Всего лишь самовнушение

Молодой парень, еле ковыляя ногами шёл на кухню. Прохладное утро только пришедшей зимы грелось ослабшим солнцем, нависая туманом над городом. Вскипевший чайник неприятно свистел, который был тут же выключен и взят за ручку. Громоздкий стакан стал тут же заполнятся кипячённой водой, разгоняя добавленный сахар и чайный пакетик. Взяв маленькую ложку из подставки, прозвенев остальными приборами, юноша стал медленно помешивать горячий напиток, смотря куда-то в пустоту. — Тц! — очнулся Антон от того, что не сильно обжог руку, которая опустилась достаточно, чтобы задеть уже практически чёрную жидкость. Немного взбодрившись, парень вынул пакетик и молниеносно выбросил его в урну. Взяв практически наполненную кружку, юноша открыл окно и стал тихо попивать сладкий напиток. — Не хватает сигарет… — размышлял Шастун, распивая свой чай. Поразмыслив над своей идеей, он уже подскакивает с места и бежит в комнату за сигаретами. Сегодня можно и не выходить на балкон. Слишком холодно, да и форточки вполне хватит. Поставив кружку на стол, он опустился на колени перед своей постелью. Он протянул к нужному углу руку и тут же нащупал необходимое. Забытые лд, отдающие ностальгией, даже одним своим видом. Более длинные, но толстые по стандарту. Кинув эту пачку на стол, Антон отправился на поиск рабочей зажигалки. Ещё вчера его собственная нещадно разбилась об асфальт. Юноша нашёл какую-то дешёвую и тут же пошёл в комнату, чтобы воспользоваться ей. Он не привередлив, поэтому не ебётся с тем, что у него зажигалка из «Пятёрочки». В какой-то мере это даже стиль. Сигарету Антон держал между большим и указательным пальцем, его затяжки всегда долгие, а дым он выдыхает изящной струйкой. На губах сладкий, ягодный, не противный, а лакомый, вкус. Взяв с потёртой табуретки, что стояла недалеко от него, свой телефон Антон решил всё-таки посмотреть на время. На учёбу он в последнее время конкретно так насрал. Казалось бы, надо: исправлять это дело и брать себя в руки, но так лень. Да и работать тоже лень. Но, кажется, если он будет пропадать на работе и в школе, то бывать дома с тёткой наедине ему придётся реже. Конечно, нудных и до одури противных для Шаста разговоров не избежать, однако, имея возможность хоть как-то себе помочь, он будет ей пользоваться. Время он всё же посмотрел: 9:12 — Очень даже неплохо. Успею на третий урок. Не факт, что без опоздания, но там уже все привыкли, кажется. — удивлённо выкинув брови, размышлял парень, пока тушил сигарету о какую-то баночку, стоящую на столе. Шатен отправился на поиски каких-либо вещей, чтобы постараться выглядеть похожим на человека сегодня. Такое вот настроение на этот день. Спустя недолгий поток идей, Антон решил, что чёрное худи и не слишком широкие того же цвета джинсы подойдут. Остались браслеты и… найти носки. В последнее время, те стали дилеммой парня, ибо найти хоть какие-то в доме было радостью. А ещё сопровождалось радостными воплями юноши. А кто бы не радовался? Хер пойми откуда, но он нашёл два чистых и одинаковых носка! Те были белые с надписью «олдскул». Что ж, это очень даже неплохо. Это хорошо. После довольно мучительных метаний от одного сундучка с браслетами и кольцами к другому, зеленоглазый наконец надел все браслеты и кольца так, что ему и вправду нравилось. Ведь обычно, выходя из дома, он мог начать думать, мол этот браслет лишний, а этот вообще сюда не вписывается. Если всё совсем плохо, то Антон мог просто снять не угодивший ему аксессуар и положить в карман рюкзака, а после, вполне имел возможность забыть о нахождении того, в столь укромном месте. Шастун решил вновь посмотреть время и был неприятно удивлён: 9:58 Если на дорогу ему нужно минимум минуть пятнадцать, то в очень старательном режиме он успеет. В «Вконтакте» у него висел один непрочитанный чат. Это была как раз та беседа, в которую его добавил Попов. 7:04 Арсений Попов Доброе утро, малолеточки вы мои, сегодня дали новое расписание, так что ради вашего же блага отправляю его. (прикреплённое фото) Поз, конечно, говорил что-то о том, будто Попов как-то необычно общается с ними в этом чате, но пока что, для парня нет ничего особенного. Ну назвал он их своими «малолеточками» и что такого? Странное прозвище, однако, но лично Антона оно не сильно смущает. Если быть точнее, то вообще никак не колышит. Шастун решил взглянуть на этот график пыток и был немного в ахуе. Понедельник: семь уроков, среди которых была история. При чём история стоит первым. Вторник: восемь и дополнительные для всего класса по химии. И даже для тех, кто не сдаёт её. Среда: восемь уроков, и конечно, обществознание, которое стоит третьим уроком. Четверг: восемь уроков и среди них история третьим. Ещё и дополнительные по литературе. Пятница: семь уроков и обществознание, которое ведёт один граф пятым в расписании. — Ну пиздец… — пробормотал юноша, пытаясь засунуть в рюкзак одну общую тетрадь и всё, что ему нужно по обществознанию. Ведь сегодня как раз среда.

