Всего лишь самовнушение

Арсений и Антон сидят на кухне за столом и молчат. Старшего это злит хотя мог бы уже набраться смелости и сам начать разговор, но нет мы слишком гордые. Нашлась чёртова богема в какой-то забытой всем миром одиннадцатой школе Питера. А Шастун словно не здесь. Они сидят за столом, а парень в это время уже на небесах его сердце в пятках, а молитвы направлены на то, чтобы Попов не захотел заглянуть в комнату подростка или Оксана не вышла сама. Иначе конец. Антон хотел бы думать, что учителю плевать на него, но увы этому есть опровержение. Ведь Попов приехал несмотря на сообщение Шаста о том, что он в норме. Казалось бы, этому должно быть объяснение. Но только одному Антону не понять к чему такое беспокойство о нём со стороны преподавателя. Это может ему и приятно, но в других обстоятельствах. Сейчас он о Попове правда и думать не может как бы не хотелось. Пока Шаст молчаливо сидел Арсений смотрел то на его задумчивое личико, то в окно, от которого исходил невероятно приятный и тёплый свет. Уютный и согревающий одним цветом закат был очарователен. Арс засмотрелся. Он мысленно сравнил Антона с эти закатом. Ведь каким бы мальчишка не был холодным и колючим, ту теплоту, что таится внутри ему не скрыть. Даже пытаясь скрыться под громоздкими железками на шее и изящных запястьях, он остаётся тёплой булочкой с корицей. Сколько не смотри на этого парня он всё равно не вызывает отвращение, наоборот, приковывает интерес. И пока Арсений заканчивал своё милое сравнение тёплого заката и уютного Шастуна, тот уже понял, что лучше сказать Попову насчёт прогула. Заодно подвяжет эту историю к тому, как в его постели оказалась одноклассница. Но Арсений успел опередить младшего и начать с той темы, на которой они остановились, заходя в квартиру школьника. — Ты не говорил, что играешь и поёшь. — миловидным голосом начал Попов, а младший всё молчит, находясь в своих мыслях. — Антон, у тебя точно всё в порядке? — более обеспокоенно поинтересовался он, уже уверяясь в том, что у парня что-то случилось. — Да всё нормально... Точно. И не говорил я, потому что Вы не спрашивали. — чуть надув губу процедил Тоша думая о том, как жалко, что они с Арсением так мало друг друга знают. Если так подумать, то Антон о старшем не знает толком ничего. А уже подмечает то, в каких брюках он придёт и насколько они будут облегать его формы, на которые Шаст невольно может засмотреться. — Ну мы могли бы и поближе познакомится... Если ты хочешь, конечно. — смущённо исправился учитель будто школьник тут он. Он и сам не понимает, что творит. Учитель не хотел становится друзьями. Не то чтобы мужчина имеет что-то против, просто это не очень правильно. Хотя обзавестись таким другом было бы интересно. — А вот хочу! — по-детски восклицает младший словно бросает вызов. Они видимо оба не понимают, что творят. Только у обоих немного разные намеренья. Один по уши влюблён, а другой просто очень заинтересован в юноше. Хотя может что-то и изменится. Тем временем Антон думает о том, что если его уже начинает потряхивать от холода, то Попову прохладно и думает гостеприимно предложить чай. — Хотите чай? — всё ещё смущенно спрашивает Антон. — А вот хочу! — пародируя недавний вызов ученика, положительно отвечает Арсений. Антон на это лишь насмешливо хмыкнул, а преподаватель рассыпался в улыбке довольствуясь собой. Младший приступает к приготовлению чая, со скорбью подметив, что сахара осталось немного, а про холодильник можно и не говорить. Там вот реально мышь повесилась. — Зелёный или чёрный? — надеясь на то, что Попов не захочет есть, спросил Антон. Ведь у него, как и говорилось ранее в холодильнике шаром покати. — Давай чёрный чай и поговорим. — загадочно сделал выбор Попов. Антона всегда такие фразы пугали. Поговорим? Что это за слово такое вообще? Спасибо