Всего лишь самовнушение

Мужчина разблокировал машину и сел на водительское сиденье. Парень последовал его примеру и сел на переднее для пассажиров. Машина учителя была самая обычная и непримечательная. Чёрная киа с приятным ароматом кофе в салоне. Арсений начал медленно выезжать с парковки, которая находилась совсем недалеко от библиотеки. Кстати, о ней. Шастуна всё ещё волновал вопрос о том, что его учитель делал в библиотеке. Конечно, он мог там просто читать что-то, но почему он оказался там даже раньше парня? Уже вопрос. — А что, Вы в библиотеке делали? — озвучил свой вопрос Шаст, когда они оказались уже на проезжей части. — У восьмого класса сегодня экскурсия на моём уроке. Я освободился раньше и решил пойти почитать. А что такого? — мужчина не понимал, что в этом странного, ведь он просто пришёл туда, как и все остальные посетители библиотеки. — Да нет. Ничего такого. — ответил Антон, переключая своё внимание к окну. — Как дела? — буднично поинтересовался Попов. Парень и не знает, как отвечать. Вот что ответить? Если сказать ему «нормально», то это не прокатит. — Всё хорошо. — альтернатива для «нормально» неплохая по мнению Шаста. — Как там Полина? — не унимался Арсений, одновременно следя за дорогой. — Тоже отлично. А что? — диалог совсем не складывается, и Антон это понимает, но Арсений и сам догадался. Просто ему нужно хоть как-то разговорить юношу перед тем, как он перейдёт к интересующему его вопросу. — Ничего. Просто не знаю, как она отнесётся к тому, что ты курил в школе. — аккуратно подвёл мужчина и по-лисьему взглянул на ученика. Антон сначала растерялся, но после сгрёб все свои вопросы и возмущения переходя к нужному ответу. — Нормально относится. А откуда, Вы, знаете? — вот так они и общаются. Сначала ответ, потом встречный вопрос и так по кругу. — М-м-м… — протянул старший на ответ парня, — Знаю я оттуда, откуда нужно, Шастун. Тебя не касается. — Ну и хорошо. Мне проблем меньше. — Не хотите — не надо. — ответил Шастун и отвернулся обратно к окну. Там интереснее. И безопаснее. — Твоя сестра, кстати в школу теперь должна прийти. Что скажешь? — ехидно, но с неким разочарованием в парне, проинформировал младшего Попов. — Зачем? — задал логичный вопрос Антон. — Ну как… Поговорим о тебе, о твоей успеваемости и всех твоих проколах. Всё по-типичному сценарию. Ну так, что скажешь? — обрадовал Шаста старший и снова задал вопрос, который в прошлый раз остался без ответа. — А у меня есть выбор? — сказал шатен, смирившись со своей судьбой. — Нет. — ответил мужчина, прекрасно понимая, что выбора у ученика действительно нет, — Просто думал хоть как-то тебя разговорить. — признался в своих намереньях преподаватель. — Не выйдет. — также честно ответил парень, пока мужчина уже заворачивал во двор. — Ясно. — смирившись закончил их диалог Попов и вышел из машины звеня связкой своих ключей. Они зашли в подъезд и направились к лифтам. С момента прошлого визита парня в нём ничего не изменилось. Зайдя в квартиру, шатен заметил, что там также всё на своих местах и никаких изменений. Голова Антона понемногу начала болеть, но, как и всегда он на это наплевал. — Поболит и пройдёт. — подумал Шастун и пошёл за мужчиной в гостиную. Они сели в этот раз на более удобный диван в отличии от того жёсткого стула, на котором сидел Антон в позапрошлую среду. Ведь в прошлую, он к Попову не ходил, так как у того были какие-то дела. А парню и не сложно. Не будет так не будет. Не принципиально. Арсений расположился на кресле напротив ученика пока тот доставал из рюкзака всё необходимое. — Сидит тут как папочка. Вот че он так расположился? — раздражённо подумал Шаст, ведь учитель реально сел как папочка. А ему что делать с такой картиной? Может ещё в историю углубиться? Пока юноша раскладывал все свои принадлежности, которых совсем немного Арсений уже присел поудобнее, но не так вальяжно. Голова Антона продолжала болеть и превращаться в кирпич судя по ощущениям. — Так ну давай повторим... — мужчина сделал паузу