Всего лишь самовнушение

А если когда-нибудь всё изменится? Я доучусь и поступлю куда-то. Порадую хоть чем-то Полину и Поза. Может и Арсения Сергеевича… Хотя… Нет, наверное. Разве мне предстоят такие перемены, благодаря которым, я смогу в корне поменять своё отношение к собственной и довольно никчёмной жизни? Нет…       Буду также пиздострадать и думать о том, как бы было классно выпить кучу таблеток и уснуть уже, сука, вечным сном. Лучшая смерть не так ли? Просто твоё тело медленно немеет, ты чувствуешь слабость, приходит непривычная сонливость, не такая, как всегда, а всё потому, что это будет последняя сонливость, которую ты почувствуешь. Затем взгляд начинает затуманиваться, видишь образы, силуэты, но чёткую картину уже не наблюдаешь и больше не сможешь наблюдать. Затем ложишься на кровать или садишься в кресло и в какой-то момент просто раз и всё! Всё закончилось! Ты уже спишь. Только пробуждение не настанет…       С крыши сигать намного страшнее, потому что ты можешь не разбиться, это может оказаться слишком больно, настолько, что ты умрёшь не от падения, а от болевого шока. Это максимально противно. А вдруг при падении наткнёшься на какой-нибудь прут, острие… это же так мерзко.       Но самое страшное это передумать. Просто понять всё во время падения. А всё! Уже поздно! Ничего не вернуть. Также как и себя на ту крышу, с которой прыгнул или на карниз того окна. Лучше медленно засыпать вечным сном ничего не осознавая. А вот в полёте наоборот. Голова отрезвляется, разум возвращается восвояси, а ты уже летишь. Понимаешь, что уж не хочешь. Думаешь, что надо расслабиться. Отдаться ветру и бла-бла-бла. Отпустить и подобный бред. Да как отпустить, если ты летишь на пути к состоянию лепёшки и не можешь уже ничего исправить? Остаётся лишь сожаление и вина, которую ты возлагаешь на самого себя. Кто-то мысленно просит прощения у родных людей, если они, конечно, есть. Если же никого нет. Никто не будет страдать и плакать, то можно и не париться. Что изменится? Некого просто оставлять со страданиями. Не из-за кого сожалеть о том, что обрёк дорогого человека на муки. Даже умирая, оставил проблемы… Свинья, да и только. Лишь о себе думает…     Это и есть самокопание, которое присутствует даже тогда, когда, казалось бы, уже все заканчивается… Вот-вот и встреча с землёй, а ты передумал. Вот это настоящий пиздец, а не эти ваши любовные драмы и так далее. Человек может покончить с собой из-за этой самой любви, но вот передумает он, скорее всего, по совершенно другой причине. Примеров уже достаточно.     

