Декабрь

      — Что? Чонгук… Нет, ты с ума сошел, это невозможно, — Чимин хлопал глазами, все еще не понимая, как альфе пришли в голову такие мысли. — Я точно не тот, кто тебе нужен. Чонгук, у меня нет ни копейки за душой, нет жилья, куча проблем в жизни, дочь, которая требует постоянной помощи, и я даже не работаю!       Чимин явно давал понять, что разница между ними огромна и преодолеть ее просто так не получится. Всё, сказка заканчивается и для него, и для Чонгука.       — Спасибо, что ты дал мне возможность пожить у тебя, но я уже нашел квартиру в Сеуле. Район спальный, не близкий, но квартира хорошая, хотя и небольшая…       Минни тараторил все так быстро, что альфа не мог вставить ни слова. Что ж, Гук перекинул одну ногу на колено и терпеливо ждал, пока тот закончит свою речь.       — Это то, что тебе мешает вступить в брак? — Чонгук приподнял одну бровь и улыбнулся. — Ты же прекрасно понимаешь, что все, я подчеркиваю — все, твои проблемы решаются одной подписью в свидетельстве. Вопрос жилья, работы и лечения Мари сейчас находится в твоих руках, Чимин. От тебя зависит дальше, как ты будешь жить. И помимо этого у тебя будет еще несколько бонусов.       Альфа нервно закусил губу, понимая, что вести переговоры с партнерами, вооруженными до зубов первоклассными юристами, намного легче, чем с упертым Чимином, у которого внятных доводов нет, зато есть страх и гордость. Избавиться от них — титанический труд.       — Чонгук, я уже был в браке, — вздохнул Чимин. — Ничего хорошего из этого не вышло и не могло выйти. Я должен был понимать это ещё тогда. А допускать ошибку второй раз я не хочу. Мне страшно изменить всю свою жизнь, пойми! Да и твою тоже. Мы слишком разные. Предлагая мне брак, ты поступаешь импульсивно, но я так не могу — я несу ответственность за Мари. Она привязалась к тебе, я же вижу. Что будет, если мы разойдемся? Еще один стресс? Я не могу играть ее чувствами, Чонгук. Это ты сойдешься с омегой, поставишь штамп в паспорте, а потом разведешься. Безболезненно, словно ничего и не было. Просто перевернув страницу своей жизни. А мне слишком страшно это делать. Ты поставил мне метку, но…       Пак вздохнул, понимая дальнейшую ничтожность своих слов. Метка горела и чесалась, словно жила отдельно от тела Чимина и была против всего того бреда, что нес испуганный омега. Он невольно прижал ее пальцами, ощущая, как температура стала повышаться.       — Но даже так я все еще не могу быть уверенным в том, что у нас все получится. Извини, Чонгук… Прости, но нет… — руки у Чимина задрожали, нижняя губа смешно оттопырилась и затряслась, а из глаз полились слезы.       «Чертов придурок Хон растоптал этого омегу», думал Гук, прикусывая костяшки пальцев, на которых за ночь уже появились корочки в сбитых местах. Их хотелось отодрать до боли, но она была никакой по сравнению с той, что щемила в груди.       — Мне нужно идти, спасибо за завтрак.       Чимин быстро вытер руки, сложил тарелки в мойку, помыл и высушил каждую со скоростью света, лишь бы не оставаться здесь — в непонятном гнетущем молчании нерешенных вопросов, которые явно требовали диалога. Но разговаривать Чимин не умел: бывший муж его никогда не слушал, Хону не было дела до потребностей омеги, а с Чонгуком спорить было просто бесполезно — Чимин изначально ощущал себя проигравшим в разговоре с ним. Альфа давил, шел напролом, словно для него не существовало никаких преград. Чимин понимал, что сдается каждую секунду все больше и больше. Еще пара фраз от Чона, и он признает свое поражение. Взгляд, который омега ощущал в спину, только подтверждал, что надо уходить — он прожигал насквозь, а Пак даже боялся обернуться назад. В то прошлое, где он оставил самую красивую сказку в своей жизни. Пусть и длилась она совсем немного, но Чимин был рад, что повстречал Чонгука.       Погремев тарелками, Пак выбежал из кухни, оставив альфу в раздумьях. Что ему делать? Бежать за Чимином и уговаривать не вариант. В омеге столько страха, что он поделится со всеми и еще останется. Как мышка перед удавом… Доказывать что-то насильно просто невозможно — Чимин как пружина, на которую давишь, а она сжимается еще больше. Все доводы сказаны, но этот упертый гордый омежка все равно делал по своему, потому что совершенно не верил в себя и в то, что только он способен сделать альфу счастливым. Чонгук слышал, как проснулся Бам и пошлепал в коридор пить, громко фыркая и разбрызгивая воду повсюду, как зашуршали вещи в гостиной — Чимин явно переодевался. Еще спустя пару секунд шорох раздался в коридоре, а потом щелкнул выключатель и захлопнулась дверь. Пак ушел.

