сотканные пути

      Под столетними дубами раскинулись широкие тени, а между крупных листов то и дело проникал солнечный свет. Им понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Немного кружилась голова, на внутренней стороне век плясали разноцветные мушки. Пока Ранпо растирал отвыкшие от ярких красок глаза, Эдгар внимательно осмотрелся по сторонам.       Они находились на поляне, окруженной смешанным лесом. Под ногами стелился темно-оливковый травяной ковер, украшенный узорами клевера, цикория, одуванчиков и еще каких-то полевых цветов, названий которых Аллан не знал. В тени ближайшего дуба стояли, прислонившись к стволу, два велосипеда. По удовлетворенно кивнул — все, как он и задумывал.       — Что это за место? — Ранпо увлеченно рассматривал только что сорванный ярко-желтый одуванчик. — Там было что-то про восток.       — Верно. Мы в окрестностях Ричмонда, штат Вирджиния.       — Тут воздух другой.       После перемещения изменилась и их одежда — вместо теплых свитеров по плечам свободно струились воздушные хлопковые рубашки навыпуск, раздуваемые приятно-прохладным бризом.       — Рядом есть водоем? — вдруг спросил Ранпо.       — Ничего-то от тебя не утаишь.       В ответ Эдогава согласно закивал, мол, конечно, даже не пытайся.       — Да, недалеко есть озеро. Совсем небольшое, я даже не знаю его названия.       — Ты же покажешь дорогу?       — Разумеется.       Они взобрались на велосипеды и покатили по широкой протоптанной дорожке. Ранпо то и дело норовил его обогнать, как будто у них было какое-то негласное соревнование, а за победу ему полагался ценный приз. Вырвавшись вперед, он отъезжал на несколько десятков метров и всякий раз останавливался, дожидаясь Аллана, потому что не знал дороги. Его волосы растрепались, щеки порозовели, а на лбу выступила испарина, и все же в этот момент он казался По самым прекрасным и счастливым созданием на свете с этим всегда прищуренным хитрым взглядом и лисьей улыбкой. Дождавшись своего приятеля, Ранпо снова пускался в путь, приникнув ближе к рулю, а Эдгар вновь оставался позади, жадно хватая воздух в попытке отдышаться.       Весь его мир сейчас состоял из поскрипывающих под ногами педалей, свиста ветра в ушах и темной макушки, что маячила перед ним, перестраиваясь то в правый, то в левый ряд, словно нарочно не давая догнать, поравняться. Так близко и все еще недосягаемо. Как солнце. Подберешься чуть ближе — и опалишь свои крылья. До этого дня Эдгар был осторожен, боялся обжечься, ошибиться, навсегда оставить выжженное на коже напоминание о недостижимости солнца. Сейчас подобные мысли казались ему кощунством. Как можно упустить такой шанс? Как можно не попытаться?       О, какую высокую цену он готов заплатить за шанс всегда быть рядом со своим солнцем — единственным светилом в мрачной темноте его жизни. Если бы Ранпо только знал… а впрочем, разве такой как он может не знать? Разве ему, дающему с беспрекословием древнего оракула ответ на любую загадку, может быть недоступно хоть что-то?       — Эй, ты меня вообще слушаешь? — его дернули за рукав, и от неожиданности По резко затормозил, поднимая колесами клубы пыли.       Эдогава остановился рядом, не выглядя при этом ни на йоту виноватым.       — Я говорю, смотри, сколько яблок! — он ткнул пальцем куда-то левее направления дороги.       Эдгар повернулся в указанную сторону, отмечая про себя, что тыкать пальцем вообще-то не очень вежливо, но тут же одернул себя. Ранпо и вежливость — вещи практически несовместимые. Так же, как Ранпо и тактичность или Ранпо и субординация… Но речь не о том.       Слева от дороги, по которой они держали свой путь, раскинулся яблоневый сад. Усыпанные румяными фруктами ветви тяжело клонились к земле, и невысокие деревца казались оттого еще ниже. Конечно же Аллан знал об этом месте. Более того, он рассчитывал, что сад привлечет внимание Эдогавы. И не прогадал — тот уже бежал к ближайшему дереву, оставив своего железного коня лежать прямо на дороге. Обезоруживающая беспечность. Хотя в этом месте и не было никого, кому мог помешать брошенный на землю велосипед.       