за инфаркт. — О чём? — а вот теперь пора задуматься, где Антон потерял свои мозги. — Обо всём. — Ну спасибо, стало только страшнее. Тем временем Антон уже разобрался с чайником и даже не обжёгся ни разу. Себе он сделал зелёный, а мужчине, как и было сказано чёрный. Поставив кружки на стол, он решил, что причину своего прогула скрывать не стоит, но говорить о проблемах дома у Оксаны он не посмеет. Шаст просто не имеет право рассказывать об этом Попову. Ему достаточно поставить себя на место Окси. Если бы Поз рассказал обо всём, что с ним происходит Арсению, Шастун бы сначала провалился под землю, а потом уже убил Диму. Так что придётся импровизировать, так как на обдумывание вранья, что он преподнесёт учителю, времени нет. — Ну и почему ты сегодня пропустил школу? — сделав глоток ароматного чая, поинтересовался Попов. — Потому что одной моей подруге нужна была помощь, и я привёл её к себе домой. Она сейчас у меня в комнате спит. — ответил парень, представляя, как может отреагировать старший. На лице учителя не дрогнул ни один мускул будто ему плевать. Хоть это и не так. — Вот как значит. А почему ответить не мог, когда я звонил и писал тебе? Неужели так занят был? — в голосе чувствуется горечь или обида. Антон это чувствует, а Арсений сам не понимает, чем его так это зацепило. Этот подросток ему никто, хоть Позов и сказал что Антон в него влюблён, Попов в это не верит. Ну как можно в него влюбится? Но в тоже время почему-то слишком много его стало в жизни, казалось бы, простого препода. А как его выгнать? Никак. — Просто не до этого было. Простите. — Антону стыдно от чего-то. Вдруг Попов, что не то подумает? И ведь уже подумал. Правда путаница какая-то. Шастун ему никто, но в тоже время представить, что у него есть девушка Арсению странно. Мало ли, чем они тут занимались, а препод только мешал своими звонками и сообщениями. Но это далеко не так. — У неё проблемы в семье. Ей правда помощь нужна была. Извините ещё раз. — резко выпалил Тоха. — Проблемы? А сейчас всё нормально? — Арсению даже стало как-то стыдно. Он подумал только о себе, а о том, что девушка и вправду могла нуждаться в помощи не позаботился. Ты эгоист Попов. — Она у меня переночует какое-то время, а потом пойдёт к себе домой. Всё нормально. — Понятно. — допивая из кружки свой чай, отозвался мужчина.

***

После, как казалось обоим, недолгих разговоров на кухне, Попов начал подводить их беседу к концу, так как пора бы уже ехать домой. Антон и сам понимал, что задерживать учителя не стоит. Но при этом ему было так хорошо. Этот уютный Арс, сидел рядом и вел с ним простую беседу. Говорили о том, как Шастун круто поёт. Ну точнее говорил так только Арсений, а младший смущался. Они успели поговорить обо всём. Как и обещал старший, между прочим. — Антош, мне домой уже думаю надо. — не убирая приятной улыбки с лица, отозвался Арсений. — А? Да, конечно. — немного смутившись сначала от того, как учитель произнёс его имя, согласился парень. — Вас, наверное, уже семья заждалась. — вот и испортил всё Антоша. А какой хороший вечер был! Осталось только проводить мужчину, и Антон тут же разорвётся от непонимания и стыда. Зачем он это сказал? А главное н.а.х.у.я.? Однако мужчину этот комментарий ничуть не смутил. Он даже ухмыльнулся и не горько, а с той же теплотой. — Да не к кому мне ехать ты чего? Меня встретит грязная посуда, которую я утром не помыл. — весело отозвался он. А младший решил, что будет лучше поддержать весёлый настрой учителя. — Ну тогда я вам сочувствую. — провожая до входной двери мужчину, со скорбью, отозвался Шастун. — Ладно смотри не прогуливай, Шаст. Спасибо за чай. — перед этим посмеявшись подытожил Арсений. А Шастун уже думает о том, что завтра он пойдёт в школу вопреки всей лени, так как в четверг он пропустит уже по официальной причине. Кстати, хорошо бы написать Полине и предупредить о том, что Окси пока поживёт с ними. Но сначала надо закрыть дверь на все замки. Возвращаясь на кухню Антона, заполняют мысли о том, что с это недо-влюблённостью к преподу надо что-то делать. — Например вскрыться. — подсказывает сознание, а Антон и отогнать эти мысли не может. Возразить просто нечего. Кому он сдался? Ну правда. Он нахуй не нужён никому со своими пиздостраданиями и тараканами в голове. Что он может кроме истерик и нытья? — Н.