***

Именно за такими размышлениями Антон проводит последние два месяца. Особенно после того разговора с Поповым, когда Полина хотела отстоять права брата, а он, как всегда, словно побитая собака скомкано ответил (хоть и правильно), но парню всё ещё кажется, что он не оправдает надежд, ожиданий, каких-либо требований, которые просты для всех, но Шастун особенный, поэтому то, что другим — легко, ему — сложно. Сложно до пизды. Сказать что-то не то, шагнуть как-то не так или не туда, подставить кого-то, хоть и не намеренно, перебить, не заметив это, запнуться в каком-то простом слове или предложении.      Обыденностью было для него, например заучивать текст своего заказа. Люди, которые не имеют такое количество загонов, просто озвучивает свои пожелания, а совсем отчаянные выбирают, стоя в очереди перед продавцом-кассиром, и разглядывают меню, не стесняясь, и даже не смущаясь, потому что сзади них обилие таких же людей, которые также хотят сделать заказ, а тут феномен! Человек без комплексов, загонов и подобного бреда в башке. Таковым Шаст не является и не стремится. Он сделал себе заказ при помощи кассы самообслуживания, которые любил больше, чем общение с неприветливыми студентами-работниками фастфуда. Они и сами своей работой недовольны, судя по гримасам, а вклиниваться в их пространство не хотелось. От них веет недосыпом ровно столько же, сколько от Антона, однако он школьник, а то студенты имеющие место работы. И пусть это фастфуд в очередном торгово-развлекательном центре, там этих забегаловок много, но все выбирают знакомое и наиболее вредное, потому что вкусно. Шаст немногим от этих людей отличается, так что грех жаловаться.      Забрав заказ, парень приступил к своей картошке, которую ему почему-то дали без соуса, но разбираться он, конечно, не пошёл, и приятно отдающий паром капучино с карамельный сиропом среднего размера, его устраивал. В целом, очень даже неплохой обед для любого студента. Однако, Антона тоже можно смело называть так, ибо он и студенты, что выглядят, что чувствуют себя однотипно. В животе постоянно урчит, а в голове перекати-поле. И неважно через сколько у кого-то сессия или конец года с долгами. Главное, что они здесь и сейчас.      Вот конкретно сейчас, Шаст обжёг язык, так как кофе слишком горячий, а одна из девушек-студенток, что работают здесь, грохнулась прямо на колено, потому что пару минут назад, тут мыли полы. Конечно, они остались скользкими. Соответственно парень испугался. Наверное даже больше, чем та девушка, что эпично оказалась на полу.     К слову, денег у Антона больше нет. Вообще нет. Ни чирика, на копейки. Зато сейчас он на Дворцовой площади, слушает уличных музыкантов и чувствует себя спокойно. На душе впервые так легко. Конечно, по приходу домой это ощущение исчезнет, ибо там идут сборы. Полина и Вадим улетают уже послезавтра. У них есть день, чтобы побыть вместе, не отвлекаясь ни на что.      Говорить о том, что это мало — бесполезно. Это безумно мало. Однако, учитывая, то, что уже полтора месяца Антон почти не бывает дома один, он даже немного рад, что к нему вернётся та вседозволенность, к которой он уже привык.      Пока юноша жил с отцом, то не отказывал себе ни в чём. Всё-таки контактировать с отцом у него просто не получалось, ведь тот редко находился в сознательном состоянии, а если и был в здравом уме, то оказывался в магазине. Что он там делал и так ясно. Закупался тем, чем можно закусить алкоголь, как и сам алкоголь, хотя называть алкоголем ту ересь, что он брал не очень уж правильно. То, что оставалось на закуску ему и его дружкам съедал сам Антон, так как другой еды в доме не появлялось, а если и было что-то, то это купил сам парень на деньги, которые оставались после покупки сигарет. Сами же деньги приходили от сестры почти каждый месяц. На блоки сигарет как раз хватало, чтобы не чувствовать недостаток никотина в своём молодом организме.      Однако теперь, жить на ту сумму, что кидает ему на счёт Полина, будет проблематично. Да, на сигареты хватит, на какие-никакие средства гигиены, которые имеют свойство заканчиваться, на… Да и всё. На еду уже не будет хватать так точно. Хотя и на шампунь, и гель для душа вряд ли он сможет тратиться, ибо на ту сумму, что он раньше тратил на сигареты, имея дома хоть какие-то продукты, купить он сможет лишь отраву в виде табака, завёрнутого в бумагу с фильтром. Курить-то он стал явно больше…      Среди огромного потока мыслей стали появляться и те, которые гласят о том, что пора бы устроиться на работу. Только вот как найти ту, которая не будет мешать ему учится. Ну или по крайней мере посещать уроки, не говоря уже о выполнении домашнего задания, на которое юноша забил ещё давно. Можно списать и на перемене, если очень надо.   