Эдгар вдруг замер, пораженный этой мыслью — до того, казалось бы, очевидной для него — создателя этого места. Пускай окружающий мир не был настоящим, пускай время, проведенное здесь, не могло длиться вечно, прямо здесь и сейчас, в этой маленькой вселенной, ограниченной лишь фантазией, их вселенной, они были одни. Две души, добровольно нырнувшие в океан пространства, сотканного разумом одного из них ради другого. Тайное убежище, застрявшее между материальной реальностью и эфемерной мечтой. Вход сюда преграждает замок, что запрятан внутри эдгарова сердца, а ключ есть только у одного человека.       — Ну, что ты встал как вкопанный? Помоги мне!       И Эдгар последовал на зов, потому что и не мог поступить иначе. Он подошел ближе, собираясь достать до ветки, до которой не мог дотянуться Ранпо.       — Не так! Подсади меня, — Эдогава похлопал его по спине, намекая, что По должен пригнуться. Аллан послушно склонился, позволяя детективу забраться сверху, а затем стал медленно приподниматься. Эдгар никогда не отличался физической силой, а Ранпо явно был потяжелее любой книги, но за ощущение чужих рук, крепко сжимающих его плечи, Эдгар был готов на любые спортивные подвиги.       — Ты слишком много думаешь.       От прозвучавшего в нескольких сантиметрах от его уха голоса По едва не уронил свою ценную ношу.       — Что?       — Говорю, голова твоя забита всякими глупостями! И лицо такое, будто ты вычисляешь квадратный корень из 32147.       Пока Эдгар соображал, что ему ответить на это обличающее высказывание, Ранпо оттолкнулся от его спины, перелез на ветку яблони, и, обхватив дерево, принялся подниматься вверх по стволу. Да еще и так быстро, будто занимался этим всю жизнь.       — Погоди, Ранпо! Это же опасно.       — Не зевай! — наверху зашуршала листва, и прямо Эдгару в лицо полетело круглое как мячик яблоко. Аллан едва успел отскочить в сторону. Он взялся за подол рубашки, натягивая его на манер сети, готовясь ловить следующее яблоко.       Когда добычи было собрано достаточно, Ранпо спрыгнул с нижней ветви, подаваясь по инерции чуть вперед и почти падая в эдгаровы объятия.       — Вот здесь, — находясь непозволительно близко, Эдогава ткнул пальцем в чужой лоб, — слишком много мыслей. Я даже слышу, как они ворочаются. Прекращай.       — Прекращать что?       — Эту бурную мыслительную деятельность! — Ранпо несильно щелкнул его по лбу. — Давай лучше перекусим.       Яблоки глянцево поблескивали своими зрелыми алыми бочками и были сказочно вкусны.       — Насколько же удивительна твоя способность, раз может создавать еду из воздуха. Это ж прямо мечта! — прокомментировал Ранпо, похрустывая сочной мякотью.       Его губы блестели от яблочного сока, и Эдгар, чувствуя, как краснеют кончики ушей, подумал о том, какие бы они были на вкус. Сладковато-кислые, как само яблоко, или… Он встряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и огляделся в поисках хоть чего-нибудь, на что можно переключить внимание. Ранпо, тем временем, расправился с последним яблоком и разлегся на траве, подложив руки под голову, и глядя прямо в бездонное голубое небо. Яркие солнечные лучи путались в его растрепанных волосах, заставляли щурить глаза. Темные ресницы легонько подрагивали.       Эдгар сам не заметил, как принялся один за другим срывать одуванчики. Немного поразмыслив, начал обвязывать стебельки, сплетая их в венок.       — Яблоки появляются в августе, а одуванчики цветут в мае. Какой тут месяц? — спросил Ранпо, по-прежнему не открывая глаз.       — Я не знал, что может тебе понравиться, поэтому добавил в книгу все и сразу. Так что в этом месте одновременно уживаются весна и лето.       Ранпо вздохнул.       — Удивительно.       Аллан ждал, что он продолжит свою мысль, но Эдогава молчал. Что именно удивительно — его способность, это место или тот факт, что По так старался угадать его предпочтения? Неужели Ранпо настолько жесток, что оставит его в неведении?       — Ну вот опять.       — М?       — Опять думаешь не о том.       Эдгар всерьез обеспокоился, что каким-то таинственным образом Ранпо прочел его мысли. Новоявленный телепат все еще грелся в лучах солнца и даже не думал смотреть в его сторону.       — О чем же мне тогда думать?       — Да ни о чем! Ты же говорил, что это место должно помочь отдохнуть. А на отдыхе обычно много не думают.       На это ему уже нечего было возразить. Он поглядел на почти законченный венок в своих руках — ярко-желтые пушистые цветы походили на горсть авантюринов.       — Что это?       Неожиданно поднявшийся с травы Ранпо с любопытством поглядывал на венок.       — Это тебе.       Цветочная корона опустилась на темную макушку и тут же немного сползла набок. На лице Ранпо отразилась смесь удивления и восторга. Он забавно скосил глаза и осторожно потрогал свой новый головной убор.       На языке цветов одуванчик означает улыбку, счастье, желание оставить в памяти дорогой сердцу момент. Эдгар не был уверен, что Ранпо знал об этом — вряд ли он интересуется подобной романтической чепухой. Но этот цветок как нельзя лучше подходил ему сейчас. Ранпо — солнце, одуванчик — тоже солнце, только маленькое.       Эдогава полез в карман одной рукой, а другой перехватил запястье Аллана. Через мгновение ему на ладонь опустилась конфета в цветастом фантике.       — А это тебе!       — Спасибо.       Ранпо широко улыбнулся, прищуривая глаза, а потом вдруг подскочил, отряхивая колени.       — Ты говорил, тут есть озеро?       Вот же неугомонный. И где он только берет столько энергии? Или, может, все дело в хорошей погоде?       Эдгар кивнул.       — Хочешь туда?       — Я думал, ты уж не спросишь. Конечно!       Они вернулись к дороге и своим велосипедам и покатили вниз по тропинке. На этот раз Эдогава гнал впереди, позволяя Аллану показывать путь.       Бьющий в лицо ветер откидывал с лица длинную челку и шумел в ушах. Ветер в голове… иногда Эдгару этого не хватало. Может об этом говорил Ранпо? Убрать подальше тяжелые думы и позволить себе быть легкомысленным. Хотя бы чуть-чуть. Подарит ли это чувство радости, свободы? Стоило попытаться.       Деревья мелькали по обеим сторонам дороги, сливаясь в одну большую зеленую кляксу на периферии зрения. Ранпо подгонял и подгонял, хотя казалось, что крутить педали быстрее уже невозможно. Ноги начинали болеть от нагрузки, но сейчас это было неважно. Впервые за долгое время он мог дышать свободно, полной грудью, без давящего ощущения сверху.       Вдалеке заблестели на воде солнечные блики. Уже близко. Через несколько минут они были на месте. От панорамы захватывало дух: один берег озера — тот, где они находились — был почти на одном уровне с водоемом, в то время, как противоположный возвышался неровной горкой, поросшей соснами, зеркальная гладь озера простиралась на десятки метров вперед и отражала начавшее уже клониться к горизонту солнце.       В зарослях камышей прятались утки, выдавая себя периодичным кряканьем. Ранпо тут же взбрело в голову их покормить. Эдгар только руками развел — мол, такого он не предусмотрел. Но Эдогава не отчаялся — покопался в карманах брюк и достал горсть уже зачерствевших хлебных крошек. О том, откуда это добро взялось в чужих карманах, Аллан предпочел не думать. Он смотрел на то, как детектив подзывает уток и готовится кинуть им угощение, как вдруг его настигло осознание.       — Ранпо, стой!       Эдогава замер, уже протянув руку к проявившей любопытство птице.       — Ну, что еще? — он недовольно покосился на По через плечо.       — Уткам нельзя хлеб, — Эдгар нахмурил лоб, воскрешая в памяти недавно прочитанную заметку в газете. — Он им никакой пользы не принесет. Взрослые птицы от него только лишний вес набирают, а утята не развиваются полноценно.       Ранпо пару раз моргнул и ляпнул:       — Но ведь это ненастоящий мир. И утки… ненастоящие.       — Ну… да.       Эдгар почувствовал себя глупо. Действительно, нашел, о чем заботиться — о птицах, которых даже не существует. Как он вообще мог так забыться, чтобы упустить из внимания тот факт, что они все еще находились в его книге? Но Ранпо вдруг отпрянул от зарослей камыша и сунул руку с хлебными крошками обратно в карман.       — Но ты прав. Это неподходящая еда для уток, так что я не буду их кормить, — он улыбнулся. — Даже если они ненастоящие.       На душе у Эдгара стало легче. Но не успел он расслабиться, как Ранпо скинул ботинки и ринулся прямо в озеро, закатывая на ходу штанины.       — Ранпо, ты куда?!       У берега вода была достаточно теплой. Сам По лезть в нее не решился, но его друг сполна компенсировал брызгами водные процедуры. Он прыгал, поднимал ребром ладони маленькие волны, пытался разглядеть дно, но этому мешал поднявшийся от его активных перемещений ил вперемешку с песком. Закатанные штанины все равно намокли, но едва ли его это волновало. Набегавшись по мелководью и распугав всех возможных обитателей дна озерного, Эдогава вернулся на берег.       