Декабрь

      Чонгук дернул за руку замершего Чимина, и они вышли из зала. Автомобиль альфы стоял на парковке, куда Гук буквально притащил омегу, всунув ему в руки пальто.       — Садись! — он со злостью открыл дверь Bugatti La Voiture Noire, и Чимин юркнул в машину, как мышка.       Сжавшись от страха, он молча наблюдал за широкими шагами разозлившегося альфы. Пак понимал, что испортил такой вечер и сорвал контракт, но, видит Бог, он же не знал, что потенциальным партнером окажется именно Хон…       Чимин прислонился виском к холодному стеклу, а по его лицу стекали слезы ручьем. В груди сдавливало так, что хотелось выйти из машины и вдохнуть еще больше морозного мартовского воздуха; так, чтобы закашляться от проникающего в грудь холода. Казалось, сердце, гулко стучащее от страха в ресторанном зале, сейчас остановится, не выдерживая всех потрясений, что выпали сегодня на психику Чимина.       Гук включил зажигание, прогревая двигатель, и нервно барабанил рукой по рулю.       — Возьми салфетки в бардачке и прекрати плакать.       Чимин дрожащими руками попытался открыть бардачок, но оттуда выпала пачка салфеток и до боли знакомая маленькая бумажка. Пак решил не рыться в личных вещах альфы и запихнул все обратно, вытащив лишь салфетку. Записка его заинтересовала, но из-за стресса он о ней тут же забыл.       — Я все испортил, да? — Чимин шмыгнул носом и смахнул собравшиеся слезы. Его губы еще дрожали, а сам Пак съежился до минимума. Будь его воля, он стал бы обивкой кресла, только бы не отсвечивать, исчезнуть из салона этого дорогого авто. Щеки горели от стыда, пальцы тряслись, тщетно пытаясь застегнуть пальто. — Не нужно было мне соглашаться на это, прости, прости…       — Чимин! — альфа не выдержал и стукнул по оплетке руля. Чонгук сделал глубокий вдох и задержал дыхание, чтобы успокоиться и не напугать Минни. — Прекрати извиняться. Сейчас мы поедем домой, и я тебя не отпущу, пока ты мне все не расскажешь. Позвони в Хасандонг, чтобы тебя не ждали. Мы вернемся утром.       Слова «мы» и «домой» резанули по уху. После такого унижения Чонгук должен его тут же выкинуть из автомобиля, а за не подписанный контракт Чимин даже не знал, что сказать. Всех слов в мире не хватит, чтобы показать, как ему стыдно за испорченный вечер. Но альфа его не выгнал, а только положил руку на ладонь Минни и ласково поглаживал ее, чем делал Паку еще больнее.       Огромный жилой комплекс в Мёндоне еще кое-где горел огнями, но большинство жителей уже легли спать. Начало двенадцатого ночи и рыдающий Чимин в автомобиле не предвещали спокойствия на ближайшие пару часов. Полупустая дорога по вечернему Сеулу заняла минимум времени, и уже через десяток минут они были в гостиной.       — Заходи, — альфа говорил уже спокойно и уверенно. У него было время немного подумать в дороге.       До квартиры Чонгука Пака ноги не несли. Лучше бы он сел на автобус или уехал на такси. На сэкономленные деньги он еще успевал добраться в Хасандонг, пока не начал действовать ночной тариф. Чимин прикусил губу и подумал о том, куда он дел все коробки для вещей — их придется спешно паковать, чтобы наконец освободить Чонгука от своего присутствия. Альфа молча снял с него пальто и оставил на вешалке. Придавив Чимина за плечи, он посадил его на пуфик, присел перед омегой и снял сапожки. Ноги гудели от каблуков, и Чимин застонал, вытягивая их вперед и разминая стопы. В коридор приплелся сонный Бам; он лишь потыкался мокрым носом в руку каждому и на шатающихся ногах вернулся спать к себе на коврик, неловко завалившись на округлый бочок.       