Имя

Рыжий волнуется, когда все садятся за стол. Эти трое явно знакомы не один год. У них есть общие шутки и совместные истории. И взаимопонимание такое, когда даже в тишине комфортно. Лучшее решение — не высовываться до конца ужина. Тихо сидеть, слушая чужие истории и свалить при первой возможности. Он наблюдает, как ребята пробуют мясо. Внимательно следит за их лицами, пытаясь понять, не слишком ли остро или солено. Реакция других — важнейшая часть готовки. Доказательство, что время было потрачено не зря. Гуань чувствует гордость хорошего повара, когда Цзянь стонет от удовольствия и набрасывается на еду так, словно не ел минимум неделю. Тянь с Чжэнси тоже начинают есть. Хэ удовлетворенно хмыкает, смотрит прямо в глаза, говорит: — Вкусно. И треплет по волосам. Ничего не значащий дружеский жест. Только вот друзья не пропускают волосы сквозь пальцы и не опускают потом руку на шею. Рыжий напрягается, пытается сосредоточиться на еде. Ждет, пока мажор уберет руку. Тот ее действительно убирает, перед этим проведя по шее и слегка сжав пальцы. Повисает молчание. Как раз то, чего так боялся Мо. Нескольких секунд тишины должно хватить, чтобы все поняли, насколько он тут лишний. Тишину нарушает Цзянь, оторвавшийся от еды. Уставившись на Рыжего, восклицает: — Ты же не слышал историю, как меня похитили! До конца не прожевав, начинает вдохновенно рассказывать. Наплевав на то, что вываливает информацию на человека, с которым познакомился буквально несколько часов назад. Странный парень. Да и сама история, про кучу вооруженных бугаев, врывающихся в квартиру, не слишком правдоподобная. Кажется, будто Тянь и Чжань сейчас заржут или как-то иначе выдадут пиздеж белобрысого, но те сидят с серьезными лицами. Момент, когда все говорят, что это шутка, так и не наступает. В конце истории белобрысый жалуется: — Даже справку о пропуске уроков невозможно сделать. Мама, конечно, звонила в школу, но им все равно. Говорят, невозможно из-за семейных дел так долго пропадать. Теперь оставляют на дополнительные, — широко распахивает глаза, — математика и физика два раза в неделю. Мозг после такого просто кипит. Если бы не мой любимка, объясняющий задания… И прижимается к Чжаню. Кладет голову ему на плечо, притирается. Прикрывает глаза, прижимаясь ближе, вдыхая родной запах. Чжэнси его приобнимает. Это что-то точно из другой Вселенной. Два парня лапаются. Докатились. Гуань чувствует взгляд Тяня на своем лице и опускает голову, ковыряет палочками еду. Под столом прижимается теплое бедро. Попытки отодвинуться заканчиваются тем, что мажор только прижимается плотнее. Тянь выглядит сосредоточенным на еде. Правая рука сжимает палочки, левая — опустилась на колено Мо. И это — однозначно перебор. Гуань вскакивает, чуть не перевернув стол. Под растерянными взглядами Цзяня и Чжаня, начинает собирать посуду. Мысленно благодарит всех богов, что руки не дрожат, а лицо не сильно покраснело. С грохотом ставит грязные тарелки в раковину, ищет моющее средство. Думает, что эти два дебила напротив могли заметить, как Хэ к нему клеился. Заметить и подумать хуй знает что. Но когда оборачивается, понимает — не заметили. А даже если заметили, благополучно забыли. Эти двое в своем мире. Чжэнси вытирает уголок губ Цзяня салфеткой. Его соулмейт охотно подставляет лицо. Какое же гейство. Рыжий думает, что сделал бы, если бы кто-то позволил себе вытереть ему губы. Скорее всего, прописал бы с ноги под столом, а потом впечатал бы рожей в столешницу. Мажор смотрит на него, улыбается и трогает кончиком языка уголок губы. Вот же ж блять. Гуань отворачивается. Хватает какую-то губку и моющее средство. Смотрит на тарелки и пытается найти взаимосвязь, но мозг словно закоротило. В итоге упирается руками в край раковины. Слегка горбится, пытаясь собраться с мыслями. Считает вдохи и выдохи. Когда достаточно приходит в себя, начинает мыть посуду, краем уха слушая, как парни обсуждают тренировки по баскетболу. Он ставит последнюю тарелку в сушилку и вытирает руки полотенцем, когда Чжань говорит: — Нам пора. Скоро автобусы перестанут ходить, и надо успеть сделать уроки. Голова Цзяня лежит на его плече. Он смотрит на своего соулмейта почти умоляюще: — Я так устал и наелся. Давай ночевать тут? Чжань отрицательно мотает головой, и белобрысый, кряхтя и охая, выбирается из-за стола.