***

Уже находясь в школе, шатен радовался как никогда тому, что пришёл вовремя. Не хотелось опоздать на урок к Попову, тем самым, привлекая к себе лишнее внимание мужчины. Позова нет, что странно. — Вероятно, сейчас он занят переездом и всей подобной хренью. — оправдывал друга у себя в голове Шаст, стоя у дверей кабинета, на табличке которого были выведены оба предмета, что ведёт у них Арсений Сергеевич. Дверь резко открывается и из неё высовывается тёмная макушка учителя. Он приглашает всех в класс, бросив на парня неопределённый взгляд. Либо Антон тупой и не понял с какими эмоциями на него покосился преподаватель, либо он просто мельком взглянул на него (также как и на любого ученика), а Шаст как всегда придумал что-то. Антон сел за непримечательную предпоследнюю парту, так как если сесть за последнюю, то по законам школы тебя будут считать галёркой, которая вечно филонит и не дадут расслабиться. Каково это в Поповым, он не знает, но и проверять не спешит. Усевшись, и, разложив свои немногочисленные вещи на парте, Шаст поставил на стул рядом свой рюкзак и стал ждать пока начнётся урок. Не обращая ни на кого и ни на что своё внимание, зеленоглазый достал свои наушники и полностью закрылся от этого мира, не оставив даже одно ухо без наушника, потому что ему точно будут мешать все эти люди, а он лишь хочет побыть в своём маленьком омуте. Он нашёл у своём плейлисте песню, которую давно не слушал: «Fousheé — Deep End». И погрузился в свой мир. Не волновали ни одноклассники, ни Попов, сидящий от него в паре метров, ни звонок, который должен скоро прозвенеть. Вдруг, телефон, лежащий на парте включается от пришедшего уведомления. Антон сразу же поднимает его и видит: Даша Работа 9:24 Здорова, Тох, короче, я составила график работы насчёт зарплаты потом поговорим. В четверг, если готов, то первый раз выходишь) (прикреплённый файл)

9:25

О, привет, спасибо огромное. Сейчас посмотрю. А во сколько смена в четверг?