Чонгук нервно расхаживал по комнате, а Чимин со страхом наблюдал за его передвижениями и не мог найти себе места. Альфа подозрительно отмалчивался, но было видно, что его голова занята множеством комбинаций, которые он просчитывал и оценивал результат. Не выдержав этой гнетущей неизвестности, Пак начал первым.       — Чонгук, не молчи, пожалуйста. Накричи, если хочешь, но не молчи! — омегу разобрала истерика прямо в гостиной. Он бросил сумочку на диван и заламывал руки, громко рыдая до боли в горле. — Зачем тебе это все, скажи? Захотелось поиграть в джентльмена? На кой черт я тебе такой сдался? Джей прав — я бесполезный и никчемный, я даже здесь не смог оправдать твоих надежд! Теперь я тебе нужен такой дефектный? Я подставил тебя, опозорил перед всеми, а ты?! Зачем ты сказал это? Ты понимаешь, что из-за меня пострадала твоя репутация? Я все испортил, а ты так много для нас сделал…       Чимин рухнул на диван, уткнулся в ладони и громко расплакался. В груди сдавливало от боли так, что он больше не мог говорить, только всхлипывал и икал, пытаясь успокоиться, но тщетно. Чем больше он рыдал, тем тяжелее становилось дальше, а об успокоении речи не шло. Чонгук сам позвонил в Хасандонг и отдал распоряжения прислуге. Смотреть на Чимина было невмоготу — у альфы сердце разрывалось от его слез, но ситуация требовала трезвого ума, и явно он был не у Чимина. Маленькие омежьи пальцы уже побелели от того, как Пак их сжимал в кулаках.       — Иди сюда, мой хороший, — Чонгук сел в огромное глубокое кресло и похлопал рукой по широкому подлокотнику, на котором можно смело сидеть.       Чимин поднял на него заплаканные глаза, но возражать не стал и подошел ближе. Он сел рядом, а Чонгук обнял его за талию и притянул к себе, пересаживая на колени.       — Ты не злишься на меня? — робко спросил Чимин.       — Злюсь, но не на тебя, — уверенно ответил Чонгук. — Я тоже не был готов к этой ситуации и то, что Хон — больной придурок, не твоя вина. Мне обидно, что ты мне не доверяешь, Чимин. Почему ты не рассказал мне все до этого?       — Я не знал, что он будет там, — вздохнул омега, вытирая слезы и пытаясь унять колотящееся сердце.       — Дело вовсе не в Хоне, — запротестовал Чонгук, но Пак его прервал.       — Ты же потерял важный контракт, — удрученно отметил он.       — Чимин, мне плевать на все контракты, если дело касается моего омеги. Я злюсь на себя, что не поговорил с тобой раньше. Тогда всего этого можно было избежать. Злюсь, что оставил ублюдка там живого, когда стоило скормить ему его же слова вместе с поганым языком. Я же подозревал, что ты не из Хасандонга. Малыш, ты слишком разительно отличался от этого места, и следовало все выяснить заранее. Прости меня, звездочка, — Чонгук притянул его к себе и обнял за плечи. От этого Чимин снова расплакался.       — Я… я… не достоин т-тебя… — только и мог выговорить он сквозь всхлипывания. — Чонгук, я… Тебе нужен другой омега.       — Перестань, слышишь? Из всех омег я всегда буду выбирать тебя, глупенький, — альфа отстранил Чимина, заглядывая в опухшие от слез глаза. Нос раскраснелся, губы припухли и подрагивали. Какой же он идиот, что не узнал все раньше! Альфа не мог прекратить корить себя за то, что не был настойчивым. В ожидании, пока Чимин откроется ему сам, он допустил такую ужасную ошибку! Слова подонка Хона еще долго будут стоять в ушах Чимина, и в этом есть часть вины и альфы. — Чимин, ты самый лучший омега, — Чон поцеловал его в висок, не давая вырваться. — И ты достоин того, чтобы стать единственным. Моя звездочка… Мой омега.       