Среди знакомых Антона, благодаря которым, он может нормально трудоустроиться есть только Даша. Та самая, с которой дружит его сестра. Конечно, девушка может разболтать Полине о планах брата, но парень всё же не оставляет надежд на то, что бедному школьнику, которому нужно на что-то жить, не станут портить планы.      С этими мыслями Шаст шёл по Кировской улице Петербурга, где находится венская кофейня. В ней и работает Дарья Акулёва, являясь администратором в уютном местечке. Эта кофейня одна из тех, в которую люди приходят для того, чтобы вкусно позавтракать или выпить лишь бодрящий кофе.      — Ну, что ж… — протянула молодая девушка, с вьющимися волосами, которые отдают золотистым оттенком, — Пойдём за столик что ли. Негоже на пороге стоять. — предложила Акулёва и повела шатена за дальний столик приятной кофейни. Как только Шастун переступил порог, то тут же почувствовал приятный аромат свежего кофе. Посетителей было немного, так как чаще здесь бывают по утрам. К тому же, сейчас время было около пяти вечера.      — То есть ты хочешь работать? — наконец начала Дарья, всматриваясь в юношу, которого не видела, наверное, с тех пор, как Полине приходилось брать Тошу с собой на прогулки по району.      — Да, мне работа нужна. Но Полина об этом знать не должна. — сразу обозначил Шаст, осматриваясь в помещении. Мягкие диванчики, на которых Антон сидел достаточно комфортно. Даже кости не врезались в поверхность сиденья, благодаря чему, шатен мог удобно расположиться. Невысокие потолки (спасибо, на том, что парень не настолько высокий, чтобы ходить по кофейне, сгорбившись), приятный, тёплого оттенка свет, поступающий от потолочных ламп, светлый интерьер и красная барная стойка, с того же цвета высокими стульями. Будем честны. Антону здесь определённо нравится.      — Это я поняла, но зачем тебе работать? Я, конечно, понимаю, что ситуация с отцом, потребности это всё вынуждает тебя пойти на такие меры. Но почему бы не попросить Полю отправлять тебе чуть больше? — наконец закончила блондинка.      — Ну… — неопределённо протянул парень, а после, продолжил, — Если я ей скажу, то она будет больше работать и на себя совсем забьёт. Ты ведь понимаешь. — пояснил очевидное юноша, крутя кольцо на указательном пальце.      — Так. Поняла, ладно. — оборвала девушка, когда увидела, что парень уже открыл рот, чтобы добавить что-то, — Давай мы с тобой долго чесать языками не будем, а то у меня всё-таки рабочий день. — пояснила Даша, смотря на белые, наручные часы, — Официантом будешь? — неожиданно как для себя, так и для Тохи, бросила она.      — Э-а-м… Да! — по началу, замявшись от неожиданности, вскрикнул, словно мальчишка Шастун, — Только вот график… у меня же там школа типа. — добавил он, тем самым перекидывая с себя, роль ведущего этого диалога.      — А, да, точно. Напиши мне какие дни у тебя свободны полностью, а в какие ты можешь, например во второй половине дня выходить. Я разделю некоторым смены вместе с тобой. И всё будет чики-пуки. — в привычной для себя манере закончила Даша.      — Да, хорошо. А что от меня требуется? — задал логичный вопрос парень.      — Ну, во-первых, не опаздывать, — загибая первый и далеко не последний палец, начала Акулёва, — во-вторых ты официант, а обязанности официанта ты, я думаю, знаешь, а ещё… лучше стой почаще рядом с бариста, потому что, когда ему понадобится твоя помощь — неизвестно. Ты можешь быть ему очень полезен в любой момент. — перечислила всё блондинка и посмотрела на серьёзного юношу, который впитывает всё, что ему сейчас говорили, а после добавила, — Пока что это всё. Когда выходить — напишу, как и то, какой у тебя будет график, а там уже введу в курс дела. Тем более ты тут будешь не один. У тебя всегда помощники какие-никакие будут. — мило улыбнулась Дарья, однако Антона волновал ещё один реально важный вопрос.      — А где курилка?      Девушка тут же рассмеялась. Для неё была достаточно забавной та ситуация, что парень долго сидел с сосредоточенным ебалом, а в итоге спросил то, где можно курнуть.      — Курилки нет, но я выхожу через служебный вход и на крыльце курю. — справившись со смехом, поделилась блондинка.      — Понял. — позволил себе ухмылку парень.     — Ладно, бывай, Тош, мне работать надо. — подвела их беседу к концу Акулёва.      — Окей, давай, удачной смены. — бросил напоследок Шастун и двинулся к выходу из тёплого помещения. По дороге он, конечно, запутался и чуть не зашёл в женский туалет. Ну, а с кем не бывает?    