***

Из студии они выходят вчетвером. Цзянь идет рядом с Рыжим. Говорит, что им надо узнать друг друга получше. Что он уже создал общий чат и у него на их компанию грандиозные планы. Музыкальная группа, школьный фестиваль, тренировки по баскетболу и совместные поездки — только малая часть. Все это звучит прекрасно для того, у кого достаточно свободного времени. У Гуаня нет сил его переубеждать. Он мысленно составляет список дел: выйти из этого гребанного чата, сменить номер телефона и школу, чтобы наверняка. Цзянь не замечает. Цзянь на своей волне бесконечного пиздежа: — Ты оказался гораздо лучше, чем я думал. Этот хмурый взгляд, а еще слухи. Потом начинает пересказывать школьные сплетни. Мо почти не обращает внимание на то, что тот рассказывает, все равно уже слышал. Просто старается сосредоточиться на этом вечере. На прохладе. На фонарях, которые начали зажигаться. Он давно не прогуливался с кем-то. Всегда один, с громкой музыкой в наушниках. Всегда спешит: на работу, на учебу, на бой, организованный Змеем. Они прощаются на перекрестке. Цзянь заверяет, что ужинать всем вместе — отличная традиция. Чжэнси только кивает и поднимает руку, прощаясь. Рыжий смотрит, как эти двое скрываются за поворотом и направляется к своему дому. Понимает, что Тянь идет следом. Мажор мычит и расслабленно потягивается. Ведет себя так, словно совместные прогулки вечерами — обычное дело. Словно он не уходит сейчас все дальше от собственной квартиры. Мо не выдерживает. Останавливается. — Нам не по пути. Тянь тоже останавливается, окидывает взглядом и качает головой: — Неа, по пути, — потом, словно вспомнив что-то, продолжает, — кстати, рядом с твоим домом продают сигареты? Уверен, у них есть одна марка, которой нет у меня на районе. Рыжий фыркает. Да уж. В том стрёмном киоске около его дома можно купить что угодно, но не дорогущие сигареты. — Придумай что-нибудь получше. — Не хочу возвращаться в студию. Там тихо. Фраза произнесена нейтральным тоном. Простая констатация факта. Только вот от едва слышной тоски грудь начинает болеть и появляется смутное беспокойство. Это выбивает из колеи. Рыжий искренне не понимает: ему-то чего переживать? Тянь игриво толкает его плечом, спрашивает: — Ну что, пригласишь на чай? Гуань отодвигается. — Будешь пить свой чай на лестничной клетке. — Я согласен. Голос мажора звучит серьезно, а глаза потемнели из-за расширившихся зрачков. Они останавливаются около подъезда, и кажется, что ничего страшного не случится, если действительно вынести чай. Мама сегодня должна была остаться на ночную смену. Мелькает мысль, что, возможно, Тянь почувствует разницу между их квартирами. Квартира семьи Мо примерно в пять раз меньше студии. Поэтому, открывая дверь подъезда, Гуань просит: — Не ходи за мной. Уже на окончании фразы понимая: не послушал. Хэ зашёл в подъезд и беззвучно идёт следом. Рыжий устало трёт лицо: — Какой же ты уебан. Он понимает свою ошибку, когда открывает дверь в квартиру. На кухне горит свет, а в гостиной работает телевизор. Гуань оборачивается. Силуэт Тяня едва виден в темноте подъезда. Янлин точно не должна видеть Хэ. Мо хочет попросить, чтобы тот ушел, но не успевает. Мама выходит из кухни, беззаботно говорит: — И где тебя носило? Застывает, уставившись сыну за плечо. Смотрит на Тяня и бледнеет. Рыжий пятится назад, на лестничную площадку, быстро говорит: — Все в порядке, мам. Захлопывает дверь. Они стоят в молчании. Не понятно с чего начать и как вообще это объяснить. Конечно, Янлин запомнила того мужика, который приходил к отцу с предложением помощи в открытии ресторана. Запомнила и возненавидела на всю оставшуюся жизнь. Хэ сканирует его лицо. Из Гуаня словно разом выкачали все силы. Он отходит, садится на лестницу. Смотрит, как мажор закуривает. Зажигалка на миг освещает нижнюю часть лица. Впалые щеки, длинные ресницы и синяки под глазами. Не нужно ему было покупать сигареты. — Пиздабол. Тот выдыхает дым, игнорируя. Думает о чем-то своем. Подходит, садится рядом, слегка соприкасаясь одеждой. — Что Чэн сделал вашей семье? Рыжий в душе не ебет, кто такой этот Чэн. — В таком случае, Чэну уже за пятьдесят. Лицо Хэ становится жёстче. Он крепко сжимает зубы. Все его тело напрягается. Тянь щелкает зажигалкой в попытке успокоиться. Крошечный язычок пламени на долю секунды появляется и исчезает. Едва слышно произносит: — Лучше бы это был Чэн. Гуань отводит взгляд. Хэ поднимает руку, словно собирается взять его за подбородок. Заглянуть в глаза и увидеть в них страх. Страх семилетнего пацана, который однажды зашёл в холодильное помещение ресторана отца и увидел там каких-то мужиков, которые тащили труп. В большом черном пакете, из которого текла кровь. Тогда отец вывел его из холодильника. Присел перед ним на корточки, заглянул в глаза. Пригладил руками волосы. Сказал, что это временно. Сказал, что такова плата за помещение ресторана и безопасность. Тянь отводит руку, так и не прикоснувшись, собирается вставать. — Я пошел. Во фразе — печаль и одиночество. Словно он очень хотел бы остаться, но нельзя, не позволят. Рыжий только вздыхает. На секунду представляет, что бы сам чувствовал, возвращаясь в огромную пустую студию. В тишину и темноту. Смотрит на дверь, задумчиво кусая нижнюю губу. — Сиди тут. Он действительно выносит им две кружки зелёного чая. Не то чтобы он знал, какой чай пьет этот уебан. Тянь не жалуется. Осторожно берет кружку в руки. Греется. Прислоняется плечом. Ступеньки холодят кожу, а плечо сидящего рядом парня теплое. Они сидят так какое-то время, боясь нарушить тишину и странное взаимопонимание. Тянь тушит сигарету и иногда делает глотки чая. Гуань просто смотрит перед собой и думает, как до такого докатился. Старается не смотреть на мажора. Даже когда чувствует его взгляд. В итоге не выдерживает и поворачивается. Их лица оказываются близко. Взгляд Тяня блуждает по нижней части лица Рыжего. Сонный и расслабленный. Ласковый. Хочется взять его за подбородок и резко дёрнуть вверх. Чтобы отвернулся. Тянь слегка наклоняется вперёд. Между их лицами буквально несколько сантиметров. Дыхание смешивается. Рыжий не понимает, что происходит. Он смотрит в обдолбанные черные глаза. Смотрит на длинные ресницы и синяки под глазами. Чувствует запах сигарет и дорогих духов с нотками миндаля. Чувствует тепло чужого тела и задерживает дыхание, когда Тянь наклоняется еще ближе. Этажом выше хлопает дверь. Рыжий вздрагивает, отшатывается. Ударяется затылком о стену сзади. Зубы клацают, в голове звенит. Он пытается понять, что за поебень сейчас была. Тянь моргает. Кажется, приходит в себя, тихо говорит: — Знаешь, это первый раз, когда меня пригласили на чай и действительно его вынесли. Улыбается, игриво двигает бровями. Только вот губы слишком плотно сжаты и улыбка не касается глаз. Ему тоже надо время, чтобы обдумать произошедшее. Мо отворачивается. Понимает, что идти у мажора на поводу — изначально хуевая идея. Поверил тут его байкам про одиночество. Если так одиноко — пусть тащит одноклассниц в студию или проводит время с двумя неразлучниками. — И последний. Встаёт, забирает кружки. — Хочешь сказать, что в следующий раз чая не будет? Гуань только вскидывает средний палец, скрываясь за дверью квартиры. Ему надо спрятать покрасневшее лицо и объяснить матери, что это вообще сейчас было.