Чонгук запустил руку в его окончательно испорченную прическу и вытащил шпильки, удерживавшие высокий подобранный хвост. Локоны крупными завитками сами обхватывали его пальцы в плен, и Чонгук все больше зарывался в них. Удерживая Чимина, он накрыл его припухшие от плача губы. Они дрожали, но Пак тут же расслабился и сам потянулся к альфе, впустил Гука, как только тот оказался непозволительно близко. Альфа целовал медленно, но настойчиво. Он посасывал то одну, то другую губу, ловил его юркий язычок, проходился по деснам и царапался об зубки, когда Чимин решил, что он тут главный.       Чонгук улыбнулся в поцелуй, позволяя омеге немного покомандовать, чтобы стать более уверенным, но потом снова взял инициативу на себя. Сильной рукой он притянул омегу за талию, приподнимая край блузки и дотрагиваясь к разгоряченной коже. От прикосновения Чимин весь подобрался, напрягся и стал одной натянутой струной. Они с трудом оторвались друг от друга, потому что возбуждение от поцелуя уже стало неконтролируемым, а брать омегу сегодня Чон передумал. Слишком много стресса за один вечер.       — Чонгук! — Пак отстранился, когда почувствовал под своими ладонями, ласкающими руки альфы, что-то липкое. — Ты поранился!       — Пустяки, — альфа посмотрел на сбитые костяшки и увидел выступившую кровь на них и ребре ладони. Он даже не заметил, как порезался об осколки бокалов в зале.       — Принесу аптечку? — спросил Чимин в ожидании указаний, но Гук только прижал его к себе.       — Я схожу в душ, а ты сделай крепкий чай. Аптечка на кухне в верхнем ящике, если ты до него достанешь, малыш.       Гук сжал Чимина за попу, а тот вспыхнул румянцем.       — Нам надо переодеться и поговорить, Чимин, — альфа ослабил аксессуар на шее и расстегнул пару пуговиц. — Возьми себе что-то в гардеробной.       — Да, конечно, — Пак смутился и сразу погрустнел.       Конечно, им надо поговорить, ведь договоренность пришла к концу, тем более, что Чимин ее не выполнил. Он снова подумал, что завтра нужно узнать о новом жилье, паковать вещи и сделать еще много чего мелкого, но очень важного. Чимин поправил блузку и отправился наверх, а альфа проводил его жадным взглядом, не сводя глаз с силуэта. Это уже наваждение — он снился ему последние пару ночей, но даже сейчас Гук ощущал в руках его разгоряченное тело. Идеи в голове выстраивались в одну правильную канву, она казалась крепкой и выверенной, осталось только убедить в этом Чимина и можно считать, что самый грандиозный план в его жизни удался.       Спустя десять минут Чимин уже был в огромной клетчатой рубашке альфы и шортах, которые никак не хотели держаться на его талии. Омега утянул завязки и накинул сверху рубашку, подкатив рукава, смешно свисавшие на его худых плечах. Чайник еще не закипел, и Пак подставил стульчик, чтобы добраться до верхнего ящика и найти пластырь. Он не заметил, как Чонгук подошел сзади и провел по щиколоткам, обнимая за колени и засовывая руку в широкую штанину, едва не доходя до кромки боксеров. По ногам пошли мурашки, заставляя подниматься даже крохотный светлый пушок на коже.       — Если бы ты знал, как я хочу так простоять с тобой всю жизнь, — Чонгук прижался к его бедру, все еще не вынимая рук, но и не переходя границы. Чимин уже успокоился, хотя по лицу было видно, что тревога внутри еще гложет его и все из-за угроз Хона отнять дочь. — Нашел?       — Да, — промямлил омега, оглядываясь на альфу. У него были мокрые после душа волосы, а на голых плечах накинуто лишь маленькое полотенце. От прикосновений кожи к коже все тело Чимина горело, как никогда, и он заподозрил неладное. Прошло почти три месяца с последней течки, неужели он опять просчитался с датами, беспечно не захватив с собой подавители? Раздувающиеся ноздри альфы втягивали усилившийся мандариновый запах и только подтверждали подозрения Пака. — Сейчас, минуточку…       Что он хотел найти в аптечке, если Чонгук жил один и явно не нуждался в омежьих таблетках? Лихорадочно роясь в ящичке, Пак нашарил спасительную коробочку, и пока Чонгук целовал его бедра, Чимин успел развернуть записку, всунутую в пачку с капсулами. «На всякий случай, если понадобится. Ведите себя хорошо. Ким Тэхен». Господи, Чимин чуть не взвизгнул от счастья. Предусмотрительный Тэ и здесь оказался на шаг вперед. Положив капсулу под язык, омега спрятал остальное в ящик.       Сдерживаться от такого Чонгука помогли только препараты. Альфа вел носом от колена до бедра, сжимая икры и ныряя в ямку у щиколоток. У Чимина это вообще эрогенная зона, и он тихонько всхлипнул, подавив в себе стон, когда Чонгук скользнул ниже и прошелся по краю стопы, приближаясь к пальчикам и останавливаясь на каждом. Омега повернулся к Чонгуку и тут же был подхвачен сильными руками под попу.       — Поставь меня на пол, — прошептал Пак, смотря на голую спину альфы и осязая под пальцами мокрые плечи. На них срывалась вода с прядей волос, а полотенце ни черта не помогало. Чимин завороженно разглядывал, как по мощной тренированной спине скатывались хрустальные капли, каждую из которых хотелось слизать языком. Чертова течка порождала совершенно неправильные низменные мысли, которые он старательно отгонял от себя. Пак инстинктивно вжался пальцами в плечи альфы, когда тот поднял его со стула и, наконец, поставил на пол, не преминув снова пройтись по бедрам, по талии, остановиться на мгновение на ребрах и скользнуть под мышки, чтобы прижать к себе блондина и прошептать на ушко:       — Ты нужен мне, малыш, — горячее дыхание альфы опалило кожу Минни, оставляя на ней отметины, как от ожога. — Побудь со мной.       Чимин дернулся и отстранился. Это точно действие его феромонов затуманивает мозг. Что он, что альфа не могут нормально соображать сейчас, и Пак выключил чайник, уперся руками в стол и сделал глубокий вдох. Таблетка почти растаяла под языком, и ему становилось легче с каждой минутой. В голове прояснилось, ушло возбуждение, низ живота перестал тянуть, а мурашки по телу исчезли, как и не было. В чашках появился ароматный напиток, и Чимин пододвинул одну из них, после чего достал перекись водорода и пластыри, чтобы обработать руку. Чонгук завороженно смотрел за этими магическими действиями и пальчиками омеги, снующими туда-сюда. Уже через пару минут перестало печь, и на руке красовался аккуратный пластырь.       — А теперь рассказывай мне, что произошло до нашей встречи, — они переместились в гостиную, и Чонгук уселся на диван, прижимая к себе Чимина. — Я хочу знать все, Чимин.       Подчеркнув слово «все», Гук понимал, что сейчас омеге придется нелегко, но и он имеет право знать правду. Если альфа собрался жить с Чимином, Хон не должен стоять между ними. Чимин инстинктивно сжался при слове «все», что это не ускользнуло от альфы. Пак буквально стал меньше в размерах, прижимаясь в поисках защиты.       — Мы познакомились в пансионе, где я учился, — вздохнул Чимин, нехотя ныряя в воспоминания. — Я был на последнем году обучения, а он нашим меценатом. Джей Хон пригласил меня на свидание и был таким галантным и обходительным, что я влюбился, Чонгук. Я был совершенно наивным и неопытным, было сложно не стать очарованным взрослым альфой, который прикладывал столько усилий.       — Малыш, ты не должен оправдываться, — альфа поцеловал его в макушку. — Все, что было до меня — не имеет значения. Я не собираюсь осуждать тебя, а хочу изменить твою жизнь и отвечать за ваше с Мари будущее.       — Ладно, — Чимин неловко вздохнул, а в груди опять сдавили воспоминания. Пак помнил, как хотел счастливой жизни, как верил тогда Джею и принимал за чистую монету все его слова. Эти глупые надежды оказались такими призрачными, что стало неловко за свою простоту и непрозорливость. Он позволил воспользоваться собой тогда, но даже сейчас признаваться Чонгуку так стыдно. — У нас было несколько свиданий, тогда он казался мне мудрым и особенным. Меня привлекла его манера речи и рассуждения о том, что совсем не интересовало моих ровесников. Потом я узнал, что беременный. Хон запретил сообщать это родителям. Мы расписались, родилась Мари…       — Я не помню, чтобы в газетах писали о свадьбе Хона, — Чонгук почесал затылок, мучительно воспроизводя в памяти досье, которое собирал его отдел безопасности на партнера. Личной жизнью они особо не интересовались, но этот факт нельзя было пропустить. Что же случилось с Хоном, и почему он стал так рьяно ценить семейные ценности? Неужели боится, что история с Чимином выплывет на поверхность? Создает себе безоговорочную репутацию? А сегодня вечером решил идти ва-банк, чтобы обвинить омегу первым, а себя лишний раз выбелить?       — Свадьбы не было, — пояснил Чимин. — Мы только поставили подписи на документах, и в тот же день я переехал в огромный дом. Поначалу мне казалось, что все может получиться, я верил ему, но после рождения Мари я понял, что это напрасные мечты.       — Джей… Он… — Чонгуку было так неловко спрашивать, но альфа и так подозревал об этом.       — Да, изменился слишком быстро, — продолжил омега свой грустный рассказ. — Он не дал мне восстановиться после рождения дочери, обвинял в потере формы и привлекательности, начал распускать руки и насиловать меня, — Чимин набрал воздух и осмелился продолжить дальше. — Один раз это произошло на глазах Мари. У меня тогда случился выкидыш, поэтому есть проблемы… в этом… плане, — Боже, Чимин выдавливал из себя по слову, каждый раз набираясь все больше смелости. — А после того, как он спустил меня с лестницы на глазах Мари, она перестала говорить, — горько усмехнулся омега, вспоминая привкус крови во рту. — Я думал, что костей не соберу. Но мне посчастливилось найти хорошего адвоката, и я подал на развод. Заключение врачей о моем состоянии и пережитом выкидыше помогло ускорить процесс. С тех пор я уехал в Хасандонг, где и жил все это время. До встречи с тобой. Госпожа Мун — горничная в доме Хона, она мне помогала и после развода. Дальнейшее ты знаешь.       Чонгук шокировано уставился на Чимина. Не удивительно, что омега не подпускал к себе никого так долго. Если бы он знал, как трудно Чимину сделать каждый шаг навстречу, Гук бы и до сих пор наезжал к нему в домик, не осмеливаясь даже коснуться Пака. Альфу прошиб холодный пот, когда он представил, что пришлось вытерпеть Минни.       — Прости, мой хороший, и спасибо, что доверился и рассказал, — Гук подтянул Пака к себе и уложил на руки, словно ребенка. Он был такой маленький, крошечный, вмещался на его коленях и в его объятиях, будто так и было задумано. Чимин хмыкнул в футболку альфе, прижимаясь к горячей коже. Собственное тело предательски слабело и требовало таблетку. — А Мари?       — Она видела все, Чонгук. Видела, как он меня… Может она и не понимала, что происходит, но я не смог вытерпеть и сдержать крики, она видела мою кровь, слышала мой вой и рев. У нее очень сильный испуг, потому что даже не понимая, она инстинктивно чувствовала мои страх и боль, — всхлипнул Чимин. — Чонгук, я до сих пор помню ее голос, представляешь? Я так боюсь никогда не услышать его снова. Ведь это моя вина.       