Имя

Тянь просыпается с бешено колотящимся сердцем. Резко садится. Перед глазами темнеет, руки слегка подрагивают, дышать тяжело. Мутные кошмары — привычное дело. Самое стрёмное в том, что даже не вспомнить, что снилось. Он переводит взгляд на серое небо за панорамными окнами студии. Думает, почему не проснулся от будильника, и сразу вспоминает. Выходные. Отвратительные два дня наедине с собой. Ему нужна сигарета, кофе и кто-то рядом. Тянь устал проводить время со своими мыслями. С постоянным смутным беспокойством: о брате, о будущем, которое уже расписано на годы, об учебе, ведь надо держать планку. Эту тревогу не заглушает музыка, не заглушают тренировки или алкоголь. Теперь появились фоновые мысли о Рыжем. Хэ снова и снова вспоминает их диалоги, прокручивает в голове с разными интонациями. Вспоминает внешность Гуаня, как какой-то паззл. Янтарные глаза, полные ярости, жилистое тело, хриплый голос. Возможно, такая зацикленность — что-то нездоровое. Но как-то плевать. Он заставляет себя встать. Заставляет себя принять душ. После душа заваривает кофе и закуривает. Садится за учебники, перебарывая желание затушить о них сигарету. Вместо этого, делает глоток кофе и пробегает глазами по первой странице с заданиями. Тянь не просто делает уроки на неделю вперед, а просматривает следующие параграфы, чтобы опережать программу. Отрывается от учебников только ради коротких тренировок. Прямо в студии висит баскетбольное кольцо, и он делает пару бросков. Потом подтягивания и отжимания. Все необходимое, чтобы сохранить тело в форме. Привычка тренироваться появилась после пары лет в резиденции семьи Хэ рядом с братом и Цю Гэ. Тогда ему даже не сказали, зачем везут за город. Просто в четырнадцать забрали от матери, посадив в бронированную тачку. Кажется, напоследок ей сказали о том, что её сыну пора стать мужчиной. Мама обнимала его и плакала, уткнувшись в плечо Тяня, который уже тогда был выше. Успокаивая, он гладил ее по спине и светлым волосам. Стараясь запомнить каждую минуту этого прощания. Больше они не виделись. Жизнь изменилась. В ней появился водитель, который отвозил в школу. Появился Цю Гэ, который приезжал три раза в неделю, загружал тренировками и сваливал, а на выходных учил стрелять. Появился тренер по рукопашному бою, нанятый братом. Все эти меры не оставили вопросов, для какой жизни его готовят. После двух лет упорных тренировок и отличной учебы Тянь добился того, чтобы ему разрешили переехать в квартиру дяди. Это вовсе не было связано с вылетом Чэна и его телохранителя в Токио на несколько месяцев. Ему разрешили жить отдельно с несколькими условиями: отличная успеваемость, продолжение тренировок, приезд к отцу в Токио каждые три месяца на пару недель. Хэ живет в квартире дяди второй год. За это время коробки с неразобранными вещами покрылись слоем пыли, на столе появилась пепельница, полная окурков, а на холодильнике — номера доставки еды. Он смотрит на эти бумажки. Выстраивает в голове план, еще не совсем ясный. План, связанный с рыжим избитым пацаном со злостью в глазах и проколами в ушах.