9:25 В файле всё написано. Ради тебя составляла, а то будешь опаздывать и косячить, чудик. В документе она и вправду указала расписание его смен и имена тех ребят, с которыми он делит смены в будние дни: Пн: 17:00-21:00 Саша Преображенская Вт: 16:00-21:00 Кирилл Милькович Ср: выходной Чт: 16:00-21:00 Рома Алферов Пт: выходной Сб: 6:30-22:00 Вс: 6:30-22:00 По праздникам смена увеличивается на час. Инвентаризация денежных средств в кассе проходит сразу после окончания смены и перед её началом. — Вот это ахуеть. — беззвучно прошептал Антон, искренне не понимая, что можно делать в кофейне столько часов. Но он уже на это подписался. Сдавать назад поздно. Музыка становится тише, а класс понемногу рассаживается по своим местам. Так как песня закончилась, то Шастун слышит, что говорит учитель: — Ребят, я надеюсь, что новое расписание все посмотрели и учли, так как иначе плохо будет мне. Скажут, мол, не предупредил и безответственный я классный руководитель. — слишком бодрым голосом объявлял мужчина. Настроение хорошее что ли? — Ладно, открывайте двадцать третий параграф. — дал указание Попов и сел на своё место. Антон тем временем, уже убрал наушники и положил свой телефон на край парты, поставив его на беззвучный режим. — Сейчас новую тему начнём, а потом будет маленькая самостоятельная. — мило улыбнувшись в попытке снизить количество недовольства в классе, объявил мужчина. Однако это не сработало, так как по кабинету не затих гул недовольства и даже нескрываемого от учителя мата. А что им в десятом классе терять? Если порассуждать, то после получения аттестата все могли бы расслабиться, мол, аттестат есть, а значит и переживать не за что. Но лишь учителя, как правило, не дают расслабить булки и заставляют упорно продолжать создавать иллюзию работы и стараний. Около двадцати минут мужчина стоял у доски. Он рассказывал что-то про гражданское право, однако исключать возможность того, что Шаст запомнил это, потому что прочитал название параграфа — нельзя. Слова, исходящие из уст Попова пролетели мимо Антона с молниеносной скоростью. Ничего не поделать... Ему очень жаль. Правда. Ну или не жаль. Знаете ли, иногда можно себе позволить провалиться в такой омут, из которого тебя вытащит лишь звонок с урока. Только на сей раз вместо звонка из прострации Шаста вытащил Арсений, который попросил его одноклассников раздать листочки для самостоятельной работы и сами варианты. По какой теме самостоятельная, конечно, Шастун не услышал. Или же это Попов умолчал. Однако, если парню придётся писать что-либо про гражданское право — это будет крах. Причина ясна. Он ничего не знает! Да, не знает он, потому что не слушал, не вникал, не смотрел даже в сторону преподавателя, а пялился в окно. — С кем не бывает? — беззаботно размышлял парень. — Скорее только с самим Поповым. — гадко подсказывает сознание, когда два листа опускаются на парту Шастуна. Взяв свой вариант, конечно, юноша со скорбью подметил, что на самом видном месте, жирным курсивом и большим шрифтом выведено:

Самостоятельная работа по теме: Гражданское право

— Замечательно! — едва слышно шепчет Антон, не обращая внимание на то, что прямо в эту секунду на него в упор смотрел тот самый Попов, который и обрёк его на это. Впрочем, как и весь класс. — Говорю же, работа лёгкая. — еле заметно вскидывая руками, подытожил брюнет, подтверждая элементарность вопросов. Издевается. И вправду... Когда шатен посмотрел на учителя, тот сидел с довольной улыбкой, словно чеширский кот. Только у этого ещё глаза дьявольски горят. Горят не так, как могут ассоциироваться горящие глаза дьявола. Напротив. Они были не красные и даже без намёка на тёплый оттенок. Его зрачки холодные. Тёмные и глубокие. Настолько глубокие, что понять их глубину, можно лишь прыгнув, в эту неизвестность. За бессмысленными раздумьями Антон провёл почти всё то время, которое давалось на выполнение всей работы. Ещё и Попов... умеет надавить. — Так... У вас осталось ровно пять минут, а потом сдаём. — совсем недоброжелательно огласил Арсений. Шастуну жить надоело. Или он решил, что терять ему нечего. Парень молча встал со своего места, а после положил на стол учителя две невесомые