***

     Уже дома парня ждала сестра с не самыми чудесными новостями.     — Тош, подойди-ка пожалуйста. — позвала брата Полина с кухни, на которой как раз готовила минимум недельный запас питания Антону, чтобы тот совсем от голода не свихнулся. Без неё-то может.     — Присядь-ка, а.… — загадочно начала брюнетка, указывая на стул рядом с собой, — Смотри, я понимаю, что ты один тебе так и комфортно, и удобно, да. Но я не могу себе позволить оплачивать твоё проживание тут. Я физически не потяну. — плавно подводила Шастун старшая, когда Антон уже прикинул в голову то. Что же ему хочет донести сестра, — В общем я договорилась с тётей нашей… Она приедет, чтобы пожить с тобой какое-то время. Насколько она задержится не знаю, но пойми, пожалуйста, что стараюсь для тебя. — на последнем слове девушка указала пальцем на парня, который находился в смятении, не понимая, какая ещё тётя к нему пожалует и нарушит его покой. Увидев в глазах юноши непонимание, девушка поспешила пояснить, что за женщина прибудет в их дом. — Тётя Ира. — А вот это уже удар ниже пояса. Шаст теперь искренне не понимает, за что ему такая учесть. Вроде нигде так не согрешил, а в итоге к нему едет та самая женщина, которая не только видела все издевательства со стороны из отца, но и поддерживала его. Насколько ему известно — это женщина, мягко говоря, полного телосложения, одинокая, сварливая и педантичная до мозга костей. Страшный сон для юноши.     — Ты серьёзно? Она-а-а? — в недоумении, осознав всю ситуацию, воскликнул он в явном недоумении. — Я её на порог не пущу. — грубо и отрывисто бросил Шастун, испытывая дикое желание скрыться в своей комнате ну или хотя бы отправиться на перекур. Да, после такого определённо нужен перекур.     — Ну-у-у-у, Ша-а-а-аст. Не включай ребёнка, а! — протянула сестра, смотря на своего Тошу, который сейчас по-детски топал ножкой под столом.     — В смысле «не включай ребёнка»? Это я ещё не начинал! — всё не унимался Шастун и бурчал без конца.     — Шастун! Это для твоего же блага! — словно грозная воспитательница понизила голос брюнетка.     — А какого хуя, простите, я должен пускать эту швабру? Ей тут че мёдом намазано? Ебал я в рот ваших тётушек! — Антон совсем разошёлся в выражениях, не замечая этого за собой, пока девушка сидела и удивлялась тому, как её брат в (почти) семнадцать лет умеет так материться. Конечно, в наше время это даже относительно прилично. Однако Полина не думала, что вызовет этой новостью столько мата из уст брата.     — Тош, ну я договорилась с ней, что дома хотя бы будет еда. Она же едет не воспитывать тебя! Да и когда явится отец, то скорее всего, они тебя даже трогать тебя не будут. Слишком многое им нужно будет обсудить и обмыть заодно. — с печальной ухмылкой добавила девушка.     — Хуй с вами… Если она будет на меня пиздеть — я за себя не отвечаю. Могу и уебать. Ты знаешь! — грозно отзывался Шастун, пока разводил зелёный чай. Закончив свою гениальную речь, он отправился в свою комнату. Чай, конечно, хорошо, но покурить — просто охуенно. Соответственно сейчас парень уже на балконе.     Изящные пальцы обхватывают тёмную упаковку, пока на перегородке, ограждающей балкон от улицы, ждала зажигалка не самого приятного красного оттенка. Мгновенно меж полу сомкнутых губ оказывается отрава, в виде никотиновой палочки. В одну секунду парень чиркает зажигалкой при помощи большого пальца и тут же подносит к табачному концу сигареты. Как только табак достаточно подожжён от юноши плавно отплыло небольшое облако дыма.     Первая затяжка. Незабываемое ощущение, от которого тут же становится легче. Лёгкие заполняются дымом, выдержав небольшую паузу, Антон выдыхает. Дым от сигареты исходит тонкой струйкой. Так красиво и одновременно холодно. Тепло от дыма исходит очень незаметно, а на улице, между прочим, холодно.     Пальцам, конечно, тепло, точнее пальцам на одной руке, в которой как раз и зажата между двух пальцев дымящаяся сигарета. Другая рука так и остаётся ледышкой.     Вдруг, на лоб юноше падает какая-то капля или что-то мокрое. Шастун не стал обращать на это внимание, так как любые капли, которые падают с потолка на балконе — никак его не удивляют. Только вот на лоб вновь падает что-то мокрое. На каплю уже не похоже. И ещё раз. Антон поднимает взгляд и видит, что по небу развиваются маленькие снежинки. Те, что не приносят ни радости, ни печали. Есть и есть. Ничего особенного шатен в снегопаде никогда не видел. С шестого класса зима его ни то, что не радовала, она его раздражала. Что хорошего в том, что теперь ему придётся ночевать у Димы, так как в подъезде, на площадке (уж тем более), в отцовском гараже (куда он пробрался тайком) и всех подобных местах для непредвиденных ночёвок Шаста — холодн? Снег всё время пиздит по роже, ветер хочется отпиздить. Определённо, в зиме есть свои плюсы и радости, но лично для Антона они не значат ни-че-го.     Новый год? Да кому он нужен? Бессмысленная трата денег, времени и сил. Один плюс от этого «праздника» — официальный отдых.     Рождество? Кхм… кхм… Антон давно не верит в бога. Конечно, кто-то верит, молится, держит пост, но, кажется, у этих людей много свободного времени, чтобы ходить на богослужения и помнить обо всей этой херне. Да, наличие разных вер исповеданий он не отрицает. Ему похуй, если совсем честно. Однако сам таких пристрастий не имеет. Кажется, таких людей называют агностиками. Опять же поебать…    

***

— Привет, Антон. — беспорядочно входя в комнату восьмиклассника, бросила женщина и уже хотела закрыть ту дверь, которую лучше бы не открывала никогда, но заинтересовалась его комнатой.    Стены исписаны всем, что приходило в голову к парню, когда он находится в своём, что важно ещё и комфортном, пространстве. Множество фотографий, которые прибиты к стене всем, что попадалось когда-то под руку творческому юноше. Гитара висит также на стене. Ещё когда Полина подарила брату инструмент, он прибил к стене пару гвоздей, а после, повесил гитару за гриф, чтобы она опираясь на гвозди и не падала. У рабочего стола, за которым Антон кое-как делает уроки, тоже есть гвозди. Только на них висят всякие побрякушки. Канцелярские резинки, разорванные, но слишком дорогие для парня браслеты, кольца, которые стали уже слишком велики, но любимы от этого не меньше, старая зарядка, сломанные наушники и подобный бред.     — Да, здрасьте. — глухо отозвался Шаст, но заметив как подозрительно рассматривает его комнату тётка, спросил: — Вы чего?     — Тошенька, — парня тут же передёрнуло. Заебали называть его так, как звала мама. Неужели другого уменьшительно-ласкательного варианта его имени нет? — что у тебя тут за кавардак? Ну-ка уберись! Я вот гость мне неприятно, что я к тебе захожу, а тут свинарник. — нагло настаивала на своём женщина.    — А с какого хера, простите, я ради Вас должен менять что-либо в своей комнате? — сделав акцент на слове «своей», выплюнул школьник.    — Нет вы посмотрите! Как ты с тётей разговариваешь? — начала закипать Ирина.    — Так, как полагается разговаривать с такими как Вы! — на этих словах юноша насмешливо откланялся и подошёл к двери, из-за которой выглядывает родственница. И закрыл. Прямо перед её наглым, длинным носом!    Роковая ошибка…    Последнее, что Антон слышал перед своей участью это разговор тётки с отцом:     — Андрюша, я зашла, а он давай сразу грубить. Что же я такого ему сделала? Всего лишь сказала, что у него в комнате не убрано и это некультурно, а он взял и у меня перед носом дверь захлопнул. Ужас… Мало ты его порол в что ли? Че он такой? — в своей деревенской манере высказывалась Ирина, пока Шастун старший готовил ремень.    