***

Хэ сидит в столовой, слушает историю Цзяня. Тот говорит, активно жестикулируя и иногда повышая голос, в котором порой проскакивают истеричные нотки. Забыв про давно остывшую еду, рассказывает, как его похитили из собственной квартиры. Он действительно не появлялся в школе неделю, а Чжань все это время сходил с ума от беспокойства. Дергающийся Чжэнси, каждые пять минут проверяющий, не исчезло ли имя белобрысого с запястья — отдельный вид искусства. Главное — вернулся же. Чуть более дерганный и со страхом одиночества, но вернулся. Чжэнси стал больше его опекать, если это вообще было возможно. Поэтому Тянь не удивляется, когда тот предлагает своему неразлучнику: — Сегодня будешь ночевать со мной. Подобные фразы между этими двумя уже стали чем-то привычным с тех пор, как на запястье Чжаня появилось «Цзянь И». Видимо, он тогда смирился, что белобрысый долбанько — его родственная душа. Смирился, открыл запястье и остался рядом. Только Цзянь до сих пор продолжает ярко реагировать на подобные фразы своего соулмейта. Словно не может поверить своему счастью. Он издает восторженный писк, прижимается к Чжэнси. Старается обнять его руками и ногами, как огромная коала. — Хочешь сделать со мной что-то неприличное? Тот не сопротивляется, только слегка краснеет. Хэ переводит взгляд за их спины и подскакивает. За окнами столовой Рыжий. Идет, садится на скамейку под деревом. Устало запрокидывает голову, вздыхает, смотря на желтоватые листья. Потом копается в сумке, доставая сэндвич. Взгляд оторвать невозможно. Слишком любопытно наблюдать за парнем, когда тот не дергается и не орет. Когда тот ведет себя как нормальный человек. Тянь сам не понимает, как встает и направляется на школьный двор. Мо, заметив его выходящим из здания, сразу напрягается. Запихивает сэндвич в какой-то бумажный пакет и убирает в сумку, собирается вставать. Но Тянь быстрее. Тянь уже подошел и схватил за плечо, припечатав к скамейке. Рыжий отклоняется, уходя от прикосновения, смотрит снизу-вверх. — Я принес рубашку. Что еще надо? Проскакивает мысль: «Тебя. Желательно у меня в студии и на коленях». — Дело есть. Прибыльное. — Ну так иди делай, чё. Гуань даже не задумался над ответом. Ему, видимо, очевидно — нечего тут думать. Общих дел у них быть просто не может. Это злит. Потому что неправильно. Потому что где-то Вселенная дала сбой и появился человек, который не хочет иметь с Тянем ничего общего. Только вот у всех есть своя цена. — Ты умеешь готовить? Рыжий встает, отходит на пару шагов. Шипит: — Пошел нахуй. — Пятьсот юаней за ужин. Платить кому-то за проведенное с тобой время абсурдно, но иногда просто нет другого выхода. Мо подвисает. Пару раз моргает, пытаясь обдумать услышанное. Хмурится. Пытается понять, в чем тут наёб. Тянь дожимает: — Я серьезно. Рядом раздается возглас: — Да ладно! Цзянь И восторженно смотрит на них, стоя рядом со своим неразлучником. — Будете ужинать? И нас не позвали? Гуань чуть крепче сжимает лямку сумки. Переминается с ноги на ногу, оглядывается по сторонам. Хочет свалить. Но, видимо, получить бабки за ужин хочет больше, потому что смотрит Тяню в глаза, припечатывает: — Пятьсот юаней. Тот довольно улыбается. — После уроков. Подождёшь и пойдем ко мне. — Подождем, — поправляет Цзянь, — столько лет дружим. Заметь, не месяцев, лет. И нет, чтобы хоть раз позвал в гости! Бессовестный. Нет, нет. В этот раз ты не отвертишься, и мы все вкусно покушаем. Вообще, впервые вижу, чтобы наш мистер «Угрюм и пиздат» на такой скорости рванул из столовой. Наверное, ты готовишь просто потрясающе, да? И вопросительно смотрит на Рыжего. Рыжий старается адаптироваться к такому количеству болтовни. Аппетит пропал. Зато появилось желание перемахнуть за школьный забор и свалить нахуй. Он действительно сваливает, но на уроки.

***

Ребята ждут у ворот после школы. Тот, который Цзянь И, слегка приплясывает от нетерпения. СДВГ у него, что ли? Зато второй — с ежиком русых волос — стоит спокойно, копается в телефоне и выглядит самым адекватным. Возможно, Гуань смог бы с ним общаться, если бы не два клоуна, которые идут бонусом. Тянь оказывается рядом мгновенно. Закидывает руку на плечо, шепчет на ухо: — Пошли? Рыжий бьёт его локтем под ребра. Отходит на шаг в сторону. Рычит: — Да ты заебал. Что за конченная привычка так делать? Хэ смеется и поднимает руки, мол, сдаюсь. Они идут недолго. Цзянь с Чжэнси впереди, Гуань с Тянем сзади. Мажор успевает выкурить пару сигарет. Рыжий только отворачивается, стараясь дышать реже. Борясь с желанием стрельнуть одну. Потому что сигареты пахнут отличным табаком. Табаком, который не будет слишком сильно бить в голову и оставлять горечь на языке. По дороге покупают продукты. На вопрос, что приготовить, Тянь только пожимает плечами, хотя наверняка знает названия десятка ресторанных блюд. Зато Цзянь громко восклицает: — Мясо! Заставив обернуться половину магазина. Приходится взять мясо, лишь бы он заткнулся.