бумаги. В ответ он получил разъярённый взгляд, именно поэтому решил ретироваться обратно. И пока сам Антон шёл к своей парте, мужчина тут же схватил его работу и увидел там… ничего. Кто бы сомневался? Однако Попов уже сидит и прожигает взглядом не только самого юношу, но и всё что вокруг него. Лично Шастун в этом взгляде видит презрение. И конечно, хотелось бы так считать, но если бы Попову было наплевать, то он не стал бы обращать внимание на такую мелочь. Всего лишь новая двойка. Но он сидит. Оставляет ожоги своими глазами-омутами. Внезапно губы Антона прикасаются к учительским и тот, не сопротивляясь оставался на губах своего же ученика. Антон хотел отстраниться, но Арсений начал делать это раньше… Вот конкретно за это, Шастун себя ненавидит. Даже в самый неподходящий момент он вспомнит тот позор. Для него это не то что позор, а самый настоящий пиздец. Он даже ни разу не нашёл себе мысленно оправдание, потому что оправдываются те, кто хочет оправдаться, а Антон не хочет. Он хочет сгореть со стыда. Даже сейчас: Он сидит на уроке того самого Попова. Арсений прожигает его взглядом. Антон вспоминает тот казус. Корит себя. Из этих беспорядочных мыслей юношу вырывает звонок. — Работы мне на стол и свободны. Шастун, останься. — совершенно спокойно выдал Арсений и удалился в лаборантскую. Видимо, ждать пока кабинет освободится. — Это обязательно? — с толикой надежды поинтересовался Шастун. — Да. — кратко и довольно неприветливо ответил мужчина, закрывая наконец дверь. В кабинете становится всё меньше народу, так как одноклассники парня спешат быстрее выйти и позаниматься своими делами. Кто-то идёт в туалет, некоторые направляются в столовую, а большинство спешат курить. Покурить был бы не против и сам Антон, но ему не суждено. — Заходи. — также кратко скомандовал мужчина и оставил дверь распахнутой. Неторопливыми шагам, на негнущихся ногах, с каким-то необъяснимым страхом юноша направился туда, куда его так «любезно» пригласили. — Вы что-то хотели, Арсений Сергеевич? — вымученно и одновременно глухо от страха проскрипел Шастун. — Хотел. Во-первых, почему у тебя в последнее время пропуски, во-вторых, какого чёрта ты так плохо выполнил работу, если вообще это можно назвать выполнением, в-третьих, что с тобой происходит? — в его голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения, которое также выражалось во взгляде. Очевидно на внешний вид парня Арсений не положил ничего, хотя самому зеленоглазому этого очень хотелось. Мог и хуй положить, если совсем откровенно. Да, возможно, Антон и выглядит, словно побитая собака или человек, у которого явно либо запой, либо пиздец в жизни. Но в целом, подходят все варианты. — Ну-у-у, пропуски… я просто проспал в очередной раз, а работа… Я не знаю, Арсений Сергеевич, не понял тему. И ничего со мной не происходит! — ответил разом на всё юноша, понимая, что просто так его не выпустят. — Не знаешь… А для кого я распинался и объяснял? Вроде всё разжевал и выплюнул, а ты не понимаешь. Ладно бы тебя не было, но ты сидел и пялился в стенку, пока я старался донести информацию до всех! И да, надеюсь, что пропусков больше не будет. — Арсений явно зол. Он говорит довольно грубо и отрывисто. Не стесняясь в выражениях, цедит Антону своё недовольство. — Антон, это несерьёзно! Надо голову включать. — Извините… — хрипло выдохнул подросток, водя ногой по полу, смотря даже не в пол, а прожигая другой этаж взглядом. Лишь бы не смотреть в глаза этому мужчине. — Да что мне твоё «извините»?! Смотрю вот, и есть ощущение, что тебя побили, отправили пахать на завод, а уже после, ты пришёл в школу. Ничего не происходит с ним! — грубо и отрывисто бросил Арсений и подошёл ближе к ученику. Между ними было достаточно места, но Арсений почувствовал то, как несёт от Шаста. Сигаретами, конечно, только. Нервы парня на пределе, а силы уходят со стремительной скоростью. — Ещё и пахнет от тебя так, словно ты в кабаке живёшь. Ужас. Сестре что ли жаловаться? Хотя это будет каплей в море – бессмысленно. — продолжает бушевать Арсений, пока Антон стоит, словно мальчишка, который что-то натворил. Шастун уже не выдерживает. Слова учителя в сторону сестры для него звучат