Они сидели прямо на песке и смотрели за тем, как большой-пребольшой солнечный диск опускается все ниже и ниже.       — Похоже на яичный желток, — заметил Ранпо, кивнув на солнце.       Он отыскал где-то маленькую палочку и сейчас рисовал ею что-то на песке. Аллан пододвинулся ближе, чтобы разглядеть — это был пончик с кондитерской посыпкой.       — Уже проголодался?       — Спрашиваешь! — Ранпо потянулся и во второй раз за день лег на спину.       В ответ его живот согласно заурчал. Эдгар усмехнулся.       — Тогда, судя по всему, наше пребывание здесь подошло к концу.       Эдгар еще раз огляделся по сторонам, надеясь запечатлеть на подкорке все детали этого островка спокойствия, затем посмотрел на безмятежное лицо Ранпо, обращенное к розовеющему небу. Ах, если бы только этот день длился вечно. Если бы только они никогда не покидали этот пляж, где царило неувядающее лето. Если бы только… Но опыт прошлого доказывал, что Ранпо способен найти лазейку в любой его книге. Неважно, детектив это или идиллическая пастораль.       Конечно, По не смог бы удерживать его здесь, как ценный экспонат в коллекции бабочек. В конце концов, он не лепидоптеролог, а такие экземпляры, как Эдогава, должны летать на свободе и поражать чужие умы своими незаурядными способностями. Что до лазейки — Эдгар прописал условие, при котором они смогут вернуться обратно. Для этого надо лишь…       — Ранпо, — тихо позвал он.       Детектив приоткрыл один глаз, но, прочтя что-то во взгляде По, тут же поднялся с земли. Эдгар нашел его руку — теплую и немного шершавую от налипших песчинок.       — Я сохраню память об этом дне глубоко в своем сердце, — с этими словами он на секунду коснулся губами костяшек чужой кисти.       Ранпо прыснул со смеха, но руку не отдернул. Он шутливо пихнул Эдгара в плечо.       — Ты всегда такой драматичный!       — Знал, что ты это скажешь.       Ритуал совершен, заклинание произнесено. Поднявшийся вокруг песчаный вихрь стеной отгородил их от леса, пляжа, озера и заходящего тепло-оранжевого солнца. Их очертания постепенно истаивали, выцветали, будто краска под действием растворителя. Земля под ногами исчезла, а с ней и опора. Несколько мгновений они парили в воздухе, пока наконец ноги не коснулись паркета.       Когда песчаная буря рассеивается, Эдгар обнаруживает их обоих на полу гостиной. Ранпо потирает ушибленное при приземлении колено. Повсюду раскиданы листы эдгаровой рукописи.       — С возвращением.

***

      Они вместе устраняют бумажный беспорядок. Эдгар поправляет напоследок диванные подушки, тихонько движется в сторону прихожей, где обувается, закутывается в плащ и повязывает сверху шарф, а сам краем глаза следит за Эдогавой — тот всматривается в темноту вечера за окном, а затем решительно задергивает шторы и подходит к По. Брови сведены к переносице, он будто раздумывает над чем-то. Прежде, чем Эдгар успевает развить эту мысль, Ранпо встает на цыпочки и, неловко качнувшись вперед, клюет его в уголок губ, тут же отстраняясь.       — Спасибо тебе за сегодня.       — Не уверен, кто кого должен благодарить, — невнятно бормочет Эдгар в свой клетчатый шарф, пряча расцветший на щеках румянец.       — Серьезно, это лучший день за последнюю неделю, нет, месяц!       Эдгар встречается с ним взглядом — турмалиновые глаза мерцают в свете люстры. Или это блестит затаенное в них счастье? Последний вариант нравится ему куда больше.       — Я рад, — отвечает По, вкладывая в эти слова все переполняющие его чувства.       Сердце на миг замирает, стоит Ранпо улыбнуться. Эдгар неловко приваливается к двери.       — Ну, я пойду. Карл уже наверное заскучал без меня.       Он убежден, что если пробудет рядом с сияющим Эдогавой еще секунду, точно забудет, как дышать, и задохнется. Тогда Ранпо останется без своего преданного друга, а этого Эдгару бы очень не хотелось. Так что задыхаться нельзя ни в коем случае!       Он берется за ручку двери.       — Ты же придешь завтра?       Быстрый взгляд назад — Ранпо подобно любопытному зверьку склоняет голову на бок, руки спрятаны в карманы.       — Приду.       И улыбается сам, опережая Эдогаву.       — Хорошо.