Декабрь

      За всю следующую неделю Чонгук приезжал в собственный особняк только один раз из-за загруженности на работе. Как и обещал, он привез Мари мольберт, несколько палитр для смешивания, акварельные, акриловые и гуашевые краски, карандаши и кисточки, не забыл даже о стаканчиках-непроливайках, ластиках всех цветов, зажимах для бумаги и ещё куче всего, чему Чимин не мог дать определения… Как показалось омеге, ограбление одного магазина для художников прошло успешно.       Пока ребенок с восторгом носился по комнате, перебирая пачки бумаг разного формата, а Чонгук собирал мольберт и регулировал его высоту для малышки, Чимин потерянно рассматривал привезенное добро. Он не знал, сколько это стоит, но был уверен, что не купил бы дочери и одной десятой того, что сейчас лежит на столе. На каждой упаковке логотип бренда BrunoVisconti, а это значит, что работать омеге целый месяц не покладая рук, чтобы позволить себе пару карандашей этой фирмы. Он понимал, что для Чонгука это не траты, но для него самого это огромные деньги, поэтому Чимин испытывал странный коктейль чувств из благодарности, волнения и вины. Но предлагать альфе возместить покупку пусть и не сразу, частями, омега не стал. Он еще помнил, как Чонгук реагировал на такое. Извинившись за то, что не мог побыть дольше, альфа уехал тем же вечером по неотложным делам, оставив счастливое семейство наводить порядок в комнате.       Не привыкший сидеть без дела Чимин не знал, чем себя занять. Раньше он не позволял себе выходных и каждую свободную от рукоделия минуту уделял дочери. Сейчас же Мари полностью увлеклась своим занятием и не нуждалась во внимании папы. Распечатывать коробки с материалами для работы Чимин не стал, иначе ему потребуется ещё одна отдельная комната-мастерская. Поэтому он бесцельно слонялся по особняку, думая, как отблагодарить Чонгука за подарки для дочки.       Размеренную жизнь в особняке нарушило стихийное бедствие, которое ворвалось в дом почти через две недели их спокойного пребывания здесь, и Чимин оказался совершенно к этому не готов. Исключительной красоты омега, с идеальной осанкой и высокомерным взглядом по-хозяйски вошёл в дом. Он был настолько красив и ухожен, что Паку на миг захотелось прикрыть глаза от блеска, который излучал вошедший. — Привет, — дружелюбно протянул парень, небрежно кидая на диванчик у входа усеянную стразами сумочку. — Ты Чимин? — Здравствуйте, — опешил Пак, спускаясь по лестнице. Он услышал звук входной двери и поспешил в гостиную в надежде на возвращение альфы. Вслед за омегой выбежала дочка и остановилась наверху, осматривая необыкновенного гостя. — Если вы к Чонгуку, то его сейчас… — Я знаю, что его нет, — не дал ему закончить парень. — Только братья Чон могут вести себя, как настоящие негодяи, и оставлять своих омег на такой непозволительный срок.       — Своих омег? — совершенно теряется Пак.       Поправив изящным жестом огненно-красные волосы, примятые под шапкой, парень лишь загадочно улыбнулся, игнорируя его вопрос.       — Меня зовут Ким Тэхен, будем знакомы, — запоздало представился он. — А это прелестное дитя ведь Мари? Тэхен глянул наверх и, склонив голову на бок, помахал девочке рукой. На длинных изящных пальцах заблестели крупные перстни, привлекающие внимание россыпью камней. Обхватив резные перила лестницы, Мари засмущалась от комплимента незнакомца и ткнулась носиком в перегородки думая, что раз она зажмурилась и не смотрит, то и сама стала невидимой.       — Очаровашка, — широко улыбнулся Ким и перевел взгляд на её папу.       Чимин все еще не понимал, кто этот человек, но омега его немного пугал. Фонтанируя эмоциями, он казался слишком энергичным и подавляющим. Гость чувствовал себя более чем уверенным в этом доме, и похоже, он тут не впервые. Возможно, он омега Чонгука или когда-то был с ним, и пришёл сюда, чтобы выяснять отношения. Не обращающий внимания на уколы неоправданной ревности, Пак мысленно подбирал слова, чтобы выстроить свою защиту и не напугать Мари. Он привык опекать дочь и себя от незнакомцев и уже открыл рот для диалога, но гость снова ввел его в ступор, спросив: — Значит, ты и есть мой будущий родственник? — Тэхен подошел поближе, протягивая руку и улыбаясь еще шире. — Простите… — Чимин хотел сказать, что тот его с кем-то путает, но незнакомец знал их имена. Тут определённо что-то не так. — А ты хорошенький, — омега, совершенно не стесняясь, обвел его взглядом сверху вниз и кивнул сам себе, будто одобряя. — У Чонгука отменный вкус! Я рад, что этот засранец наконец-то остепенился. — Вовсе нет, — становясь практически пунцовым, Чимин пытался развеять недоразумение. — Я не омега Чонгука. Вы все не так поняли… — А что тут понимать? — Тэхен захлопал большими черными глазами и наклонился к омеге, заговорщицки понизив тон. — Он все уши прожужжал про тебя моему мужу. Чимин то, Чимин это. Чимин такой красивый. Именно поэтому я здесь! Извини за любопытство, но я должен был узнать, кем он так увлечен. И да, теперь я убедился. Чонгук прав, ты красивый, — выдав это, как что-то обычное, Тэхен снял дорогой полушубок и повесил его в прихожей, являя идеальную фигуру, от которой Пак завистливо сглотнул. Ему бы такую. Омега высокий, стройный, в дорогих брендовых вещах — он явно из высшего общества, поэтому Чимину сразу стало неловко за свои растянутые шорты и футболку с Микки-Маусом. Гость снял сапожки и по-хозяйски прошлепал в гостиную, а вслед за ним поспешил и Чимин. — Боже, вы можете объяснить? — догнав энергичного гостя, Чимин умоляюще на него посмотрел.       