И.Х.У.Я. — Сам отвечает своим мыслям Антон. — Кажись втюрился в этого индюка... — одними губами подтверждает Антон, сидя на полу у открытого окна. Как раз недалеко от того места, в котором они с учителем недавно сидели. И горько ухмыляется прозвищу «индюк». До этого момента признать то, что ему действительно не просто симпатичен этот учитель, который сначала его бесил Антон не мог. Он же постоянно в мыслях и перед глазами, между прочим. — Правда. Глупо... — шепчет парень, не думая о том, чтобы перестать копать весь этот мусор своей души. Началось... голова заполняется незабытыми, но обделёнными вниманием отрывки из прошлого которые Антон, конечно, хотел бы забыть, а не может. Говорят, что все наши воспоминания, даже самые горькие — это жизненный опыт. Только тогда вопрос. Нахуя мне столько опыта? Конечно, вопрос Антона останется без ответа. Ведь он один. Несмотря на Фролову в соседней комнате, на Полину с Вадиком, которые приедут послезавтра уже, и даже Диму, который всегда готов помочь. Он один... Всё что чувствует Антон это вскипающая ненависть к отцу, который разрушил не только его, но и мамину жизнь. А что говорить о бабушке, которая до последнего думала, что всё наладится. Даже тогда, когда сам Тоша в это не верил. А сейчас этот ублюдок съебался куда-то. Но и после того, как сбежал продолжает портить Антону жизнь. Даже если он вскроет вены — это не поможет. Сбросится с крыши? Может даже выжить... А это ещё хуже, чем умереть в страданиях. Антон ничего не чувствует. Голод не чувствует. Боли тоже. По крайней мере моральную боль он не ощущает, а вот что насчёт физической... Снова эти странные навязчивые мысли о том, что он пытался забыть навсегда и не возвращаться к этому. Парень смотрит на старые белые полосы прямо под браслетами. Всего мгновение и его запястья становятся чисты, а сам парень чувствует себя голым. Перед ним предстаёт давно забытая картина собственных шрамов. Неосознанно в голове всплывают мысли о том, что сейчас это ему возможно нужно. Но тот снова и снова отказывает сам себе. Только вот мысли Шастуна сильнее самого юноши. Он в какой-то момент точно сдастся. Так и вышло... Парень подскакивает с места от чего голова немного кружится, а ноги подгибаются. Он идёт в ванную босыми ногами включая по дороге свет в нужной комнате. Лампа чуть-чуть мигает, а после ярко загорается и освещает маленький санузел со светло-салатовыми стенами. Он открывает шкафчик с зеркалом на которое невольно бросает взгляд от чего совсем не лучше. В отражении неизвестный ему парень синяки под глазами, с осунувшимся лицом и съехавшей футболкой, которая открывает вид на хоть и красивые, но не подходящие этому измученному лицу ключицы. Фыркнув своему отражению, к которому вроде привык, он открыл до конца дверцу и стал искать нужную упаковку с лезвиями. Пока он рылся по полочкам, то думал о том, как странно это — готовится к самоповреждению хоть это и было довольно спонтанно. Отыскав нужную упаковку, юноша достал одно их лезвий и положил на край раковины. Стальное лезвие блестело и переливалось под светом лампы. Юноша убрал всё после своих поисков обратно в шкафчик и встал в раздумьях. Было понятно одно. Резать запястья нельзя, ведь если это увидит Попов юноше точно не поздоровится. Да и заметно это слишком. Как минимум он вызовет жалость, а это ещё более