз не напоминать о себе. Шаги Чонгука, поднимающегося по лестнице, слышались все отчетливее, но тут же звуки утихли, а в дверь раздался стук. Чимин нырнул под одеяло, натянув его почти до носа. — Войдите, — пискнул омега. Чонгук зашел тихо и присел на кровать. Пак смешной и пугливый, но на самом деле страстный и такой желанный. Альфа облизал пересохшие губы, пытаясь не дать себе снова его зацеловать. — Мне завтра нужно будет уехать в город по делам. Прислугу я предупредил — они придут убираться, и ты можешь дать им список продуктов, которые нужно купить. Фрукты для Мари я уже заказал, их привезут утром. Чувствуй себя, как дома, Чимин, — Чонгук поправил одеяло и поцеловал омегу в висок. — Визитка с моим номером телефона лежит на столе. Спокойной ночи. Гук вышел из комнаты и тихонько закрыл за собой дверь, а Чимин еще долго ворочался и смог заснуть лишь к утру. Разбудил Пака отнюдь не будильник или солнечный свет, заливший комнату в особняке. Мари уже проснулась и залезла к нему под одеяло, притащив с собой и мохнатого друга. Чимин обнял дочку и поцеловал ее в макушку. Чонгук уехал очень рано и так тихо, что омега даже не слышал шума автомобиля. Они немного повалялись в кровати, а потом занялись обустройством жилья. Чимин распаковал коробки с вещами, а Мари обследовала особняк. Начались их беззаботные будни в ожидании возвращения хозяина.