Тэхен вальяжно плюхнулся на кожаный диван и хлопнул рядом с собой, приглашая Чимина присесть. Пак осторожно уселся на край и натянул футболку, чтобы прикрыть коленки. — Может я пока приготовлю вам чай или кофе? — пробормотал он. — Вот, так уже лучше. Встречай здесь всех, как хозяин этого дома. И приучи к этому моего зятя, потому что он обычно ведет себя, как оболтус, — наставлял Тэхен с улыбкой, пока глаза Чимина становятся все шире от удивления. — Чая не нужно, давай лучше поболтаем. Расскажи мне о себе, потому что кроме того, что ты исключительный красавчик и у тебя самые волшебные руки, я ничего не знаю, — Тэхен перекинул ногу за ногу и немного ослабил пояс на брючном костюме. Чимин неуверенно пожал плечами, пасуя перед гостем, но тот сразу забросал его рассказами о семье Чонгука и расставил все по местам. Пак узнал, что его гость не кто иной, как та самая «неугомонная заноза в заднице Хосока», брата Чонгука. Глядя на омегу, Пак искренне посочувствовал ему, но все еще не мог оторвать восторженный взгляд от незнакомца. Тэхен на самом деле немного импозантный, он вел себя так, словно они давно знакомы, что Чимину льстило безусловно. А ещё рассказы о детстве братьев Чон умиляли и смешили порой до слез. Паку правда интересно знать, каким рос Чонгук. Оказалось, для родителей он был настоящей проблемой и ребёнком, желающим испытать все «прелести» детства: от регулярно разбитых коленок до аллергии на сладости, украденные с кухни в огромном количестве. Омеги сдружились с первых минут разговора; пришедший парень привязал Минни к себе своей безбашенностью, а Чимин видел в нем того, кем сам бы хотел стать — таким же уверенным в себе и беззаботным, как Ким.       Уже спустя час они непринужденно смеялись на весь дом. С Тэхеном было невероятно легко и весело, и Чимин снова позволил себе позабыть о проблемах. Ким увлеченно перебирал рисунки Мари, твердя, что талант малышки нужно развить и обязательно определить её в художественную школу. Чимин не стал объяснять, что они не могут себе этого позволить, и рассказал новому другу о своем увлечении рукоделием и даже научил вязать крючком. Длинные пальцы Тэхена поначалу путались с мелкими инструментами, а нитка соскальзывала, но спустя какое-то время у омеги получилось связать первый ряд и самое сложное — начать второй. Чимин улыбнулся и терпеливо учил Тэхена различать петли. К вечеру омега уже настолько устал, что откинулся на спинке дивана, прикрыл веки и измученно застонал: — Нет, всё. Я сдаюсь. Чимин, я точно рукожопый и никогда ничего не сделаю. Все эти красивые вещички моему ребенку придется вязать тебе, окей? — Тэ приоткрыл один глаз, наблюдая за Чимином. У него снова появился румянец, а застенчивую улыбку омега попытался неловко спрятать. — Я не думаю, что… — А ты и не думай, — отмахнулся Тэхен, понимая о чем он. — Пусть Чонгук обо всем думает — это исключительно прерогатива альф. Ты давно не живешь с отцом Мари? — Уже четыре года, — ответил Чимин. — Ошибка? — многозначительно спросил Тэхен, приподнимая бровь.       Чимин не любил эту тему, да он и Чонгуку ничего не рассказывал о своем бывшем. Несправедливо сейчас открываться Тэхену, но с ним так легко, и Чимин словил себя на мысли, что впервые за долгое время хочет поговорить об этом. Наверное, он стал отпускать прошлое, а проговаривать проблемы вслух намного легче, чем копить в себе. — Нет, скорее горький опыт. Я безрассудно влюбился в первого, кто проявил ко мне внимание. Тогда мне казалось, что это космос. Огромный, недостижимый и такой всеобъемлющий, а я в нем был самой счастливой маленькой планетой, которая кружилась возле Солнца. Я думал, что смогу стать для альфы кем-то более значимым, но так и остался ничтожной частичкой. Иногда мне хочется вернуться на шесть лет назад и прожить все снова. Знаешь, Тэхен, теперь я понял, как все устроено, но я бы никогда так не поступил. — А бывший что? Он просто так отпустил тебя и дочь? — Просто так, — вздохнул Чимин, соглашаясь. — Он был не лучшим мужем и отцом. — Значит он идиот. Всегда нужно уметь уходить от идиотов, а для этого необходимо обладать смелостью и признать, что в дальнейшем продолжении смысла нет. Ты сильный, Чимин. Несмотря на все счастливые воспоминания, которые у тебя, несомненно, были, ты смог закончить эти тупиковые отношения, — Тэхен внезапно стал серьезным и мудрым не по годам. Куда и делась та веселость и беззаботность. — Это было совсем непросто, Тэ, — видя отклик на свои чувства, ещё больше открылся Пак. — Я все еще помню нашу последнюю встречу в кабинете адвоката. Аж в дрожь бросило, — Чимин поежился, будто в доме стало резко холодно.        — Наверное, это самый правильный конец той истории, — Ким снова уставился на Чимина, которого грызли воспоминания. — Ты пытался сделать ее красивой, но увы, когда не за что бороться, то этого делать не стоит.       — Тогда мне казалось, что я в одночасье утратил почву под ногами, — поделился омега. — Мои родители ничего не знали, мне совершенно неоткуда было ждать помощи. Я ничего не умел, без образования и денег — Тэхен, ты даже не представляешь, как страшно уходить в неизвестность. Я настолько доверял своему мужу тогда, что совершенно не подготовился к этому. Нам с Мари пришлось учиться всему заново, самим о себе заботиться. Смешно, многие сверстники еще жили с родителями, гуляли на вечеринках и просаживали деньги в клубах, а я учился заделывать дыры в крыше, чтобы мы не замёрзли от холода.       — Хочешь, расскажу тебе один интересный факт? Бутылка воды в магазине стоит двадцать тысяч вон, та же бутылка в аэропорту — пятьдесят тысяч, а в отеле — сто. Одна и та же вода одной и той же марки, но каждое место придает ей разную ценность. Когда ты чувствуешь себя ничтожным и бесполезным — просто поменяй место. Дай возможность Чонгуку показать, как ты дорог для него, Чимин. — Ну, Тэ. Мы не в отношениях. Чонгук помог мне, потому что… Потому… — Чимин неловко замялся, понимая что не выразить это в двух словах, да и сам, если честно, не до конца понимает. — Потому, что ты ему интересен. Тут всё просто. И поверь мне, он не отдает в распоряжение свой особняк и не привязывается к детям омег, к которым ничего не чувствует, Чимин, — Тэ поправил подушку под спиной и уставился на собеседника. — Скажи мне, он тебе нравится? — Нравится, — Пак спрятал лицо в ладони, словно признавался в самом большом грехе, но Тэхен однозначно завоевал его доверие. — Очень нравится. Ужасно, я так влип, Тэ. — Вот и я также влип в Хосока, — улыбаясь, заметил Тэхен. — Этих Чонов нельзя не любить, они слишком охуенные. Ты же не собираешься упустить такого альфу, Минни? Я знаю Чонгука очень много лет, и если он что-то задумал, то обязательно этого добьется. Я своего зятя люблю, поэтому желаю ему только счастья. А в последнее время таким счастливым я его видел только после встреч с тобой. У него рот не закрывается, а родители уже хотят скорее пригласить вас на ужин. Не вздумай давать заднюю, Чимин.       — Тэхен, в моей жизни столько проблем, что я не хочу их взваливать на Чонгука. Это выглядит так, словно я использую его.       — Совсем дурной, да? — присвистнул Тэхен. — Твои «проблемы» для него ничего не значат. Ты вообще не подумал о том, что он сам хотел помочь тебе? Чимин, в жизни Чонгука было достаточно корыстных омег, чтобы он с первого взгляда видел тех, кто охотится за его богатством. Поверь мне — ты к таким не относишься, — Тэхен намекнул на то, что простофиля Чимин даже в этом случае отказывался от своего счастья. — Он мог купить тебе квартиру и машину, устроить Мари в лучшую школу, а тебя на высокооплачиваемую должность. И поверь, из-за этого он не потерял бы ни одного процента своего состояния. Но он хотел сделать больше. Он отдал тебе свой дом и свое сердце. Не стоит отталкивать его. Он очень давно ждал своего истинного, поэтому твое счастье в его руках.       — Но мы не истинные, — запротестовал омега.       — Только не говори, что этот тупица не рассказал тебе?       — Рассказал что? — захлопал глазами Чимин.       — Малыш, я тебе открою огромный секрет, но ты пахнешь мандаринами, — Тэхен подмигнул Чимину и улыбнулся. — Этот запах слышит только Чонгук.       — О, Господи, — Чимин ошарашенно уставился на Тэхена. — Я же думал, что больше не имею запаха. И что мне теперь делать?       Тэхен рассмеялся, обескураженный такой очаровательной наивностью.       — Да ничего тебе не делать, просто жить, — омега пожал плечами так, будто все идет своим чередом. — Постарайся понять Чонгука. Его очень ранит то, что ты не принимаешь заботу. Чимин, для альфы это естественное состояние, заложенное природой. Если бы мы с Хосоком не были истинными, то точно давно разбежались, но он терпит мои капризы, а я люблю его больше жизни. Поэтому позволь и Чонгуку помочь тебе.       Тэхен настойчиво стучал длинными пальцами по колену, словно ожидал от Чимина сиюминутного ответа. Но Пак еще больше погрузился в себя, обдумывая все, что сказал Ким. Может быть действительно стоит дать ему шанс? Чимину прежде всего страшно за себя и Мари. Когда он жил с первым мужем, им руководили подобные чувства — желание стать идеальным, соответствовать, не подвести, быть лучше, совершенствоваться каждый день, чтобы альфа мог им гордиться. Эта каждодневная работа над собой была такой тяжелой и ответственной, что Чимин разочаровывался в себе постоянно, когда не получал одобрения. А он ведь, как котенок, которого нужно погладить, чтобы тот почувствовал себя нужным и важным в жизни другого человека. И Чимину хватило бы простой ласки и тепла, но вместо этого была череда унижений, изнасилований и побоев. Пак встрепенулся, когда вспомнил все то, что творил с ним бывший супруг. Неужели судьба подарила ему истинного альфу в награду за все то, что он пережил? Глаза моментально наполнились слезами, и Пак постарался взять себя в руки, чтобы не расплакаться перед Тэхеном, но омега уже заметил его состояние.       — Чимин, ты должен стать мудрее. Я не хочу вытаскивать из тебя прошлое: захочешь — расскажешь сам. Но в любой ситуации у тебя есть выбор. Когда-то ты сделал его с бывшим мужем. Да, это было больно, но боль заставляет нас двигаться дальше. Тебе нужно идти вперед. Лифт к успеху не работает — придется подниматься по лестнице. Шаг за шагом. Ты не один, у тебя есть Мари. Расставание не стало для тебя трагедией, оно закалило, но вселило огромный страх. Работай над собой. Прости себя за ошибки. Прислушивайся к своим потребностям и доверяй интуиции. Ты — это самый главный проект в твоей жизни. Но в него тоже нужны инвестиции — доверие, любовь, ответственность, открытость, взаимопомощь. У Чонгука хорошее чутье в делах — он знает куда вкладываться, но только лишь одними его вложениями счастлив не будешь. Ты даже не осознаешь, что способен дать Чонгуку намного больше, чем думаешь. Вы должны постараться вместе, обещаешь?       — Боже, мы ведь только сегодня познакомились. Ты поверишь моим обещаниям?       — Поверю, — не задумываясь кивает Тэ. — И ты поверь, что с этого дня я всегда буду на твоей стороне.       — Я обещаю, — растроганный Чимин сжал руку Тэхена и даже подумал, что у него может все получиться.       — Вот и хорошо. Я пойду, уже поздно, — Тэхен обнял Чимина за плечи. — А ты подумай обо всем, что я сказал.       Чимин кивнул, вытерев нос. Он проводил гостя до дверей, наблюдая через окно, как омега сел в большой белый автомобиль и аккуратно вырулил к выезду на трассу. У него совершенно другая жизнь — любящий муж, большая семья Чон, которая в нем не может души не чаять, а скоро будет и малыш. Пак прислонился лбом к стеклу, наблюдая за удаляющимися габаритными огнями BMW, и подышал на холодную поверхность, а потом вывел пальцами сердечко.       С того раза Тэхен постоянно звонил Чимину, и они могли болтать часами. К сожалению, приехать в Хасандонг у Кима не получалось: его вездеход был в ремонте, а по заметенной трассе другим транспортом сюда не добраться. Снег продолжал неспешно валить, создавая под собой плотную обледенелую прослойку. Гулять на заднем дворе омегам ничего не мешало, и Чимин с Мари ежедневно лепили снеговиков, строили крепости и даже делали у входа снежных ангелов, а потом с балкона смотрели, чей получился красивее. Мари старалась очень сильно, потому что сегодня должен был вернуться Чонгук.        