***

      Такси в Хасандонг он словил у первого перекрестка, даже не думая о том, что городским транспортом вернуться дешевле. Чимину нужно срочно съехать из особняка, пока весь этот фарс не затянулся: Чонгук не понимал, что делал. Омега сидел на переднем сиденье и с грустью провожал высотки большого города. Мёндон оставался за его спиной, дома стремительно уменьшались и становились совсем крошечными, как спичечные коробки.       Прикусив губу, чтобы не расплакаться от собственной глупости, Чимин старался не смотреть в окно, но взгляд его все равно был прикован к мегаполису, как магнитом. Он вспомнил многое — улицы, по которым они гуляли с друзьями из пансиона, кинотеатр, куда он на полученную стипендию сводил родителей, приехавших навестить его на выходные. В Пусане такого огромного кинотеатра не было, и Чимин с гордостью потратил свою премиальную выплату за сданную на «отлично» сессию здесь, а потом сводил маму и папу в небольшое кафе. Он помнил, как шел тогда с ними по улочке, смеялся и строил планы остаться здесь, в большом городе, полном возможностей и надежд найти себя и реализоваться в любимом деле.       Но это все было до встречи с Хоном. Человек, в одночасье изменивший его жизнь, тоже гулял с ним по улицам Сеула, и Чимин тоже был счастлив какое-то время. Он впервые побывал в трехзвездочном ресторане и сходил в Национальную Сеульскую оперу, ранее недостижимую для него по деньгам. Мечты, которые он строил с родителями, начали понемногу сбываться. Джей Хон умел удивлять и ухаживать. Он покупал Чимину дорогие вещи, украшения, впервые познакомил с салоном красоты, отдав омегу на «растерзание» одной своей знакомой. Пак помнил, как не мог поверить, что отражение в зеркале — это он.       В пансионе их воспитывали в строгости, макияж и маникюр были под запретом, а благочестие и семейные ценности ставились выше светских потребностей. Быть опрятным и вежливым приравнивалось к быть красивым и умным. Ученики четко знали, когда можно было поучаствовать в разговоре, а когда держать язык за зубами, как принимать гостей из разных стран с учетом их культурной принадлежности, сколько видов поклонов существует в Японии и какому рангу насколько глубоко нужно кланяться — Чимин был лучшим в пансионе и выучил все назубок. Только вот самым естественным мелочам в жизни он радоваться так и не научился.       Оттого общение с Хоном, который вопреки всем запретам пансиона уводил Чимина на свидания и возвращал поздно за полночь, казалось ему таким романтичным, неизведанным, полным тайн и сюрпризов, которых воспитанники лишились согласно строгому уставу. Уже тогда Хон видел Чимина насквозь. Видел, что в отличие от большинства молодых омег, он не сбегал на вечеринки, не интересовался альфами на один раз, не имел вредных привычек, хоть в пансион часто тайком проносили дешевый алкоголь или травку. Взрослый альфа знал, что Чимин — та самая гибкая масса, из которой он слепит послушную игрушку. Сейчас омега это понял. Меценату, вкладывавшему огромные средства в благотворительность, разрешали многое, а на Чимина завистливо смотрели, как на миловидного мальчика с покладистым характером, родившимся с серебряной ложкой во рту.       Ни один омега не интересовал господина Хона, пока он не заприметил скромного Чимина, выступавшего на одном из показательных вечеров в учреждении. Кажется, это был праздник к Чусоку. Воспитанники подготовили танцевальные номера, а патроны, представители местной власти, гости из разных благотворительных фондов, пришедшие сюда потрясти толстыми кошелькам, собрались поглазеть или просто убить время, записав посещение мероприятия в очередной отчет.       Джей Хон положил глаз на омегу сразу. Природное чутье на красоту его не подвело, а после меценат пожелал познакомиться с Чимином лично. С того времени, как Чимин был представлен богатому господину, он попал в его сети, а персонал учреждения безмолвно покрывал связь господина с несовершеннолетним воспитанником. Именно поэтому известие о беременности Чимина стало громом среди ясного неба, и директор учреждения перекрестился, когда Хон решил сделать все правильно, взяв омегу замуж и забрав его себе.       Когда Паку выдавали диплом, кажется, ни одного ученика так не желали выпустить, как его. Заискивающие фразы, поклоны и рукопожатия претили, а Пак еще долго мыл руки в туалете, пытаясь оттереться от этой грязи. Ощущение, что его продали или обменяли на таинственное молчание, не покидало Чимина. Он получил лучшую характеристику, а в Пусан родителям даже отправили благодарственное письмо. Какое лицемерие!       