мерзко, чем опуститься в чужих глазах (если их можно назвать чужими). Осталось думать, где нанести порезы. Антон уже готов. Он уже решил. Но дальше, чем просто порезы, он заходить не хочет. По мнению парня умереть от потери крови слишком неприятно для такого судьбоносного момента. В целом также как и прыжок с крыши. Поверхностно осмотрев своё тело, он решил, что вернуться с старым и добрым полосочкам на бёдрах — неплохая идея. Подняв всё те же шорты, которые были ему чуть велики он увидел старые шрамы, а рука тут же потянулась к шпингалету на двери в ванную. Издав характерный звук, дверь закрылась, а рука Антона переместилась на лезвие. Парень сел на пол и облокотился спиной к двери. В его руке лезвие, а шорты спущены и открывают вид на старые шрамы. Рука тянется к правой ноге и лезвие проходится по коже слабо царапая. Первый порез. Парень чувствует, как лезвие разрезает кожу, но не сильно. Хочется сильнее. Глубже разрезать. Второй порез уже глубже и больнее. Антон чувствует облегчение будто ждал этого много лет. Тем временем из первой царапины просвечиваются, наполняющиеся капли крови. Такие же появляются на втором порезе только спустя какое-то время небольшие капельки начинают стекать. Третий порез. Антона накрывает он уже не чувствует жгучей боли. Ему словно нравится. Четвёртый порез... Дальше Антон вспомнить не может, всё как в тумане. Он оказался в прострации и только спустя минут пятнадцать посмотрел на результат. Картина была вопреки всем ожиданиям ужасной. С бедра стекали капли крови, первые порезы уже перестали кровоточить, а вот из последних так и сочилась кровь. Считать Антон их и не собирался. Ему это не нужно. Всё что он видит, это покрасневшую кожу вокруг ран и кровь, которая не только на бедре, но и на полу, где лежит такое же окровавленное лезвие. Шастун хочет встать, чтобы обработать раны, но силы словно испарились. Он так и остаётся сидеть ближайшие минут пять. Хотя кажется, что прошло около минуты. Парень думал, что станет себя корить за это после, но такого не произошло. Шаст был расслаблен так, словно именно это ему и было надо. Он наконец нашёл в себе силы встать. После того как он поднялся на ноги сквозь боль и дискомфорт, Антон достал из того же шкафчика перекись и упаковку бинта. Шастун стал обрабатывать порезы. Полив их обильно перекисью, он наложил бинт и стал убирать все следы с пола. Парень вышел из ванной с лезвием и упаковочной бумагой от бинта. Выкинув всё это в мусор на кухне юноша посмотрел на свой телефон, лежащий там на полу. Подняв смартфон и взглянув на экран Антон, удивился. Если учесть то, что в половине восьмого вечера Антон проводил Арсения, то получается, что в ванной он провёл около часа. А ведь казалось, будто пятнадцать минут там просидел. Шастун пошёл в гостиную и улёгся вместе с пледом на диван. Только уснуть сразу не вышло. Спустя продолжительный поток очередных мыслей, парень понял как же это ненормально. Влюбится в учителя? Удивительный бред. Юноша решил, что не стоит так сближаться с Арсением как сегодня. Например, потому что после этих разговоров Антону только хуже. Так и надо сделать. Тоша решил, что теперь он засунет свою влюблённость куда подальше. Никому она не нужна и уж тем более Попову. Да ему плевать. Хоть Тоха и не мог этого знать, но был уверен в том, что Арсению плевать на всех. А если рассказать ему об этом, то он его пристыдит и прекратит срочно их общение. Антон закрывает глаза и пропадает из реальности. Свежие порезы словно греют и приносят дискомфорт одновременно. А самому парню плевать. Он ведь этого и добивался. Теперь его мысли чуть меньше заняты тем, что потом не даёт ему покоя и в основном он думает о жгучей боли, которую приносят раны. Оксана всё ещё спит в соседней комнате... Глаза у обоих закрыты, а Антон только погружается в царство морфея...