Пятничный вечер сулил недолгую работу в офисе, поэтому Чимин надеялся, что Чонгук не задержится в Сеуле. Омега запек курицу в духовке, приготовил вкусный салат, а прислуга принесла настоящего домашнего молока и яйца. Чтобы занять время и не волноваться ещё больше, Чимин испек торт. Бисквит еще остывал в духовке, пока омега делал крем, а Мари макала пальчик во взбитые белки, которые она так любила. Девочка очень хотела дождаться альфу, терпела и боролась с дремой из последних сил, едва не засыпая с пальцем во рту. Вскоре у нее стали опускаться веки от усталости, и Чимин все-таки уложил ее спать. Ничего страшного, встретит Чонгука утром.       Часы показывали половину девятого, когда Пак прикрыл за собой дверь дочкиной комнаты. Он приглушил свет в гостиной и вернулся на кухню, чтобы промазать коржи, но он не мог найти себе места. Позвонить альфе? Может быть, он передумал приезжать? Появились срочные дела? Или набрать Тэхена? Ни один из вариантов не казался Чимину правильным — он слишком много брал на себя. Кто он такой, чтобы контролировать Чонгука или волновать его беременного родственника? Тяжело вздохнув, Чимин накинул пальто и вышел в тапочках на крыльцо. Ноги сразу замерзли, на пушистые носочки намело снега, но он не хотел уходить, не находя себе места в доме. Метель, разыгравшаяся в окрестностях Хасандонга, не предвещала ничего хорошего. Отгоняя тревожные мысли, Чимин попрыгал на крыльце, всматриваясь в подъездную дорогу, выходившую к трассе. Чтобы окончательно не продрогнуть, омега зашел в дом. За высоким забором совсем не было видно огней проезжающих машин, поэтому мерзнуть на улице не было смысла.       Спустя ещё пол часа Чимин понял, что волнение уверенно перерастает в тревогу. Он не контролировал это, стараясь отогнать дурные мысли, но беспокойство не отпускало. Чонгук обещал освободиться после пяти. Пошел уже шестой час, как омега тревожно косился на дверь и ловил каждый шорох. Изредка проезжавшие автомобили миновали ворота, направляясь по своему маршруту, и Чимин снова вздыхал, бесцельно слоняясь по первому этажу. Несмотря на то, что прислуга утром идеально убралась, Пак все равно протер статуэтки еще раз и выравнял предметы декора на подоконнике. Закрыл тяжелые занавески на окнах. Посчитал, что Чонгуку это не понравится и открыл их снова. Он больше не знал, чем себя занять и нервно ходил из угла в угол. В груди не отпускало щемящее чувство того, что происходит что-то неправильное и для него неизведанное. Ощущение, будто его бросили и хотелось плакать, сменялось нервным всхлипом и очередным поглядыванием на дверь. Если он не просверлит в ней дырку, это поистине будет чудо.       Чимин надел теплую кофту, которую вязал для себя в прошлом году, и завернулся в нее, подтянув ноги к груди. Он устроился на диване и снова посмотрел на часы. Проклятые стрелки еле передвигались, растягивая время ожидания до бесконечности — циферблат показывал половину первого ночи. Омега вспомнил, как когда-то также ждал мужа с деловых приемов. Он мог заявиться с перегаром или чужим запахом, но никогда Чимин не имел права спросить, что случилось. Наверное, с Чонгуком этого тоже делать не нужно.       Взяв в руки пульт, Пак включил плазму, перелистывая каналы. Все равно он сегодня вряд ли заснет. Нервная система разболтана так, что пора выпить что-нибудь успокоительное. Надежды, заполнившие его сердце, вновь оказались мыльным пузырем. Точь-в-точь как пузырьки шампанского в тот вечер, подумал Чимин, снова краснея от воспоминаний. На одном из каналов шел концерт, второй показывал спортивную передачу. Омега переключил на Дискавери и посмотрел брачные игры жителей Саванны. Это навевало тоску. Им повезло больше, чем ему. Он впервые задумался о своей удручающей интимной жизни, глядя на спаривающихся животных. Какой кошмар! Чимин снова нервно клацнул пультом, вдавливая ни в чем не повинные кнопки, пока не остановился на новостях. Встревоженный голос ведущей местного канала вещал быстро, после чего включили прямой эфир:       «Сегодня, около половины десятого вечера на трассе Сеул-Хасандонг произошло крупное дорожно-транспортное происшествие»       Пак замер, до боли закусив губу и уставился на экран. Его сердце лихорадочно забилось в груди, предчувствуя что-то ужасное, а из ослабелых рук на пол выскользнул пульт.       — Пожалуйста, только не это, — с мольбой произнёс он то ли вслух, то ли в своей голове.       «Из-за снежных заносов дорога в окрестностях столицы оказалась коварной ловушкой для микроавтобуса с работниками одного из предприятий Сеула, а также трех внедорожников. Транспортные средства не соблюдали дистанцию и скоростной режим, что привело к столкновению сразу нескольких автомобилей. Микроавтобус съехал в кювет. Как сообщает полиция Хасандонга, прибывшая на место происшествия, в аварии есть пострадавшие — у троих мужчин ранения оказались несовместимыми с жизнью, еще две женщины и один мужчина получили тяжелые повреждения и доставлены в больницу. Поскольку не все автомобили скорой помощи смогли попасть на место аварии из-за погодных условий, в операции по спасению пострадавших полиции пришлось задействовать вертолёт и даже прибегнуть к помощи гражданских лиц, что были неподалеку. Причины и виновники аварии устанавливаются, на месте работает группа экспертов. Мы будем следить за дальнейшими новостями и держать вас в курсе событий. Оставайтесь с нами, не переключайтесь».       Побледневший Чимин застыл на диване безмолвным изваянием.       