За своими грустными раздумьями Чимин не заметил, как машина миновала городскую черту и направилась в Хасандонг. Приветливые огни поселка показались спустя пару десятков минут, и еще столько же они добирались до поместья. Повсюду мелькала серость мокрых дорог, но кое-где снег уже сходил, уступая весне свои права. Март выдался холодным и грязным, а у Чимина белое пальто, купленное для приема. Расплатившись с таксистом, он аккуратно, чтобы не запачкаться слякотью, открыл ворота особняка и пошел по мощеной дороге к крыльцу. Одиночество делало его таким уязвимым на фоне огромной территории, что впору было заорать на всю округу и никто все равно его не услышит.       В груди разрывалось от боли и ощущения собственной ничтожности. Он только что своими собственными руками растоптал свое будущее и возможности для Мари. Они могли бы остаться здесь или переехать в Сеул, обедать в дорогих ресторанах, ходить в развлекательные центры с дочкой, чтобы наладить общение со сверстниками и, возможно, она бы начала говорить… Но Чимин все решительно отметал. Зачем обманываться — такая жизнь не для него. Она для Чонгука, который почему-то так упрямо собирался совершить ошибку. Свою метку омега переживет, спасибо, конечно, Чон Чонгук, но на повторный брак он и не рассчитывал, а с меткой и подавно никому не нужен. Но он благодарен за это. Чимин не хотел отношений в будущем, а с меткой он избежит ненужного внимания. Чонгук снова помог ему.       Пак присел на огромный вазон, укрытый пленкой, в котором посажены цветы. Они скоро взойдут, но Чимин этого не увидит. Он заботливо обвел пленку пальчиком, только догадываясь, какие цветы там могут расти. Скорее всего астры — почему-то омега любил их больше всего. Они простые, но в то же время красивые и играют сотнями оттенков, появляясь ранней весной и радуя глаз до поздней осени. Что ж, настало время прощаться с этим домом. Пак мысленно сказал «до свидания» цветам, встал и на негнущихся ногах поднялся на крыльцо. Оборачиваться на дорогу и ворота не хотелось — перед глазами стояла та ужасная метель, когда он ждал Чонгука из Сеула. Если обернется, то останется, подумал Чимин и уверенно толкнул дверь в холл.       Невпопад поздоровавшись с прислугой, Пак подхватил на руки Мари, сбежавшую с лестницы. Она уже встала и очень скучала по папочке. Ткнув пальцем в стекло, Мари получила отрицательный ответ и надула губы — папа вернулся один, без Чонгука.       — Малыш, нам сегодня нужно переехать в новую квартиру, — Чимин поставил дочку на пол и одернул платьице. Девочка смотрела на него большими глазами, но взгляд был тревожный. Неужели Пак так плохо выглядел? Омега похлопал себя по щекам и попытался улыбнуться. — Я позвонил хозяевам и нас ждут.       Как бы он не старался держать голос ровно, Мари угадала его настроение в один миг. Она бросилась ему на шею, а Чимин прижал девочку к себе, поглаживая по спине.       — Все будет хорошо, Мари. Ты найдешь новых друзей, а в будущем году пойдешь в школу. Она большая и стоит совсем неподалеку от нашего нового дома. Там есть детская площадка, качели, а на выходные мы будем ездить в центр города гулять. Но самое главное не это — рядом с домом есть специализированная художественная школа, где ты можешь учиться, — Чимин старался отогнать от Мари тревожные мысли и в самых ярких красках описывал их новый район. Малышка упорно смотрела на папу, не меняясь в лице. Видимо, блага цивилизации ее так не трогали, как грустный вид омеги. Дочка провела по его щеке, стерев сбежавшую слезу, и покачала головой.       Чимин попросил ее собрать игрушки и художественные принадлежности. Свои коробки он частично не распаковывал, поэтому управился за час. Омега поменял белое полупальто на свое старенькое зашитое и оставил дорогую одежду на видном месте в коридоре. Единственное, что он забрал из дома Чонгука — мольберт. Вряд ли альфа будет рисовать, но лишить дочку единственной отдушины и радости в жизни Пак не мог. Еще раз созвонившись с хозяевами и подтвердив сегодняшнее заселение, омега вызвал грузовое такси. Тепло попрощавшись с прислугой, Чимин помог погрузить коробки и усадил расстроенную Мари в микроавтобус. Их новая жизнь начиналась не очень весело.