выбирая то, что они будут сейчас разбирать. Он пролистал недолго и остановился всё-таки на первом параграфе, — Вот давай с первой мировой и начнём. — озвучил своё решение Попов и положил перед шатеном учебник с открытой темой. — Как хотите. — меланхолично согласился Антон пока голова нещадно отдавала пульсирующей болью. Конечно, он в этой теме нолик без палочки и это даже мягко сказано. Но конкретно сейчас ему абсолютно насрать. — Давай тогда запишем вопросы, а отвечать на них будешь устно. — предложил Попов и стал диктовать вопрос, который Антон естественно не понял. Шатен тупо написал слова, которые ему перечислили, называя эту кучу вопросом. В голове его уже сварилась каша. — Итак... — начал Попов и стал читать второй вопрос, — Как складывались военно-политические блоки? И каковы были цели каждого из них? — точь-в-точь переписав всё Шастун посмотрел на учителя затуманенным взглядом и обессиленно кинул ручку на открытую тетрадь. В голову словно прилетело что-то тяжёлое. Иначе эти ощущения не назвать. Череп как будто превратился в квадрат, а мозги давно стали похожи на манную кашу в горячей кастрюле. В один момент учитель снова стал что-то говорить, но Антон не услышал. Уши заложило и слышит он только какой-то гул, который оказывается голосом Арсения. Глядя на мужчину помимо какого-то пятна Шастун видит разводы разных оттенков. Парню кажется, что он уже сошёл с ума. Но это далеко не так. Боль в голове уже доходит до крайней точки и по телу пробегает дрожь, а после... Настаёт облегчение словно сняли оковы. Нос резко зачесался и проведя по нему ладонью Шаст взял ручку, но взглянув на преподавателя не понял почему тот сидит с ошарашенным лицом. На его лице и изумление и шок. А также... волнение? — Тош, у тебя кровь. — наконец очнулся мужчина и встал с кресла, — Сейчас подожди. — отозвался Арсений и скрылся за дверью. Вернулся он уже с пачкой влажных салфеток и ватой. Антон было хотел попросить, чтобы его отпустили, так как такого близкого контакта с преподавателем не выдержит, но Арсений непреклонен. Он приблизился к лицу парня и приступил к тому, что собирался делать. Пока Попов аккуратным движения обрабатывал кровоточащий нос юноши, Антон просто завис. Перед ними такие руки… Это же просто обалдеть можно… Только от их вида уже можно кончить, а здесь… Сука… Примерно так, выглядели мысли Антона всё то время, пока старший любовался милой родинкой на кончике носа у парня. Она такая смешная, но и милая. Закончив со своим делом, Арсений отнёс всё необходимое обратно в ванную. Шастун всё ещё был в небольшом шоке. Нет, правда… Такие руки… Крупные запястья покрыты объёмными венами, что так привлекательно смотрелись. Конечно, руки были бы не настолько прекрасные в понимании юноши, если бы не их обладатель. Мало сказать, что этот мужчина привлекал. Он запросто мог переманить на себя внимание и управлял любой ситуацией. Это в Попове Антону нравилось больше всего. Да и вообще он какой-то идеальный. Даже слишком идеальный. Но… о боги, какой же всё-таки привлекательный. Под словом «привлекательный» парень подразумевает именно всё качества мужчины. Он комфортный... Да. От него ведь так и веет комфортом и уютом. Хочется прямо забрать его и укутаться вместе в плед. Но это было только, во-первых, а во-вторых, он… сексуальный. Да. Именно сексуальный. Подтверждение тому, его руки. Они же божественны. С ними только и делать, что фантазировать. Ну, а потом и дрочить видимо. Парень фыркнул своим мыслям, ибо слишком он распустил себя в раздумьях. Это же неправильно. Думать о своём учителе в таком ключе, хотя можно подумать, что о таком никто не думал никогда. — Ты как себя чувствуешь вообще? — поинтересовался Попов присаживаясь обратно на то самое кресло, за которым так вальяжно сидел во время их занятия. — Да нормально всё. Просто давление, наверное. — отстранённо ответил Антон, а Арсений всё не унимался. — Это я уже слышал и не раз. Ты когда ел нормально в последний раз? — как раз таки на этот вопрос, у Антона