Не переключайтесь? Они преподнесли новость, от которой у Чимина волосы встали дыбом, как какую-то рекламу. Омега перебирал губами, словно немой. Руки тряслись, и он не мог прибавить громкость на поднятом пульте, глаза заволокло от слез. Из-за плохой погоды рассмотреть репортаж подробнее было почти невозможно — в кювете едва заметны очертания белого автобуса и еще несколькими темными пятнами виднелись другие машины. Паника охватила его настолько, что он почувствовал, как леденеют пальцы ног. В голову безудержно лезли самые ужасные мысли, отогнать которые не было сил, а смотреть дальше в экран тем более. Руки не слушались, но на автомате Пак выключил телевизор. Почти бегом он пронесся в свою комнату, запинаясь о ступеньки. Схватив свой телефон и визитку, что оставил ему Чонгук, он дрожащими пальцами набрал номер. Трескучий голос автоответчика равнодушно посоветовал оставить сообщение после сигнала, потому что абонент недоступен. Выронив телефон, Чимин осел на пол. В нем совсем не осталось сил. Нет, это какой-то бред! Господи, только не это! К горлу подкрался ком, он не мог даже расплакаться от шока. Вскочив, Чимин снова сбежал вниз и, подлетев к окну, пытался стереть с него морозные узоры. Бессмысленно. Он прислонился разгоряченным лбом к холодному стеклу, пытаясь взять себя в руки. Слезы уже текли по щекам от паники и страха за альфу. Единственное, о чем молил Чимин — снова увидеть Чонгука живым и невредимым. Пожалуйста.       Чимин не помнил, сколько он так простоял, шепча все молитвы, которые выучил еще в пансионе, но спустя некоторое время двор озарился светом фар подъехавшего внедорожника. В одной кофте и тапочках омега выбежал на крыльцо, даже не накидывая пальто, и чуть не поскользнулся на заснеженном мраморе. Лепило так, что за пару часов расчищенные Паком ступеньки снова превратились в сугробы. Автомобиль затормозил чуть поодаль, и из машины вышел Чонгук.       — Слава Богу! — хрипло простонал Чимин, едва не валясь с ног от схлынувшей тревоги.       Омега подбежал к нему и кинулся на шею оторопевшему альфе.       — Чимин, что сл…       — Живой! — сдавив щеки альфы, омега беспорядочно покрывал его лицо короткими поцелуями и жался теснее. — Ты живой!       Пак вцепился в воротник его куртки, зарылся в теплый свитер и громко заплакал. Кажется, у него вышло все напряжение, скопившееся за последние дни. Потеря дома, безденежье и прочие проблемы казались ему такими мелочными и пустяковыми — он понял, что больше всего боялся потерять Чонгука.       — Малыш, что происходит? — прижав его к себе, альфа поднял дрожащего плачущего омегу и занес в дом. — Ты можешь так заболеть. Зачем вышел раздетым?       Гук оторопело смотрел на макушку жавшегося к нему омеги, осторожно поставил его на ноги, но не убрал рук. Чимин всхлипывал, цеплялся за него пальцами и не мог выдать ничего внятного.       — Чимин, ответь мне. Кто-то приходил? Тебя кто-то напугал? — альфа взял его за подбородок, заставляя поднять голову.       — Ты напугал, ты! — омега начал заикаться от плача, а комок в горле не давал ему объясниться.       — Всё хорошо, маленький, тише, тише, — Чонгук гладил его по спине, позволяя уткнуться в широкую грудь и успокоиться.       — Я думал… Я так испугался, — бурчал Чимин в его шею и, наконец, поднял на него взгляд, полный слез. — В новостях сказали, что на трассе авария, тебя нет и телефон не отвечал. Я подумал… Боже, — снова зашелся в слезах Пак.       Склонившись, Чонгук сцеловал влажные дорожки.       — Прости, малыш, — не отпуская омегу, Чонгук умудрился стянуть с себя заснеженное пальто и откинуть его в сторону. — Мой телефон сел, я не стал тратить время на его зарядку. Я в порядке, не плачь.       — Пожалуйста, не делай так больше, — сквозь слезы бурчал Чимин, ударяя его кулаком в грудь. — Никогда не заставляй меня думать, что я больше не увижу тебя. Не заставляй меня поверить в то, что ты меня оставил.       У Чимина истерика, у Чонгука приступ счастья. Он скотина, конечно, не должен сейчас улыбаться. Но маленькие пальчики цеплялись за него не в силах отпустить ни на секунду. Впервые Чимин сам к нему прикасался и говорил то, в чем Чонгук так нуждался.       — Никогда, маленький. Клянусь из-за меня ты больше не прольешь ни единой слезинки, — осторожно Гук дотронулся до его соленых от слез губ своими, и Чимин всхлипнул в его рот, позволяя успокоить себя таким методом. — Я должен был позвонить тебе и сказать, что задержусь.       Омега ослабел в его руках. И даже злиться сил нет, а он ведь на самом деле зол. Последствия тревоги и истерики его вымотали, а присутствие Чонгука рядом сделало безвольным, словно он без костей. Пак просто кивнул и позволил отнести себя в гостиную.       Спустя полчаса зареванный Чимин дрожащими руками держал горячий чай с мелиссой, приготовленный Чонгуком. Себе альфа налил немного покрепче, но лишь пару глотков. Коньяк поможет ему согреться, ведь Чонгук оказался как раз в эпицентре аварии. Машины столкнулись у него на глазах, а сам он чудом успел затормозить, чтобы не вылететь в кювет. Ему же пришлось оказывать первую помощь пострадавшим до приезда полиции, а потом отвозить в местную больницу одного из пассажиров, нуждающегося в медиках. Его пальто заляпано чужой кровью, и альфа надеялся, что Чимин этого не заметил. Он просто сожжет вещь к чёртовой матери, чтобы не пугать омегу еще сильнее, и старался рассказывать ему о произошедшем без ужасающих деталей.       Только Чимину хватило и того, что есть. Он слушал весь рассказ, не сводя с Чонгука глаз и все еще плакал, представляя в голове ужасные картины. Альфа сидел за столом, облизывал пальцы и с аппетитом поглощал невероятно вкусную курицу. Чимин еще и божественно готовит, в чем он не сомневался ни минуты. Пропуская мимо ушей похвалу своих кулинарных способностей, Пак бесконечно благодарил Всевышнего, что тот услышал его молитвы.       — Как Мари? Она уснула до того, как ты услышал новости?       — Да, слава Богу, их передали уже ночью, иначе я напугал бы её своим видом, — севшим голосом ответил омега.       — Малыш, все же обошлось, — подойдя, Гук положил руки на плечи Чимина, слегка их сдавливая. — Но ты все равно дрожишь.       Сердце омеги бешено колотилось, аромат мандаринов усилился, отдавая легкой горечью. Чимина волновала близость альфы, хоть и успокоиться после пережитого он тоже никак не мог.       — Чимин, тебе нужно расслабиться, иначе завтра будешь плохо себя чувствовать, — предложил альфа. — Позволишь сделать тебе массаж?       Мышцы под пальцами Чонгука были каменными. Не сумевший отпустить напряжение, Чимин застыл, не зная, как ему стоит реагировать. Чужая забота всё ещё непривычна для него, хоть он и нуждался в ней сегодня, как никогда раньше. Он вспомнил слова Тэ, который просил его быть мудрее и советовал довериться альфе. Он ведь может попытаться это сделать? Расслабиться и дать Чонгуку проявить инстинкты альфы, желающего позаботиться о своем омеге? Называть себя омегой Чонгука пусть и мысленно, безумно приятно, поэтому Чимин лишь робко кивнул ему в ответ.       Осторожно сжав его узкие плечи и проведя линию от шеи немного вниз, Чонгук ощутил каждый выпирающий позвонок. Чимин такой худой, что его хотелось кормить не прекращая. Смотреть, как он ест и насыщаться самому только от вида накормленного и довольного омеги. Гук вздохнул, нежно проводя по плечам, спускаясь вниз к спине и снова возвращаясь к затекшим мышцам. Чимин старался не дышать, выпрямиться и умудриться не застонать от нежности приятных касаний. Он сидел молча, едва не закрывая отяжелевшие веки. Бывший муж даже в самом начале их отношений не был таким внимательным. Он напирал, требуя удовлетворения своих потребностей и брал больше, чем отдавал взамен, а глупенький омежка тогда думал, что это нормально для альфы, в их природе не заложено быть чуткими, но в природе омеги должны быть инстинкты, нацеленные исключительно на их желания. Так учил его бывший муж.       Пальцы Чонгука прошлись по кромке волос, едва сминая затылок, и альфа заметил небольшую родинку на изящной тонкой шее, к которой невыносимо хотелось прижаться губами. Длинные волосы Чимина он пропускал между пальцев, наслаждаясь их шелковистостью. Мягкие и пушистые. Как сам Чимин. Пусть он пока худой настолько, что кажется совсем хрупким, но ассоциируется именно с мягкостью и чуткостью. Чонгук улыбался, видя, как омега перестал с собой бороться, слегка опустил голову вниз, открывая для альфы чуть больше пространства, и блаженно закрыл глаза.       Чимин почувствовал горячее дыхание и мимолетное прикосновение сухих горячих губ возле позвоночника. Он был расслаблен настолько, что совсем не вздрогнул от неожиданности. Это было так естественно, как продолжение массажа. Чонгук не переставал водить по нему руками, оглаживая шею и плечи, легко надавливая на лопатки и снова целуя загривок. Приятно до невозможности. Чимин слышал напряженное дыхание альфы и гулкий стук его сердца. Тот ждал разрешения, и омега сдался, едва подаваясь назад.       Приняв правила игры, Чон мокро поцеловал его в шею, зарылся носом в мягкие волосы, сжав его плечи сильнее. Чимин простонал от наслаждения, не успев закусить губу и не позволить непристойному звуку нарушить такую интимную тишину. Чонгука вдохновил слабый стон омеги, побуждая наклониться еще ближе и провести руками по трепещущей груди, невзначай цепляя затвердевшие соски, что ощущались даже сквозь ткань. Омега возбужден, его феромон стал гуще, сводя альфу с ума. У Чимина давно не было секса, а последний интимный опыт он до сих пор пытался вычеркнуть из памяти. Он думал, что больше никогда не сможет быть близок с альфой, что просто не найдёт в себе смелости открыться, но Чонгук подтвердил обратное — он хотел его. По-настоящему. Как жаждущий альфа хочет своего омегу. Впервые за эти четыре года в Чимине проснулось ответное желание отдаться, принадлежать только Чонгуку.       Альфа всем своим телом ощутил отзывчивость Чимина, когда тот позволил себя целовать. Пак сжал губы, не сразу давая чужому языку проскользнуть между них, будто пугался этого. Чонгук обвел влажным кончиком контур пухлой нижней губы, слегка прикусывая, упивался вкусом и восторгом, когда омега все-таки приоткрыл рот, отдаваясь своим желаниям. Чимин ерзал на стуле, не в силах оставаться бездейственным, а Чонгук решил взять ситуацию в свои руки, пока внутренняя омежка капитулировала и выкинула белый флаг. Он подхватил Чимина на руки и, целуя на ходу, занес на второй этаж, в комнату омеги. Едва успевая захлопнуть ногой дверь, Чонгук аккуратно положил Пака на кровать. Альфа всегда отличался терпением и выдержкой, но сегодня это не его конек. На Чимина сложно смотреть и при этом сдерживать своего зверя и не позволить ему накинуться на омегу со всей страстью. Волосы Пака разметались по подушке, Чимин тяжело дышал от возбуждения, но страх того, что должно случиться, не позволял ему закрыть глаза в удовольствии. Стояк Чонгука уже стал очевиден для обоих и, распахнув ресницы, испуганный Чимин попытался отстраниться.       — Чонгук, не надо, — Чимин уперся руками в широкую грудь сам не понимая, как сильно распалил альфу прикосновением. Чонгука кроет от этих горячих ладошек, заставляя кожу покрываться мурашками. — Я не смогу.       Альфа прошелся ладонью по шелковистой коже, останавливаясь на пухлых губах. Он не сможет? Да он одним своим видом заводит больше, чем опытные развратные омеги. У кого-то навык с противоположным полом приходит со сменой половых партнеров, а Чимину ничего из этого не нужно — достаточно вот так лежать и испуганно смотреть на Чонгука большими глазами, чтобы внутренний альфа уже рычал и требовал большего.       — Ты такой соблазнительный, Чимин, — прошептал он на ушко, чтобы омега почувствовал себя желанным. — Ты даже не представляешь, как я тебя хочу, малыш…       В подтверждение этого Чон снова поцеловал, но уже не ждал и не терял времени, потому что Чимин пригласил сам. Его губы такие сладкие, такие зовущие, что Чонгук не мог себе простить, если не поцелует омегу. Он впивался жадно, едва успевая проводить языком по губам и тут же нырял внутрь, скользил по деснам и встречался с юрким язычком Чимина. Омега весь дрожал под ним, а Чонгук только успокаивал его, поглаживая по боку и замирая у кромки задравшейся футболки.       