как оскорбление. Всегда, если говорят о его семье, Антон хочет либо вмазать, либо убежать и расплакаться. А возможно... Хочется ударить в стену или себе по лицу вмазать. Он снова кого-то разочаровал. Кого-то, кто ему дорог. Это бессмысленно отрицать. Учитель стал дорог юноше, а тот не оправдал надежд и огорчил его. Сбывается самый худший страх Антона. В нём разочаровалась. На него смотрят как на дворнягу и не видят в нём того, что могли разглядеть раньше. Он уже не вернёт прежнее доверие. Однако так кажется только Шастуну. Конечно, Попов погорячился, но не хотел обидеть этого ребёнка или выразить разочарование, но ведь сам брюнет не знает о том, как близко к сердцу этот ученик воспринимает критику и даже слегка повышенный тон. Огромной выдержки парню стоит не заплакать, когда на него кричат. Обычно такие проблемы у детей со всяческими травмами и сложным детством. В этом есть доля правды. А может и не только доля. — Простите, больше не повторится. — в полголоса озвучил привычную для натворившего что-то ученика фразу Шаст. Нервы точно сдают. Он закипает изнутри, но не от ненависти к преподавателю. Конечно, нет. От ненависти к самому себе. К своей никчёмности, слабости, глупости и всем присущим качествам. Левый глаз начинает предательски дёргаться. Снова. Давным-давно он буквально страдал от этого. Чуть что, а глаз походит на бьющееся сердце. Нижнее веко так и рябит. Прямо над потемневшим синяком под глазом. — Ой, мне-то не ври. Ладно, всё иди, потом ещё разберусь с тобой. Звонок скоро. — как-то даже разочарованно бросил мужчина, давая понять, что диалог окончен. — Извините ещё раз, до свидания… Железная дверь за парнем хлопнула так же, как и его последняя нервная клетка. Хлопнула и взорвалась вдребезги. Глаз продолжает предательски дёргаться, а толика выдержки Антона на исходе. То ли расплакаться в подушку хочется, то ли заорать во всю мощь. Зелёные глаза вот-вот начнут наполняться влагой. Дабы остановить подкатывающую истерику юноша бежит к лестнице, потому что дольше двух минут нахождения в школе он не выдержит. Благо урок уже идёт и Антон может позволить себе простоять ещё пару секунд в пустом коридоре перед тем, как ринуться, куда глаза глядят. Шатен бежит по лестнице, однако назвать это спуском сложно. Он буквально пролетает меж этажей, лишь бы скрыться. Перескочив через очередные ступеньки, Антон даже не замечает опешившую уборщицу и продолжает бежать сломя голову. Уже стоя в раздевалке, Шастун накидывает куртку, не беспокоясь о том, что на улице холодно. Если так подумать, то он надевает её, потому что это его вещь и её надо забрать. Мог уйти и без неё. Ничего бы не смущало. Домой парень нёсся с той скоростью, которую только мог себе позволить. С жуткой отдышкой и болью в лёгких Антон остановился у входа в свой подъезд, чтобы, конечно же, покурить. После такого явно надо покурить. То ли Шастуна пытались приструнить, то ли просто задели. Хоть и неосознанно. Никто же не поймёт, почему он так реагирует, а самому юноше больно и обидно. Выкурив аж две сигареты, и, не заметив этого, он отправился домой. Уже окончательно. Сначала в планах было лишь попиздострадать, но они резко изменились. Теперь хочется выплеснуть всю боль и накопившуюся обиду. Как только Антон подошёл к входной двери, то телефон в его кармане стал активно вибрировать. На потёртом экране высветился контакт: Даша Работа. — Алло, Тош, ты почему не ответил? — сразу выпалила Дарья взволнованным голосом. — И тебе привет, я просто на уроках. Всё понял, посмотрел, завтра в четыре буду на месте. — вымученно высказал Шастун, доставая ключи из кармана. Он даже сам не понял, как запомнил время начала смены в четверг. — А, ну хорошо тогда. Если получится, то постарайся завтра пораньше приехать. Надо обговорить некоторые вопросики, а также проинформировать тебя полностью, чтобы ты не ходил там как слепой котёнок. — продолжала тянуть диалог Акулёва, что юноше, конечно, не понравилось. Ему хотелось поскорее закончить их разговор и… заорать (?). Да, возможно, именно этого он и хочет, как-то выплеснуть свои эмоции, наконец сделать что-то, благодаря чему, он освободится от неких тараканов в своей голове. Ибо на