Пак расплакался, растирая пальцами слезы на щеках. А Чонгук едва сдерживал злость на Хона, который уничтожил веру в себя у его омеги. Чимин не виноват, но как любая жертва домашнего насилия, видел причину в себе.       — Ей было почти два, она стояла надо мной в холле, а я не мог ничего сказать, чтобы успокоить ее. Она плакала и кричала тогда “Папочка”, но наутро я уже не добился от нее ни слова…       — А что говорят врачи? — Чонгук привык подходить к вопросам по-деловому. Он интуитивно понимал, что еще не все потеряно.       — Первые недели и месяцы лечения не дали никаких результатов, — всхлипнул Чимин. — С того времени мы ходили по психотерапевтам и ждали результат, но все бесполезно.       — Я найду хорошего врача, слышишь, — альфа взял заплаканное лицо Чимина в ладони. — Мари снова будет говорить, поверь мне. А того ублюдка я не подпущу к вам на сотню километров.       Чимин всматривался в лицо Чонгука и действительно верил. Он обвел пальцами щеки, задержался у подбородка, остановился на едва заметной родинке и положил пальцы на губы Чонгука, тут же получая поцелуй. Длинный маникюр так возбуждающе смотрелся, что Чимин не удержался от того, чтобы скользнуть по шее, прочертив острым краешком ноготка от линии челюсти до ключицы, царапая в области запаховой железы. Чонгук моментально ответил, рычал на усиливающийся цитрусовый аромат, феромон которого стал таким густым, что даже дышать невозможно. Альфа наклонился ближе, а Чимин льнул к нему всем телом, потому что за таблеткой идти далеко, а Чонгук он здесь, рядом, такой желанный и возбуждающий, что у омеги снова потянуло внизу живота и скопился жар. После боли, вызванной воспоминаниями, ему необходимо найти успокоение в своём альфе.       Гук перевернул омегу на диван и лег сверху, удерживаясь на локтях. Все в голове кричало о том, что сегодня не время, что слишком рано, но Чимин с вздымающейся от возбуждения грудью и длинными локонами, разметавшимися по черной коже дивана, прикушенной нижней губой и тихими стонами выносил из головы последние адекватные мысли.       — Чимин, у тебя течка? — прорычал Чонгук, потому что Пак слишком активно толкался пахом. Их тела соприкасались, у Чимина уже стояло, и он не отдавал отчета в своих действиях , потираясь об член альфы, чтобы снять возбуждение. Дыхание омеги сбилось, на лбу выступили бисеринки пота, контролировать свое тело становилось все труднее.       — Н-да, ах…Чонгук, мне нужны таблетки, — просил Чимин, потому что сам вряд ли добрался бы до кухни. Чертовы подавители действуют лишь кратковременно, а рядом с истинным и вовсе слабо. — Принеси…       — Обязательно, малыш, — прошептал альфа на ухо. — Только сначала помогу тебе.       Чимин весь сжался, остатками сознания цепляясь за слова Чонгука. Омега не хотел, чтобы Чонгук был с ним в течку из-за жалости, долга или невыполненных обещаний. И Пак совершенно точно знал, что истинным можно проводить течки порознь, просто с метками они переносятся намного легче. Нет необходимости сидеть с ним и сбивать температуру, делать ему холодные компрессы на лоб или постоянно открывать окна, дабы выветрить феромон и снизить температуру в комнате. С ним ничего не случится, он не одну течку так переживал, таблетки хорошо справлялись с симптомами, так почему же сейчас тело совершенно не реагировало на препараты?       Чонгук бережно вел от уха, прикусывая хрящик, по линии челюсти, по щеке и к губам, впиваясь в них требовательным поцелуем. Чимин громко стонал, вжимаясь тазом в диван, чтобы только не коснуться Чонгука, но инстинктивно развел ноги, как только ладонь альфы скользнула по его ребрам, останавливаясь на талии, спускаясь на бедра и замирая внизу. Чонгук от губ его сладких не отрывался, он только дразнил его сильнее, то отстраняясь, то напирая на омегу вновь.       