Чимин понимал, что будет дальше, и не вовремя вспомнил бывшего мужа. Это скорее рефлекс, от близости с альфой он больше не ждет ничего, кроме унижений, и невольно сжался. Сейчас омега должен быть покладистым и принести удовольствие своему альфе. Бывший всегда настаивал на том, чтобы Пак не занимал много времени своими прелюдиями, оттягивая удовлетворение. Чимин смирился с тем, что у них с Чонгуком странные отношения, но партнер очевидно хотел того же, что и все альфы, а Пак не должен отказывать.       Он замер и втянул и так худой живот, от чего ладонь альфы буквально нырнула под футболку, ощущая горячую кожу. Чимин дрожал от волнения и ждал, когда тот перейдет к более активным действиям. Он уже позабыл о том, каким бывает нормальный секс. Собственно, и не знал. Чтобы дать Гуку больше удобства, Пак слегка развел ноги, позволяя альфе подвинуться ближе, но Чонгук не напирал, нависая над ним и замирая на мгновенье. Господи, неужели он снова делает что-то не так? Чимин зажмурил глаза и прикусил губу от волнения, боясь снова все испортить. Чонгук, который минуту назад готов был сожрать его всего, потерял к омеге интерес. Правильно ему говорили, что он никчемный и бесполезный. Какой от него толк, если не дойдя до постели, он уже не интересен партнеру. В глазах Чимина скопились слезы, а ком в горле мешал даже вздохнуть. Секунды тянулись вечностью, и Чимин в этот момент ненавидел себя больше всего на свете. Скорее бы эта пытка закончилась, и Чонгук понял, что он совершенно не тот, с кем можно провести остаток жизни. Это все не для него — Пак до боли кусал губы, чтобы не завыть и позорно не разреветься от чувства собственной ничтожности. Смешной, подумал, что может быть достойным такого альфы! Может заинтересовать его, удивить, влюбить, может быть любим им? — Открой глаза, малыш, — Чонгук не мог насмотреться на такого Чимина, а его плотный стояк больно упирался в ширинку. Чимин сделал усилие над собой и подумал, что больше позора быть не может — альфа не станет с ним возиться, его комплексы и страхи — не забота Чонгука. Он здоровый мужчина, который хочет нормального омегу, в том числе и в постели, а не проблемного Чимина с тараканами в голове, который боится всего, что происходит между противоположными полами. — Я не возьму тебя без твоего согласия, Чимин, — Чонгук сдерживался из последних сил и сам себе не верил, что произносит эту фразу. Иной раз он бы уже довел дело до конца, а омега подмахивал тазом под ним, прося больше, но Чимин не все. — Я хочу, чтобы ты был уверен в том, что готов стать моим. Во всех смыслах. — Я не могу, Чонгук, — всхлипнул омега. — Тебе нужен кто-то лучше меня. — Позволь мне самому решать, — зарычал альфа и снова поцеловал Чимина. Он по-своему зажат и даже то, что его тело реагирует на истинного, ничего не значит — в своей голове омега построил целую крепость из комплексов, разрушить которую не так просто. — Мне не нужен никто, кроме тебя, мой хороший. Ты даже не знаешь, как заводишь меня, Чимин. Чонгук выдохнул эти слова и поспешно склонился вниз, целуя жадно и быстро, показывая Чимину, как он хочет его — альфа взял руку блондина и приложил ладонь к своему вставшему члену. Омега сразу покраснел от стыда и неловкости, но ему тут же в ладонь дернулся член альфы.       — Я разочарую тебя… — Посмотри, как он реагирует на тебя, — шепчет Чонгук, вылизывая шею омеги и все еще не убирая его руки. — Неужели ты сомневаешься в том, насколько ты можешь быть желанным и сексуальным. Разреши мне, Чимин. Больше Чонгук ничего не говорил, но отпустил ладошку Минни, которая горела огнем, а у самого омеги внизу живота нарастало дикое возбуждение. Он еще никогда не слышал таких откровенных слов в свой адрес, а Чонгук, он… он заставлял поверить в то, что Пак мог быть для кого-то ценностью. Чьим-то центром Вселенной. Не маленькой планетой, а настоящим Солнцем посередине звездой системы Чонгука. Его самой главной звездочкой. — Я волнуюсь не меньше тебя, Минни, — альфа опустился вниз на лежащего Чимина, позволяя их телам соприкоснуться друг с другом. Одной рукой Чон уперся в мягкую кровать, а второй прошелся по ребрам Чимина, заставляя того выгибаться от наслаждения. В нем скопилось слишком много всего, что эти годы ждало только подходящего момента. И если он пришел, то Чимин молил небеса, чтобы Чонгук не прекращал так к нему прикасаться, гладить по рукам, проводить по груди, по краю футболки, двигаясь ладонью уже по разгоряченному телу. — Сними ее, — шепчет Чонгук. — Я хочу видеть тебя. Чонгук не просил, он приказывал, а Чимин подчинился, задирая край футболки и освобождаясь от ненужной ткани. Альфа сильными руками приподнял его под спину, целуя в шею, спускаясь к ключице и ниже, сначала прикусывая, а потом зализывая вставшие горошинки темных сосков. Минни дрожал в его руках, он выгибался и стонал, зажимая рот ладонью, чтобы не быть слишком громким. Чонгук заменил его руку своими губами, снова целуя, пока Чимин несдержанно толкался пахом, соприкасаясь с его возбуждением.       Принимая это за разрешение, альфа спустился ниже и устроился между ног Чимина. Он ласкал его талию, поглаживал бока, незаметно, но настойчиво запустил пальцы под резинку спортивок, чтобы освободить Чимина от одежды. — Приподнимись, пожалуйста, мне мало места, чтобы целовать тебя, — прошептал альфа, а Чимин вспомнил, как бывший муж мог сорвать с него брюки и нижнее белье, даже не предупредив об этом, просто приходил и брал, как собственник, после чего трахал без растяжки, совершенно не заботясь о том, что Чимину больно. С Чонгуком все по-другому, и омега просто не верил, что так бывает. Это же не сон? Или все-таки сказка? Чонгук его любит? Неужели такое чувствуют другие омеги? Чимин готов отдать всю жизнь ради одного единственного вечера с альфой, и пусть это будет лишь один раз, и даже если всего лишь по договору, но он хотел быть обманутым и обмануться снова.       