нет ответа. Он и сам не помнит. Может неделю назад, а может и меньше. Не то чтобы дома нет еды. Нет. Полина регулярно готовит что-нибудь новенькое, но парень просто не ест. Либо времени нет, либо настроения. Оправдание для самого себя, он находит в любом случае, но вот для других это проблематично. — Да… — Шастун почесал голову думая о том, какой из ответов будет звучать более-менее убедительно, — Позавчера вроде… — Угу. Ну понятно. — Не поверил. Очевидно. — Врать ты, если честно не умеешь. Особенно мне. — признал то, что пытается скрыть юноша, мужчина. — Да ладно, Вам. Приду домой поем. — отмахнулся зеленоглазый и снова взял свою синюю ручку. Как только предмет канцелярии оказался в руках шатен почувствовал, что она подозрительно липкая. Чуть присмотревшись, он увидел разводы крови на пластиковом корпусе. Видимо, когда он почесал нос, то на руках осталась кровь, а после испачкала и шариковую ручку, которую Антон взял сразу после того, как ему полегчало. — Да уж, конечно. Поест он дома. Охотно верю. И у кого только ты научился так отвратительно врать. — размышлял вслух Попов. — Ну это только Вы так считаете. Кроме Вас никто не жалуется. — оправдался парень. — А ты так часто врёшь? — задал наводящий вопрос Арсений. — Да ну, Арсений Сергеевич. Немного вру. Че вы пристали-то? — спросил Шастун, ведь докапываться до слов — слишком. — Ой всё, проехали. Идём накормлю тебя. — не спросил, а поставил перед фактом мужчина. Конечно, Шастун не доволен, ведь есть он не хочет, а сбежать не получится. Однако придумать отговорку он смог. И тут же её озвучил. — Знаете, а после того, как у меня пошла кровь мне лучше не стоит. Полезнее будет крепкий чай попить. — шатен столкнулся с грозным взглядом океанов напротив и тут же возразил Попову, который уже было прикрикнуть на Шастуна за то, что умничает не там, где надо, — А что? Мне так мама всегда говорила в детстве. Ничего не знаю. Я буду только чай. — ради того, чтобы юношу сейчас не отпиздили палкой, он настоял только на чае, хотя и от него хотел бы отказаться, ибо ему как минимум не удобно. — Ладно уж, налью тебе крепкий, чёрный, сладкий чай. — выделяя все характеристики чая, который сделает ученику, согласился Попов. — Спасибо. — кратко поблагодарил Шастун и поклялся ну кухню за учителем. Арсений довольно быстро сделал им чай и даже разложил на столе разные виды печенья, конфет, также шоколада. А ведь раньше Шаст любил шоколад. Антон прильнул губами к однотонной чашке тёплого, белого оттенка, от которой исходил приятный пар. Арсений уже большими глотками сокращал количество жидкости в чашке, периодически откусывая печенье. Они сидели в тишине, которая изредка нарушалась хлюпаньем младшего и звуками от надламывающегося, овсяного печенья. Шастун и сам не мог понять, почему пропал аппетит. Он уже давно словно не чувствует голод и какую-либо потребность в пище. Шатен и сам не заметил, как вернулся к привычным звукам исходящих от его желудка регулярно. Он может отвлечься от какого-то дела и пялиться в никуда, совершенно не замечая этого. Любые эмоции даются ему тяжело. Если раньше у него периодически было плохое настроение, из-за которого он не мог честно отреагировать например на интересные рассказы Димы, то теперь это плохое настроение стало ежедневно посещать его и не покидать никогда. Когда он просто сидит на кровати и пялит в стену, то в глазах может всплыть образ Попова на очередном уроке. Где он подходит к его парте и что-то объясняет. Наверное, после сегодняшнего занятия в объяснении будут и руки преподавателя. Это уже страшно. Страшно от того, до чего это может довести. Проведя в своих раздумьях около пяти минут и выпив весь чай до дна чашки Антон посмотрел на немого собеседника. Мужчина сидел всё на том же месте и внимательно наблюдал за учеником, который чересчур громко думал. Ему уже не весело или любопытно. Он повидал уже таких ребят в прошлой школе. По-своему опыту, он может сказать, что так просто это не заканчивается. На этот раз он не хочет