***

Парень вернулся в свою комнату к любимому зелёному чаю, который уже немного остыл. Сделав первый глоток, согревающий изнутри, он приступил ко второму и чуть не поперхнулся, из-за пришедшего на телефон уведомления, разумеется, он испугался.     Попов 19:31  Привет, Антош, почему в школу не ходил?     — Спасибо, Арсений Сергеевич… — подумал Антон, ведь благодаря Попову, чуть не поперхнулся чаем. Нет, ну правда, кто так пугает?     Вспомнишь говно… нет не так.  Вспомнишь солнце, вот и лучик.    

19:33

Здравствуйте, я проспал сегодня. Извините.

19:33 Ничего страшного, конечно, но в следующий раз постарайся не пропускать.   

19:34

Хорошо.

Арсений Сергеевич, а когда мы будем второй раз на неделе встречаться?

19:35 По пятницам тебе удобно? В 5 часов?   

19:36

Думаю, да. Спасибо.

19:35 Да пока не за что)    Как мило…    Уснул Антон спокойно. Впервые за долгое время. Это ведь хорошо? Или снова что-то должно случиться? Что-то из-за чего ему будет плохо? Опять плохое предчувствие?    

***

— Вадим, сука! — тяжело ворочая язык, кричала Полина, пока её парень пытался найти их паспорта. Да, каким-то образом они просрали паспорта. И эти люди ещё подсылают Антону няньку… Сами-то дети.     — Да не знаю я, где паспорт. Ты его куда-то положила, а я виноват. — в том же тоне кричал на девушку Вадим. Шаст видел, как волнуется сестра и пошёл помогать парню, оставив Полину наедине с чемоданом.     Когда паспорт был найден, то легче не стало никому. Они опаздывали. Жутко опаздывали. Брюнетка всё чаще срывалась на Вадима, а тот в свою очередь кричал ей вслед.     Но Шастуна первое время это не волновало. А всё по той причине, что он представлял, словно точно также будет провожать Диму. Со всей этой суматохой он забыл даже про отъезд друга. Хотя… лучше бы не вспоминал.     Некоторое время у Шаста есть ощущение, словно скоро это всё закончится, но каким образом — неизвестно. Эта же неизвестность и пугает.    