***

      Прошла неделя, в течение которой от Чонгука не было вестей. Узнал ли он о том, что Чимин уехал из поместья, не понятно, но скорее всего прислуга обо всем доложила в тот же вечер. Отчасти Пак благодарен, что Чонгук не напирал на него и дал свободу выбора, но взгляд падал на телефон, а сердце замирало каждый раз, когда приходили оповещения. Но это была лишь реклама, общедомовой чат и пара сообщений от бывших соседей с вопросами, как они устроились. И ни одного сообщения от Чонгука.       Госпожа Мун приехала на следующий день после заселения. Она укоризненно покачала головой, когда Чимин рассказал о своем позорном побеге. Ее любимый мальчик снова остался один, а проклятый Хон, словно тень, стоял за ним и его страхами, не отпуская и не давая жить нормальной жизнью. Минни поведал и о приеме, на котором встретил Хона, о том, как подставил Чонгука и что случилось после.       — Неспроста это все, Чимин, — госпожа Мун задумалась, вспоминая прошедшую неделю. — Теперь я поняла, почему хозяин вернулся злой в тот вечер. Но не это главное — позавчера приезжал его адвокат. Они долго сидели в кабинете, потом я принесла им кофе, и Хон меня отпустил домой пораньше. Я думала, что имя Мари мне послышалось, но нет. Будь осторожен — если он начнет мстить, то пустой болтовней это не ограничится.       — Я уже думал об этом, — вздохнул Чимин. — Я тоже был у адвоката, и он обещал помочь.       — Но ты же понимаешь, что теперь там замешаны большие деньги, — госпожа Мун смотрела на ситуацию трезво. — Если в прошлый раз правда была на твоей стороне, и хозяин не стал судиться, то за эти годы он научился действовать хитрее. Ему нужно выставить тебя в плохом свете, чтобы получить все козыри на руки. Потом будет дело техники и грязной работы его юристов. Они не будут играть честно, и надеяться на справедливое решение судей в этой ситуации сложно.       Чимин растерянно посмотрел на госпожу Мун. К счастью, от нее он мог узнавать последние новости из дома Хона, но далеко не все. Пак прикусил губу, лихорадочно раздумывая над тем, что сказала домработница. Похоже, Джей не сдастся, но и Пак не робкого десятка. Поблагодарив за новости, омега проводил гостью на улицу. В следующий раз она обещала приехать через пару недель, а в самом неотложном случае звонить по телефону. Чимин крепко обнял женщину и поцеловал ее. Помахав на прощание рукой, Пак даже не заметил, как через дорогу за их встречей наблюдали из тонированных окон черной Bugatti La Voiture Noire.