упустить шанс, помочь своему ученику. Арсений решил снова начать разговор. — Тош, а расскажи о себе? — Арсению уже не нравится его вопрос. Он не точный и парень вряд ли на него ответит так, как надо старшему. А Антон в это время сидит и кое-как соображает, потому что всё ещё плавится как сырок от этого обращения. Тоша… Учитель, конечно, прав в том, что младший ничего не ответит потому, что вопрос не точный. Да и Антону рассказать нечего. — Ну-у… Я вообще из Воронежа. Потом в Питер переехали с родителями. — Шастун затих надеясь на то, что Попову такой информации достаточно, чтобы понять, насколько сильно шатен этого не хочет. — А почему переехали? — спросил Попов в надежде на то, что теперь разговор хотя-бы сложится. — Не знаю. Мне просто сказали мол: «Всё мы переезжаем». И поехали. — чётко ответил зеленоглазый на вопрос. Без воды и подробностей. Этого ещё не хватало. — А у тебя там друзья были да? Сложно наверное пришлось? — с неподдельным интересом расспрашивал старший, пока Антон ловил отрывки воспоминаний из прошлого.

***

Антон сидел на кухне и наливал в прозрачный стакан любимый на тот момент спрайт. Через небольшое окно проскальзывают кривые тени от занавески, а солнце светит ярко-оранжевым оттенком. Мальчик слышит, как входная дверь с щелчком грубо открывается. Он тут же подпрыгивает и в спешке начинает убирать всё со стола, чтобы не получить по голове за лишнюю оплошность. Он знает, что это далеко не мама, и не бабушка. Так как мама работает, а бабушка уехала ругаться с тётками из пенсионного фонда. Он уже успел убрать всё кроме спрайта, который стоял прямо посередине стола, когда в кухню вошёл отец. Мальчик сжался словно ёжик на стуле, который уже скрипел от того, насколько часто он на нём ёрзал. Антон поднимает взгляд на отца, а тому плевать. Он не видит ни сына, ни спрайт, за который как считал школьник, его будут ругать, потому что им, отец разбавляет алкоголь. Видимо вкус выпивки настолько надоел мужчине, что он стал разбавлять его газировками. Швепс ему не понравился и поэтому допивал его Тоша. Когда Андрей достал из шкафчика стакан с громким стуком Антон пришёл в себя, но было уже поздно, а бежать некуда. Было ожидаемо то, что он получит оплеуху. Эмоции на лице отца стали всё жёстче, он посмотрел на сына, а тот сидел и не издавал не звука. Мальчик был неподвижен, словно фарфоровая чашка, стоящая давно в серванте. Он бы так хотел оказаться сейчас в объятиях бабушки, но и оправдывать себя он не смеет. Всё-таки он мог воздержаться. Не пить эту гадость, зная какие могут быть последствия, ведь эта химозная газировка, того не стоит. Однако это какая-никакая детская радость. Детей нельзя лишать детства. А разве то, что происходит с Антоном детство? — Антон? — спросил отец хриплым голосом, пока младший продолжал неподвижно сидеть на скрипучем стульчике, — Ты не брал газировку? — Андрей говорит ложно-ласковым тоном, чтобы не спугнуть мальчишку, который уже готов получать по полной программе. — Брал… — честно ответил школьник, так как понимал, что врать бесполезно, всё-таки этот спрайт стоит прямо перед ним, но также врать он не стал потому, что за ложь получит в три раза больше и сильнее. — А какого хуя ты берёшь его без разрешения, а? Тебе кто разрешал? Давно не получал что ли, я не пойму? — закидывал сына риторическими вопросами мужчина, а тон его уже переходил на озлобленный, свиной взгляд. — Прости. Прости. Я не буду больше! — оправдывался Тоша, рефлекторно выставляя ладошки над головой. — Конечно, не будешь! — ответил отец, а после на щёку мальчика прилетел удар тяжёлой руки. Слезы уже не держались, а лились сами, без возможности остановится. Не останавливался и Андрей. Снова и снова бил. Наносил удары то по рукам, то по животу попадал. Антон уже сползает на пол не в силах держаться на том стульчике. Из носа пошла кровь, но она всех волнует в самую последнюю очередь. Его снова бьют. Бьют за оплошность. За пустяк. Остаётся лишь один вопрос: — Когда это стало обыденностью?