От таких эмоций Чимин совершенно растерялся и запутался, но Чонгук взял ответственность на себя. Пока Минни ерзал под ним, альфа положил ладонь на его пах, слегка сжимая вставший член и тут же почувствовал, как Чимин выгнулся в настигшем его оргазме. Под рукой моментально запульсировало и стало мокро, на шортах расплылось пятно, и Чонгук прикусил шею Чимина, оставляя на ней метку. Альфа тут же зализал рану, глядя на несколько выступивших капель крови. Метка получилась ровная и красивая, и Гук невольно любовался своей работой. Теперь этот омега никуда от него не денется.       Чимин лихорадил, и температура поднималась еще выше. У него горячий лоб, на который Чон каждые пятнадцать минут клал холодный компресс. Пичкать Минни таблетками не было смысла — после метки истинного течки будут проходить не так мучительно. Как только температура нормализовалась, он перенес Чимина в кровать. На часах было начало четвертого. Ночь уже уступала свои права восходящему солнцу, но спать совершенно не хотелось. Альфа задернул огромные панорамные окна тяжелыми шторами, чтобы восход не разбудил Пака, намучившегося за ночь. Открыл форточки, выветрил цитрусовый феромон, и нырнул под теплое одеяло. Гук притянул спящего Чимина к себе, убрал с лица локоны и зарылся ему в макушку. Омега только тихонько сопел ему в грудь, изредка постанывая от боли.       — Все хорошо, мой маленький, — Чонгук гладил его по пояснице, но лишнего себе не позволял, как бы не хотелось. — Мы со всем справимся.       Утром, пока Чимин еще спал, Гук сходил в магазин и купил пирожных. Крепкий кофе, чтобы взбодрить омегу, он заварил в маленькой турке и принес ароматный напиток прямо в кровать. Чимин смешно повел носом, когда выраженный запах блек айвори заполнил спальню. Альфа присел рядом и поцеловал Чимина в висок.       — Ты выспался, звездочка?       С трудом Чимин открыл тяжелые веки. Только голос Чонгука, малознакомый потолок и запах кофе заставили его вернуться к жизни. Он продолжал смотреть вверх, пока Чонгук не плюхнулся к нему в кровать, положив голову на живот. Чимин удивленно перевел на него взгляд, вспоминая вчерашний день. От мыслей о встрече с бывшим мужем, испорченном контракте Чонгука и паршивом продолжении вечера взаимными оскорблениями его отвлек альфа, который через одеяло погладил его по животу, пробираясь рукой вверх.       — Тебе стало лучше?       — О, Господи, — Чимин обессиленно прикрыл веки. Ему хотелось исчезнуть, чтобы не испытывать этой всепоглощающей неловкости. На приеме он ничего не пил, но у него раскалывалась голова; он точно помнил, что не переспал с Чонгуком, но задница таки болела; у него нет метки, но шея чесалась так, хоть кожу сдирай до костей и все равно мало. Что из этого правда — Чимин знать не хотел, но потянулся рукой к шее как самое возможное, на что он способен здесь, лежа в постели, придавленный тяжелым Чонгуком.       Аспирин он обязательно попросит, а пока… Под пальцами ощущалась неровность, прикосновение к ключице отозвалось далекой болью в груди. Что? Чимин вскочил с постели и, забыв про свою неловкость, подбежал к зеркалу. Он оттянул воротник рубашки и увидел метку — свежую, припухшую, ее края еще не зажили, но в целом ткани уже не такие воспаленные.       — Чонгук, я… — кроме имени альфы Пак не нашелся что сказать.       — Спокойно! — Гук примирительно выставил руку вперед, пытаясь охладить пыл омеги. Он подошел поближе, пока Чимин смотрел в зеркало, не отрывая взгляд. Чон обнял его сзади, поцеловал в шею и снова зализал метку. От шершавости языка, повышенной температуры и слюны моментально становилось легче. — Она так идет тебе, малыш.       