***

      К жизни в новом районе Чимин почти привык. Прошел месяц с того дня, как они с Мари обосновались здесь. Недалеко они разведали булочную с вкусными пирожками, уже ходили посмотреть на школу и несколько раз гуляли в парке. В детский сад Чимин решил Мари не оформлять. До окончания оставалось пару месяцев, а потом летние каникулы. Все равно омега работал дома, с утра до вечера что-то мастеря. Большая часть его товаров так и отправлялась в Хасандонг, но Чимин нашел клиентов и в округе. Когда в один из дней в дверь позвонили, Пак уже отсчитал нужную сумму за аренду и был уверен, что это хозяева квартиры, но гость заставил его удивиться.       В дверях, облокотившись об стену, стоял Тэхен.       — Привет, — пробормотал Чимин. — Заходи. Как ты меня нашел?       Сообщение о своем отъезде он, конечно, отправил, но большего просил пока не спрашивать. Минни сам встретится с Тэхеном, когда они устроятся. Писать ему и называть хотя бы район проживания — это все равно, что дать все карты в руки Чонгуку. Но и здесь Чимин просчитался. Тэхен снял легкую курточку, являя на обозрение уже хорошо выступающий животик, и тут же заключил в объятия Мари, выбежавшую в коридор. Девочка постоянно ждала альфу, рисовала его и Бама в альбомах, чем делала Чимину еще больнее. Прислонившись к Киму, малышка обняла его за колени, а Тэхен презентовал ей диснеевскую куклу.       — Тебя нашел Чонгук, — пояснил омега, осматривая квартиру. — А здесь миленько. И чувствуется твоя рука, Чимин.       — Чонгук? — Пак растерянно посмотрел на Тэхена, ничего не понимая.       — Он знает, где ты живешь, — сдался Тэхен, усаживаясь в кресло. — Проследил за госпожой Мун. Ты ведь не всерьёз думал, что он отпустит тебя просто так?       — Вот как… — Чимин сел напротив, соображая, где они могли проколоться, но сейчас это не важно.       Тэхен все еще крутил головой, оценивая гостиную. Одна из дверей была приоткрыта и видно, что это комната Мари — небольшая, но очень уютная, обставленная в светлых тонах. На столике в гостиной разложены принадлежности для рукоделия и готовые поделки. Ким провел ноготком по парафиновой свечке ручной работы. Белая с серебряными блестками и огромным атласным бантом у основания подсвечника, она была пока одна, но рядом лежало несколько заготовок. Похоже, работы здесь надолго.       — Красиво, — похвалил Тэхен, залюбовавшись хендмейдом.       — Ага, повезло получить заказ для свадьбы. Я разместил объявление на сайте и даже не ожидал, что кто-то так быстро откликнется, — Чимин покраснел, сжав пальцы и засунув ладони между колен. — Будет несколько больших свечей для торта и свечи для оформления зала, — поделился омега. — Кому нужно столько свечей, когда сейчас можно оформить помещение светодиодами и будет намного красивее, чем все эти…       — Ты слишком недооцениваешь себя, Чимин, — Тэхен ухмыльнулся и снова заинтересовался свечой. — Значит кому-то это действительно надо. И много их заказали? — Ким спросил с наигранным интересом, чем снова пробудил у Чимина желание поболтать.       — Да, только для оформления зала мне нужно сделать сто пятьдесят штук, — похвастался Пак.       — Успеешь? — Тэ поднял бровь и улыбнулся.       — Надо успеть, — Чимин выпрямился и весь подобрался, показывая всю свою серьезность в работе. — Мне уже заплатили деньги вперед, поэтому я не могу подвести человека. Хороший попался клиент, щедрый. Этой суммы мне хватит заплатить за жилье за три месяца вперед, еще и останется нам с Мари.       Тэхен улыбнулся и поставил свечку на стол. Конечно, клиент попался щедрый — Чонгук заказал сто пятьдесят на хрен никому не нужных свечей, чтобы только помочь Чимину материально. Ким повернулся в кресле, чтобы Минни по его улыбке ничего не заподозрил, и перевел разговор на другую тему.       Они просидели так до вечера, болтая, как и раньше. Тэ решил не заострять внимания на побеге Чимина, а Пак и рад тому, что снова удалось наладить общение с другом. Ему было так стыдно перед ним за свой поступок, но улыбающийся квадратной улыбкой Тэхен дал понять, что он не держит зла. Уходя домой, омега поцеловал в щечку спящую Мари и пообещал прийти снова.       Закрыв за гостем дверь, Чимин прислонился к стене и сморгнул слезы. Где-то в глубине души он надеялся, что Чонгук придет. Если он знает его адрес, почему не дал о себе знать? Вспомнив, что он сам оттолкнул альфу, Пак шмыгнул носом и мысленно дал себе оплеуху. Он сможет выпутаться из всего этого, а если Чонгук не потеряет к нему интерес, то потом…       Загадывать на будущее не хотелось. При воспоминании об альфе снова начало сдавливать в груди, а метка стала жечь и чесаться. Омега убрал на кухне чашки с чаем, проверил дочку и включил ночник, чтобы продолжить работу над заказом со свечами.