***

  — Так, всё… — судорожно вспоминая, что она могла забыть, Полина обнимает брата, — Тётя Ира через неделю с лишним приедет. Ну я тебе напишу. — с отдышкой говорила брюнетка, так как до стойки регистрации они бежали словно гиены.     — Ебал я твою тётю… — шёпотом выразился Шастун, но от сестры это не укрылось.     — Я, конечно, всё понимаю, но держи себя в руках. А то твоему Попову я уже написала, чтобы он за тобой просматривал. — с ехидной улыбкой щебетала Поля.     — В смысле, блять? С Поповым похуй, но нахуя мне эта тётка, если у меня там Попов — всероссийская оборона? — даже не уделив внимание тому, что Полина обсуждала что-то с Поповым. Сейчас на это времени нет.     — Потому что я не могу отвлекать взрослого человека от дел, а ты можешь. Так что если тётка совсем тебя заебёт, то иди за помощью к Арсюшке. — словно издеваясь, не унималась Полина, — Он поможет и утешит… — подливала масла в огонь Полина, но отвлеклась на очередную перепалку с Вадимом, оставив Антона в прострации, потому что обычным шоком тут не обошлось.     — Я специально ради тебя ни разу не обращусь к нему за помощью. — настало время Антона ехидничать.     Правда он не учёл, что очередь уже заканчивается и скоро им предстоит прощаться.     — Я тебя люблю, Тоська… — печально и с детской интонацией сказала ему Полина, уходя от очередных обнимашек.     — Я тебя тоже, Поль… — грустно прошептал зеленоглазый.     — И тебя тоже, гном несчастный! — обратился к Вадиму Антон.     — Ой, блять, шпала заговорила! — наигранно удивился парень и поторопил Полю, которая на них засмотрелась.      Подошла их очередь, и пара ушла. Антон уже один…     — Ну и ладно. В первый раз что ли? Сейчас приду и врублю Пошлую Молли. Мне уже никто не мешает. — размышлял Шаст и чуть не поцеловался со столбом. — Только бы ещё домой добраться…    

***

  Вопреки всем ожиданиям, Антон добрался до дома. Добрался, даже ничего не сломав, даже не уехав в Казахстан, если и по случайности.     — Ну пиздец… Хотел побыть дома один, а в итоге у меня есть неделя свободы. Дальше — пиздец… — всё не унимался и продолжал размышлять Шаст.     Положив ключи на тумбу, Шастун зеленоглазый увидел ровно три тысячи рублей. И всё же Полина не исправима…     Сколько бы ей не говорили о том, что это не обязательно, и без этого как-то жил, он живучий и просто так не сдохнет — деньги оказались на тумбочке. Приятно, однако.     Плотно поужинав, шатен пошёл в комнату вместе со своим чаем, прихватив плед, вышел на балкон с всё той же кружкой чая, так как погода стала намного холоднее, учитывая первый снег, который пошёл ещё вчера. И-и-и… закурил. Ну кто бы сомневался?     После хорошего ужина надо душевненько покурить. Ну, можно и не душевненько. Хотя бы покурить. Заодно есть время поразмышлять…     — Бля, надо бы уже написать Даше. — тихо, но вслух озвучил свои мысли Антон.     Вот так, сидя на лавочке, с какой-то старой и ненужной тетрадкой парень и составляет точный график, чтобы расписать то, когда же он может выходить на работу. По его мнению — чем быстрее он отпишет Дарье, тем раньше сможет выйти на работу.     Уже к девяти часам вечера он составил некое расписание, по которому можно понять, когда он свободен весь день, а когда в какой-то половине. Получилось так, что в дни занятий с Поповым юноша отдыхает, по выходным парень работает как каменщик, а в остальные дни выходит во второй половине дня. Осталось, чтобы Даша обо всём ему отписала. Во сколько смена? По каким дням раньше или позже? Сколько вообще зарплата?     Даша Работа 

21:48

Привет, Даш, я примерно накидал, когда работать могу, надеюсь сойдёт)

(прикреплённое фото) 

21:52  Приветик, смена только что закончилась) Буду дома где-то в половине одиннадцатого, посмотрю, сравню, составлю, отправлю, а ты спи лучше. Я студентка мне можно и не спать)))    

21:58

Хорошо, поспать уже не получится, но я буду ждать от тебя фотки с графиком. Мне просто важно… 

22:00  Ладно, ругать не буду. Главное, чтобы ты не опаздывал из-за своего режима на работу, а то буду ругать.   

22:03

Как скажете, Дарья Дмитриевна! 

22:05  Ну-ну, всё не отвлекай я домой еду. Дай отдохнуть по-братски?! 