Чимин вздохнул и привалился спиной на грудь Чонгука, который любовался меткой и обвел пальцем ее контуры. Удивительно, что сердце размером с кулак, несло в себе такое огромное чувство, размером с гору. У омеги сейчас сдавливало грудь так, будто в нем заключена целая Вселенная. За нее становилось страшно и очень ответственно.       — Зачем ты это сделал? — спросил омега. — Чонгук, мы знаем друг друга всего три месяца, да и в наше время никто не смотрит на метки…       — То, что мы мало знакомы — лишь небольшая оплошность, которую я исправлю, — Чонгук сжал его плечи, смотря Чимину в глаза через зеркало. — А метка нужна не кому-то, а мне, потому что ты — мой омега. И тебе тоже, Чимин, — альфа наклонился и поцеловал Пака в оголенное плечо, чуть-чуть приспустив рубашку. — Ты очень тяжело переносишь течку. С меткой будет проще. Пойдем завтракать.       После кофе Чимин уже соображал лучше. Течка действительно отступила. Он лишь сменил промокшее насквозь нижнее белье и шорты, пока Гук колдовал на кухне. Прохладный душ позволил отрезвить мозги, но мимолетный взгляд в зеркало, висящее в ванной, вызвал улыбку — все это еще похоже на сказку. Чимин обвел пальцами метку, сфотографировал ее на телефон и отправил сообщение Тэхену. В ответ через минуту Ким скинул геолокацию родительского дома Чонгука и написал, что они встретятся там уже в эту субботу. Чимин покраснел и хихикнул: «Еще рано, Тэ :)».       Гук поставил приготовленные блюда на стол, но аппетита у Чимина не было. Он автоматически опустошил тарелку, пребывая в каком-то своем мире.       — О чем ты думаешь? — альфа взял ладошку в свою руку и сжал пальцы. — Не пытайся мне говорить, что тебя ничего не беспокоит, я же вижу.       — Беспокоит, — Чимин отодвинул тарелку и понял, что отпираться бесполезно. — Я боюсь, что Хон не блефовал. Если он собирается отобрать у меня Мари, мне нужно приготовиться к битве с ним. После того, как я съеду из Хасандонга, нужно сходить к адвокату, занимавшемуся нашим разводом. Хочу проверить, все ли документы в порядке.       — Каковы были условия развода? — Чонгук приподнял бровь, отпивая сок.       — Я оставил ему все, мне ничего от Джея не надо. На меня не оформлено наследство и не переписаны компании. Мы не заключали брачный договор, но я отказался и от того, что мог получить по закону после развода. Я ушел с чем пришел. Родители пересылали мне деньги, их я откладывал. Немного помогли друзья, госпожа Мун посоветовала дешевое жилье. Фамилия у Мари моя, он легко написал отказ от ребенка. Все, что сказал Джей, оказалось ложью.       — Я знаю, Чимин. Но если дело предадут огласке, он затаскает тебя по судам, и хуже всего придется Мари, — Гук прикусил губу, чтобы подумать. Его решение давно найдено, и оно самое простое. Обоюдовыгодное, даже если Чимин этого еще не понимал. Альфа посмотрел на встревоженного Минни и дал ему созреть до той точки, когда он беспомощно спросил:       — И что же мне делать?       Чимин теребил край футболки, невпопад поправлял и так уложенные в высокий хвост волосы, крутил тесемку от спортивок и не находил выхода из этой ситуации. В его голове была только одна четко выстроенная концепция — борьба насмерть с бывшим мужем за дочь. Даже если ему понадобятся деньги на адвоката, он пойдет просить по друзьям, заложит старые украшения в банке, займет у госпожи Мун и даже попросит сбережения у родителей, но ни в коем случае не позволит Хону отсудить дочь. Чонгук намекал на то, что война будет тяжелой. Но вместе победить намного легче, и альфа предложил:       — Выходи за меня замуж.