Но Чонгук думал совершенно иначе. Он показывал, что Чимин тоже получит наслаждение и достоин его. Такому Чонгуку хотелось отдаться, и омега помог ему раздеть себя. У Минни уже стояло, и это результат «работы» альфы. От Гука сносило крышу, и Пак сам потянулся к поясу его брюк, чтобы отплатить ему тем же, но альфа бережно убрал ладонь, наклоняясь к животу. Он прикусывал кожу возле пупка, обводил его языком и нырял в углубление, а Чимин снова выгибался, толкаясь вперед. От его неуверенности не осталось и следа, и Чонгуку это нравилось. Он доволен, что Чимин с каждой минутой распалялся настолько, что забывал о своих страхах и комплексах. — Взгляни сюда, Чимин, — альфа приподнялся над ним, волевой интонацией заставляя омегу подчиниться. Тот открыл дрожащие веки, уперся локтями в кровать, приподнимая корпус и смотря себе на низ живота. Чонгук продолжал. Он взял его вставший член в свою руку и поглаживал покрасневшую головку, размазывая пальцами выступающую смазку. — Посмотри, какой ты сексуальный, малыш. Ты течешь только от одного прикосновения, Минни. Глупенький, я никого никогда не хотел так сильно, как тебя. Чонгук улыбнулся глядя на то, как Чимин залился краской и обессиленно упал на кровать. Господи, ему так стыдно от всего, что здесь происходит! В таком виде перед Чонгуком он… он такой беспомощный, но ведь сам позволил ему… Чимин вспыхнул, понимая, что собирается сделать альфа.       — Чонгук, не делай этого ради меня, я знаю, что альфам неприятно такое, — умоляюще попросил омега.       — Что? — Гук просто шокирован услышанным.       — Ты не должен…       Насколько больным ублюдком был его бывший, что внушил омеге такие мысли?       — Чимин, я сдерживаюсь, чтобы не вылизать тебя с ног до головы. И твой член в первую очередь. Я, блядь, хочу этого так сильно, что с трудом себя контролирую. — Но… — не в состоянии поверить, Чимин вяло упирался. — Ах! — и тут же подкинул бедра, как только на его член опустился горячий рот. Омега мгновенно забыл обо всем, отдаваясь ласкам альфы.       Чонгуку даже слюны не нужно, чтобы проделать все, что он хотел сотворить с Чимином — омега мокрый до невозможности. Нырнув одной рукой под попу, Чонгук только приложил большой палец к анусу, чувствуя, как тот сжимался при прикосновении, но альфа не проникал внутрь. Судя по ощущениям, у Чимина давно не было секса — он узкий и тугой, словно девственник, и Гуку это чертовски льстило. Он вновь подарит ему те ощущения, которых ждет каждый омега единственный, первый раз в своей жизни, и альфа понимал, насколько это ответственно. От Чонгука зависит то, сможет ли Чимин полюбить интим с ним, поэтому напирать еще слишком рано.       Чувствуя, что он должен что-то сделать, Чимин невольно раздвинул ноги, раскрываясь шире, двигаясь навстречу к чему-то близкому и родному. Для него Чонгук именно такой. Альфа улыбнулся и остался довольным, сломав еще один барьер. Все правильно. Все так и должно быть. Они вместе справятся со всеми страхами омеги и никогда в жизни он больше не почувствует себя второсортным, неподходящим. Чонгук медленно обвел головку языком, проходясь во всех складочках вокруг. Он вылизывал его громко и с пошлым причмокиванием, демонстрируя, насколько Чимин вкусный. У него не только поцелуи сладкие — он сам сплошная сладость. На языке Чонгука разливалась приторная сладкая смазка, от которой скулы сводило. Гук дразнил уретру, насаживался глубже, создавал вакуум, а Пак снова стонал от новых, неизведанных ощущений. То ли это влияние истинности, то ли Чонгук настолько умело раскрывал в нем всю омежью сущность, но в этот момент Минни чувствовал себя самым сексуальным и самым желанным омегой на свете. Чонгук подтянул его к себе поближе и насаживался полностью на всю длину, вбирая аккуратный омежий член. Он обвел языком каждую венку, руками скользнул по промежности, ласкал яички, но видел, что Чимин уже на грани. Если у Пака не было так долго секса, не удивительно, что он кончит быстро, а длительные прелюдии только приносят ему дискомфорт. Чонгук мысленно пообещал научить Чимина любить себя, чтобы истинный мог постичь всю науку любви, а не только отдаваться альфе по долгу, потому, что так надо и так принято.       Альфа продолжал двигаться, сохраняя один ритм, а Чимин вцепился пальцами в простыни, потому что терпеть уже больше не мог. Он извивался, теряя ощущение реальности, и обильно кончил Чонгуку в рот, дрожа всем телом от давно забытых ощущений. Альфа зафиксировал его бедра, вдавил ладонями в постель, чтобы полностью контролировать пульсирующий член, и проглотил все до последней капли, успокаивая омегу после оргазма заботливыми движениями — медленными и нежными, будто убаюкивающими. — Чонгук, — выдохнул ошалело Чимин зацелованными припухшими губами с отблеском слюны. — Прости, прости, мне так стыдно, — омега зачесал волосы назад осознавая, как он мог такое допустить.       — За что, мой хороший? — Гук смаковал остатки спермы, вспоминая ее сладковатый вкус, и думал о том, что этим стоит заниматься почаще.       — Я... Мне...       — Тебе никогда не делали минет? — Чонгук произнес с такой осторожностью, словно это какая-то вселенская тайна, о которой никто не должен знать. Боже, да что за козлом был его первый альфа, с которым Чимин даже не познал естественной физической близости. — Прости, малыш, я напугал тебя? Я сделал тебе больно?       — Нет-нет, все хорошо, просто это так… необычно… и хорошо. Я не знал, что будет так приятно, и я слишком быстро… — Пак покраснел и зарылся в одеяло, а Чонгук притянул его к себе.       Ему никто не делал минет. Чонгук первый. Эти мысли как расстраивали, так и вдохновляли альфу.       — Спи, звездочка моя, а я пойду переоденусь, — Чонгук поправил его длинные локоны и накрутил одну прядь на палец. Он поцеловал засмущавшегося Чимина в лоб совершенно целомудренным поцелуем, будто не он только что страстно отсасывал омеге. — На выходные у нас много планов.