***

— Друзей у меня там не было. Да и насрать как-то было. — ответил Шастун, наконец перестав мусолить прошлое в своей голове. — Ясно. А как у тебя с папой отношения? — А вот и оно… — Не очень. — кратко ответил юноша, давая понять, что ему эта тема неприятна. — А с мамой как было? — Да он издевается. Лишь бы не заплакать при нём. Надо заканчивать эти чёртовы откровения. — Нормально. Она работала много. Я с бабушкой время проводил в основном. — отозвался Антон и положил в пустую чашку ложку. Таким образом он за собой немного прибрал, так как разговор хотелось бы закончить поскорее. — Тош, а как папа наказывал? — осторожно поинтересовался мужчина, заглядывая в опущенные хвойные парня. Арсений спросил это так словно у маленького ребёнка. Попов догадывался о том, что Антон рос в нестабильной обстановке. Конечно, о смерти его матери он знал давно. Ещё от бывшей классной руководительницы Антона, Попов слышал о семье парня, но хотелось узнать больше. — Ну, Арсений Сергеевич! Зачем вам эта информация? — нервно крутя кольца спросил Шастун. Говорить обо всём этом Арсению он не собирался. Избегать эту тему намного легче для шатена. — Ладно-ладно. Просто узнать хотел. — легко сдался учитель, так как не хотел давить на парня. Шаст облегчённо выдохнул. — А заниматься мы будем? — с надеждой на положительный ответ поинтересовался Шастун. Попов удивлённо взглянул на него и тут же ответил. — Какой тебе заниматься, Шастун? У тебя только что кровь из носа шла, если ты не забыл. — с упрёком напоминал Арсений. — Ладно. Я пойду тогда. — отозвался парень и вскочил со стула направившись к выходу из многострадальной квартиры. Антон быстро надел свои кроссовки, которые вообще не подходили для такой погоды, но так как других у него нет, то и выбор небольшой. Бордовая ветровка всё также висела на крючке, он быстро сорвал её наспех надел и пробормотал что-то наподобие «до свидания», а после скрылся в светлом подъезде. Ехать на автобусе или вообще выходить из парадной не хотелось. Просто Шаст не горел желанием вновь почувствовать холодный ветер. Он решил остаться в подъезде, который был очень светлым. Такая обстановка совершенно не нагнетала, в отличии от его подъезда, который был мерзок парню не только внешне, здесь не хотелось мусорить или кидать окурки куда-то кроме мусорки или тех баночек, которые ставят сами жильцы, чтобы кидать туда бычки. Воспользовавшись возможностью и желанием Антон решил проверить крышу. В его доме она закрыта на ржавый замок и не открывается уже года три. Здесь же благополучный подъезд всё такое. Однако вероятность открытой крыши такая же, как и в других домах. Крыши всегда тянули его. Он не суицидник, которому лишь бы найти крышу повыше. Нет. Просто на крышах своя атмосфера, которую нельзя понять не побывав там. Он вызвал лифт и прождав около минуты оказался в кабине. Вместо кнопки с цифрой «1», он нажал на самую верхнюю, которая значила, что в доме всего четырнадцать этажей. Когда двери лифта открылись пред парнем снова была та самая цифра «14». Он пошёл в сторону квартир, где должна быть и лестница, а одно из направлений по этой лестнице ведёт прямо на крышу. Главное чтобы препятствий не было. Никаких вам замков. Никаких