***

Они входят в высотку из стекла и бетона. Не то чтобы Рыжий ожидал меньшего. С первого взгляда ясно — тут очень дорого жить. Девушка за стойкой выдавливает дежурную улыбку при виде Тяня. Говорит с легким поклоном: — Добрый день, Господин Хэ. В груди ворочается раздражение. Этот мажорчик младше девушки лет на пять и, надо же, «господин». Достаточно денег, чтобы мир был готов встать перед тобой на колени. Они поднимаются на последний этаж. Лифт едет почти бесшумно, а когда останавливается — звучит простенькая мелодия. В квартире Цзянь восклицает: — Вот это хоромы! Чжэнси кивает в знак солидарности. Рыжий мельком осматривает огромное пространство. Ежится. Потому что пусто. Потому что в углу все еще стоят коробки и нет даже намека на то, что тут давно живет человек. На миг задерживает взгляд на панорамном окне. Красиво. Быстро отводит взгляд, когда чувствует, что мажор на него смотрит. Наступает носками убитых кед на пятки, сбрасывая. Идет на кухню. Ему просто нужны деньги. Пятьсот юаней — в пять раз больше, чем ему платит за драки Шэ Ли, и точно больше того, что он получает, работая в магазине. На кухне бросает взгляд на пепельницу с окурками, подходит к холодильнику. Вздыхает, когда видит остатки каких-то соусов и скисшее молоко. Все. Больше ничего нет. Он косится на Тяня, который застыл в дверном проеме, скрестив руки на груди. Брюнет не выглядит исхудавшим. Неудивительно с учетом того, сколько наклеек с номерами доставок на холодильнике. Рыжий ставит пакет с продуктами на стол. Находит в одном из шкафчиков коробку со специями. Быстро перебирает пакетики, пытаясь понять, откуда они вообще взялись. Тянь говорит едва слышно: — Пытался научиться готовить. Как-то не получилось. Мо фыркает, рассматривая дату изготовления. — Два года назад? Тот только разводит руками. Идеальный звездный мальчик оказался не таким уж идеальным. От этого на секунду становится легче. Хочется спросить, сколько он так живет один, но Мо сдерживается. Еще чего не хватало, проявить интерес к этому уебану. Гуань рассеянно думает, что, если будет продолжать готовить, надо закупить еще специй и каждый раз покупать продукты. И сразу отгоняет такие мысли. Еще не известно, заплатят ли ему вообще за работу и насколько странно это будет. Все уже достаточно странно, потому что Хэ наблюдает. Чуть склонив голову, так, что челка закрывает глаза, поэтому выражение лица не разобрать. Кажется, словно задумался, рассматривая парня на своей кухне. Рыжий старательно его игнорирует, но быстро не выдерживает. — Свали. Иди вон к этим двоим, — указывает рукой в сторону гостиной. Чжань с Цзянем уже оккупировали диван. Чжэнси изучает диск с какой-то игрой, Цзянь смотрит через его плечо, дыша практически на ухо. Хэ только подходит ближе, садится за стол, вытягивает под ним длинные ноги и расслаблено потягивается. Как большой черный кот, только что не мурчит от удовольствия. Он так и сидит, пока Рыжий разбирает продукты и нарезает мясо. Сидит, пока Рыжий ставит рис вариться и одновременно занимается овощами и маринадом. Когда мясо уже почти готово, Мо оборачивается и видит на столе конверт с деньгами. Пытается понять, как Хэ умудрился бесшумно сходить за деньгами и вернуться обратно. Становится слегка жутко. Он берет конверт и быстро пересчитывает юани. Тысяча. Застывает, смотря на Тяня, сжимая в руке купюры: — Вот не надо тут делать подачки. Тот выглядит на удивление серьезным. — Это чтобы ты остался на ужин. Останешься же? И зовет Цзяня и Чжаня за стол. Рыжий вздыхает, убирает деньги в сумку с учебниками. Садится рядом. Всего один вечер, и они с мамой смогут протянуть целую неделю.