  

22:06

Ой, ладно, кури на здоровье) Я-то знаю, что ты куришь там))))))

22:08  Жук.     Ехидно улыбнувшись, зеленоглазый в пару глотков допил свой чай и отнёс кружку на кухню. Кухня на то и кухня, чтобы там была посуда. Свою комнату Антон старается уберечь от захламления всем, что использует в ней.     В квартире стало пусто. Даже делать нечего. Лишнее время, чтобы вновь позволить своим едким мыслям пожирать мозг изнутри. Раньше от этого спасали книги, но гарантии на то, что всё имеющиеся произведения великих писателей дома не стали подножкой для стола никакой…     Даже если когда-то чтение помогало Шасту отвлечься, то сейчас можно не надеяться. Если в голове тысяча разных дум, наверное, они не станут отступать и продолжат свой поток даже тогда, когда Антон просто захочет почитать. Хоть пробел между предложениями может стать отправной точкой для новых раздумий. И главное, что любой промысел проскакивает мельком, но уже после, не даёт покоя.     Несмотря на это, Шаст всё-таки отправился на поиски любых книг. Неважно сколько раз он их перечитал, главное найти хоть одну. Конечно, хотелось бы Булгакова. Можно и Достоевского. Да и Чехову парень будет очень рад. Не то чтобы это его любимые писатели, но их произведения очень нравились когда-то школьнику. Напомнить себе о прекрасном времяпровождении тоже было бы крайне неплохо.     В основном все книжки лежали у парня под кроватью. Точнее были там спрятаны. Ведь Антону не хотелось, чтобы те суммы, которые он тратил на покупку произведений, улетели на ветер. Их мог найти отец и решить, что это идеальный вариант, дабы подложить одно из творений под ножку стола, не жалея ни о чём. А ему-то что? Андрей не разбирается в поэзии, не понимает смысла в чтении книг, классики разных, но не менее великолепных веков, если говорить прямо, то этот человек просто деградирует и просирает свою жизнь. Казалось бы, Шастун от него чем-то отличается, однако он также деградирует, хоть и не при помощи алкоголя, отвратительных компаний и подобного, он также живёт в мире, который медленным, но верными и точными шагами идёт ко дну.     Шатен встал на корточки, но так как это не помогло просто лёг. На довольно пыльные и грязные полы. Хотя кого бы это должно волновать?      Под той же кроватью, которая, судя по виду, пережила афганскую войну, находились и тайники юноши. Первый алкоголь, который он спрятал в качестве заначки дома, был в правом, дальнем углу кровати. Сигареты на критический случай лежали в том же углу. Так сказать, приятное с полезным в одном месте. Да и сгрести всё, чтобы перепрятать в крайней ситуации было легче. В левом же углу стояло около четырёх стопок с книгами. В основном это была русская классика. Но совсем рядом были поставлены в ряд все части из фантазий Джоан Роулинг. Всеми известный Гарри Поттер. Ну или мальчик, который выжил.     Несколько раз прокашлявшись, Антон дополз словно червяк до правого угла. Интересно всё-таки, что там осталось…     А там непременно радость! Ровно две пачки новеньких сигарет. Длинные лд с фиолетовой кнопкой. В голову сразу улетит воспоминания о том, как парню не хватало денег на какие-либо сигареты кроме лд, какой сладкий вкус оставался после них на губах. Шастун перешёл к левому углу кровати. Там из всех книг, которые видел шатен выбрал повесть Достоевского «Белые ночи». любимое когда-то произведение. А дальше всё как по сценарию… Он заварил ароматный, зелёный чай и сел за книгу на кровати. При свете небольшой лампы у кровати и свечения луны из окна, Антон уснул в приятной атмосфере, не содрогаясь от тревог, не беспокоясь о том, что приходит ему в голову. Лишь сладко задремал, полусидя на кровати с тусклым светом светильника и книгой в руках. Уснул настолько сладко, что, наверное, когда шатен проснётся, то обнаружит на подушке мокрый след. Пускать слюнки во сне довольно мило. Как бы Шастун не перепирался это останется его маленьким секретом, о котором знают только самые близкие…