душе не то что кошки скребут, а там, словно кто-то долбит молотком. Больно, неприятно, как-то удручающе. Будто старая рана саднит. — Да-да, я тебя понял. Постараюсь. — отвечал Антон под звуки открывающейся двери. Резкий щелчок и он уже в помещении. Скинув рюкзак, шатен поставил разговор на громкую связь и после того как стянул куртку, стал разминать кости, а особенно — позвоночник. — Ладно, давай, у меня пары, Антош. — миленьким голоском отозвалась Даша и, дождавшись ответного «Ага, давай» завершила вызов. В целом, не самый информативный диалог. Однако сейчас, размявшись, Антон поплёлся на кухню, чтобы заварить чай. Как только он чуть не споткнулся, телефон снова завибрировал. Ему вновь кто-то пишет. На самом деле, желание выключить его, а ещё лучше уебать о стену. Чтоб наверняка. Попов — Бл-я-я-я-ять, мне точно пизда. — эмоционально выдохнул Шастун, заходя в чат, пока его нога всё ещё была скована лямкой рюкзака. 12:43 Почему ты сбежал с уроков? Думал я не узнаю!? Только что мне сказал, мол, «Простите, Арсений Сергеевич, больше не повторится», а по итогу что? Сбежал с уроков. Без уважительной причины. Без доноса классному руководителю. Ты одурел? Мне тебя за ручку в школу водить? Пока парень читал это сообщение и искренне охуевал, пришло новое и читать его, если честно, не было никакого желания. 12:45 Мне это надоело, Шастун. Можешь продолжать в том же духе. Мне всё равно. Хочешь чтобы тебя на школьный учёт поставили, вспомнив все твои грехи? Да, конечно, давай. Мне абсолютно наплевать. Хоть бухим на уроки приходи. Я больше тебя вытаскивать не буду. И на это сообщение можешь не отвечать. Не трать время на то, чтобы вновь написать мне «Простите, Арсений Сергеевич, я больше так не буду». Я подобного наслушался уже. Разговор окончен. Сообщения от разъярённого Попова прилетали с молниеносной скоростью. Шастун успевал лишь читать. И, конечно, охуевать. Он хотел забыть то, что наговорил ему мужчина, однако такое из головы не выбросить. Антон не знает сколько ещё будет вспоминать всё это. Наверное, учитель не хотел, чтобы так вышло. Но он и не знал, что Шастун так воспримет эту критику во благо, наверное так и думал Попов, когда писал этот текст. Мужчина хотел добиться внимания от юноши, чтоб он взялся за голову, а по итогу, он берётся за лезвие. Парень, затянув рукав до локтя, взял картонную коробку с канцелярским лезвием. Достав одну, он взглянул в зеркало перед собой. Болезненный вид, синяки на шее и под глазами, множественные порезы на правой руке, конкурировали с уже затянувшимися на бедре, хоть и давно не подверглись увечиям.  — Надеюсь, в этот раз поможет. — мысленно проговорив облегчающую фразу, дающую ложные надежды он достал остриё. Протерев лезвие, Антон провёл по ещё не задетому ранами месту. Небольшое эйфорическое чувство пронзило вместе с обжигающей струёй крови, стекающей по ладони. Довольно мыкнув, парень провёл ещё раз. Давно зажившая рана стала вновь кровоточить, а открытое место кожи налилось алой жидкостью. Стук упавшей капли о плитку, дал небольшой сигнал. — Блять, опять оттирать придётся. — взяв с края раковины рулон бинта, несколько оборотов плотно затянули руку. Белая марля окрасилась в кроваво-алый, пока парень нагибался оттереть пятно. Когда излишние следы самоповреждения были удалены, Шастун взглянул на алеющий бинт, который красовался на его запястье. И наконец осознал, что натворил… — Ладно бы бёдра, но запястье, сука. Блять, блять, блять. Попов, Даша, Оксана, Поз… все могут увидеть! Ёп вашу мать… — нервно схватившись за голову, Антон проявил непривычную для его состояния эмоциональность, осознавая, что он не должен был так психовать. Старые порезы, на которых теперь красовались новые царапины сильнее саднили в отличие от новых. Конечно, на изувеченной когда-то коже, после появления новых порезов боль в разы острее. Решив, что все дела подождут до завтра, Антон лёг спать. Без энтузиазма, желания умереть (возможно, и оно не исчезло), какого-либо страха, множества мыслей, не дающий мыслить здраво. Уснул крепко, с обжигающим чувством дискомфорта на запястье. И немного (скорее даже много) коря себя за то, что сорвался и порезал именно запястья.