противных бабушек. Никакой безопасности внутри подъезда. А всё почему? Потому что в этот подъезд хер попадёшь, но зато внутри — делай что хочешь. Он медленным шагами поднимался по лестнице параллельно думая о том, что возможно кто-то проходил по этой лестнице в последний раз. Намеренно. Возможно кто-то этого хотел. Впервые юноша почувствовал то, что чувствует наркоман, который очень долго был без дозы и тут ломка закончилась. Словно в первый раз попробовал, а дальше хотел только больше, но найти её мог. Также с крышей. Антон безумно хотел побывать на ней. Хотя-бы просто посмотреть на то, как выглядит их район с высоты четырнадцатого этажа. Наконец подходя ближе к краю Антон может полностью осмотреться и увидеть эту красоту. Он попал как раз в то время, когда на крыше видно закат. Сегодня он был ярким настолько, что мир будто с фильтром, от которого всё приобретает тёплый оттенок, а само небо ярко оранжевого цвета с холодными переливами. Оттенки не перемешивались, а перетекали от одного к другому. В голове мысли как-то не идут. С буквально пустой головой оранжевого берёт пачку из кармана. Тут же из пачки пропадает зажигалка вместе с одной белой сигаретой. Поджигая её шатен видит как пламя маленькой зажигалки сливается с тем самым закатом. Этот огонёк словно капля в море того оранжевого заката. Первая затяжка и во рту тут же появляется вкус табака. Дым мягко проникает в лёгкие, а после из приоткрытых розоватых губ, будто змейка выходит дым. Как тонкая струйка рассеивается по-свежему воздуху. Докурив юноша бросает окурок в пустоту тёмной улицы с высоты крыши, наблюдая за полётом бычка. Уже потемнело, а уличные фонари, конечно не светит должным образом. От них остаются только лишь тусклые тени. Как он доехал до дома уже не помнит. Ему это и не важно. Интереснее то, что придя домой он не обнаружил наушники как и обычно в ушах. Видимо он настолько задумался, что не вспомнил о музыке. А это серьёзно. Он ведь без музыки не может. Зайдя в свою комнату Шастун обнаружил Оксану собирающую свои вещи и сестру, которая курила на балконе, но из окна её было отчётливо видно. — Окс, а ты уезжаешь уже? — спросил парень помогая подруге запихнуть все вещи в маленький рюкзак. — Да, дедушка уже ждёт. А тебя ждала. Не могла же вот так молча взять и уехать? — шутливо спросила девушка заключался в объятья зеленоглазого. — Могла, но пока у тебя есть совесть. — поддержал диалог Антон и пошёл провожать Оксану, пока Полина тушила сигарету и шла за ними. Вадим видимо снова решил встретиться со школьными друзьями, так как его дома не наблюдалось. — Пиши мне в любое время суток. — строго приказал Антон и пригрозил пальцем. Оксана посмеялась и обняла парня, а после переключился на обнимашки с его сестрой. Окси уехала, но без неё в квартире не изменилось почти ничего. Он будет скучать, но позже. Сейчас Антон просто хочет спать и такая возможность у него есть. Шатен уже лежит на кровати чистый и уставший. Осталось только закрыть глаза и он сможет наконец погрузиться в долгожданное царство всеми обожаемого Морфея. Спустя уже пару минут парень спал мило посапывая и фыркая носом. Впервые за долгое время, он так сладко спит пуская слюни на подушку.