***

— Здравствуйте! — День добрый. — Вечер в хату. Под общий гул подобных приветствий Антон молча вошёл в класс, скрывшись в толпе свих одноклассников, хотя учитывая его рост это сложно. Это, конечно, может показаться безумием, но Шастун… остыл (?). Просто устал, заебался, выдохся, умотался, обессилил, утомился. Это состояние можно называть по-разному. Однако, если говорить простым языком — он заебался. Зебался носить маску. Маску, которая скрывает то, что на самом деле он чувствует, испытывает в душе, продумывает в своей голове. Ведь то, что он озвучивает, мол, сейчас подумал, если кратко – пиздёж. Конечно, по истине он не может рассказать о том, что возникло в его дурной башке. Первые два урока юноша вынес с божьей помощью, ведь они были без Попова. И это уж точно облегчало задачу Антона. Он планировал вообще не идти, но выслушивать от Арсения ещё больше таких высказываний, желания не было. — Все расселись и сидите тихо. Если не можете — коридор свободен. У меня болит голова уже от вас всех. — менее вымученно, но также устало как Шастун этим утром во время диалога с будильником, бросил Арсений и скрылся за деревянной дверью лаборантской. Большинство людей, конечно, вышли из класса. Кроме Шастуна. У шатена не было цели остаться и поговорить с учителем или сотворить какой-то подобный бред. Нет. Он не готов умереть так. Ведь на самом деле, если бы в школе объявился его друг, жизнь стала бы в разы легче. Шастун мог и не рассказывать обо всём, что произошло и присутствие Поза ему бы помогло, а тот помогает маме с переездом. Было бы логично задать вопрос: Почему до него Попов не добрался? Но есть ответ: Ведь мама Димы оповестила их классного руководителя о том, что Позов пропускает занятия по уважительной причине. И это так, да. Но Антону от этого не легче. Дверь распахнулась и в класс влетела девушка. Симпатичная, блондинка, с пухлыми губами, контур которых хорошо подчёркивает то, насколько они в меру пышные. И к тому же, эта красотка знакома Шастуну. Это запыхавшайся Фролова. Ну кто же ещё? — О, Шастун, мой ты хороший. Я в ахуе! — выдала Оксана, а после, наткнулись на вопросительный взгляд друга пояснила своё, мягко говоря, удивление. — Ты пришёл в школу раньше меня! — Так ты вообще не ходила почти неделю. Один чёрт знает, где ты шлялась. — с толикой шуточной обиды выдал Шаст. — Ой! Да ладно тебе. Мы с дедом просто комнату мне ремонтировали, а класс.руку сказали, что у меня ангина. — и вновь шатен кинул на подругу, словно осуждающий взгляд. — Ну, а че ты? Сейчас время года такое – все болеют. Особенно ангиной. Я не исключение. — щебетала Окси, пока Антон выдавливал из себя улыбку. На самом деле, он был очень рад тому, что девушка счастлива. Она улыбается, смеётся, шутит, вид у неё отдохнувший и лёгкий. Окси даже чем-то напомнила парню весну. Цветущая, вкусно пахнет, волосы отливают всеми оттенками, независимо от того, какая погода, потому что из окон, отнюдь не светило солнце. Был пасмурный день, а пряди этой лучезарной девушки переливались, блестели, контрастировали с этим серым днём. Прозвенел звонок и в кабинет завалились, словно стадо ученики. Оксана отправилась на свою привычную парту, хотя изначально даже думала о том, чтобы занять место рядом с Антоном, однако его вид всячески давал ей понять, что в одиночестве ему будет спокойнее и ей лучше не лезть. Класс расселся по местам и преподаватель с голубыми глазами, которые Антон вроде и обожает и ненавидит, начал урок.