сосед и соперник

— Так он дома? — смотря прямо в глаза, девушка уже две минуты стояла на пороге дома. Снег с улицы попадал прямо внутрь помещения, а ветер заставлял мерзнуть. — Он спит. — коротко ответил юноша, смотря на незваную гостью сверху вниз. — Я могу всё равно зайти? — чувствуя как пальцы рук и ног уже больно колит от холода, старшеклассница еле приподнимает очки ближе к переносице. — Что непонятного в словах "он спит"? Зачем тебе заходить, если нужный человек не сможет тебе ответить? Дай Бодрячку отдохнуть от твоего присутствия. — слова были грубыми. Слышать это от больного парня, что ходил по чужому дому в чужой одежде и командовал там будто бы он хозяин... Не особо приятно. Она сжала пакет с какими-то продуктами в руках. — Я его девушка. Он неделю не ходит в школу. Может я беспокоюсь? — игнорируя Великого Короля, менеджер Карасуно всё равно заходит в дом. На это волейболист закатывает глаза. — Он утром тебе звонил. — злобно фыркнув, огрызается Ойкава. — Чтобы сказать, что он опять не придет на тренировку. Не думаешь, что это заставит немного напрячься? — пройдя прямо по коридору к кухне, Киёко ставит бумажный пакет на стол. Он приятно пах и от него исходил пар. Скорее всего это была выпечка. — Не будь такой помешанной. Бодрячок-кун ведь говорил, что ему сейчас нужно побыть в тишине. — опираясь на стену, Тоору чувствовал как его виски пульсируют от присутствия этой бесячей девушки. — Тогда почему ты тут? Твоя компания может его утомить. — Шимидзу была спокойна, но слова её почему-то были острее ножа. Они не должны были звучать грубо, но всё сказанное было таким раздражающим. Она в свою очередь уже поставила чайник и вытащила пирожные. — Я сам могу о нем позаботиться. — наблюдая за тем, как девушка хозяйничала на кухне, не зная где что находится, Тоору почувствовал лёгкую гордость. В отличии от неё он хорошо ориентируется по этому помещению. Это доказывает, что он был здесь чаще неё. — Ты ведь сам болеешь. — скептически взглянув на собеседника, девушка усмехнулась. — И что? За неделю я более менее оправился. — спорит без каких-либо весомых причин и аргументов. Это заставило Киёко улыбнуться, сдержав смешок. — Чего смеешься? — Просто ты так забавно ревнуешь. — наконец-то найдя кружки, темноволосая завязывает распущенные волосы в высокий хвост, чтобы не мешались. — Я не ревную. — Правда? По твоему поведению всё кажется иначе. — Заткнись. Я не ревную. — Тогда почему ты пытаешься меня прогнать? — Меня раздражает твое присутствие. — Может тогда пойдешь к себе домой? Вы ведь соседи, тебе недалеко. Коуши будет легче, если ты сам отсюда уйдешь. Тем более у него нет опыта в лечении больных. — если подумать, то слова были правдивыми. Но Тоору не хотелось уходить, тем более оставлять Бодрячка с этой ведьмой. Да, с его стороны это было наглым и эгоистичным. Он не покидал дом белого ворона с тех пор, как подхватил заразу. Ива-чана Тоору сразу предупредил, что взял больничный. По началу Хаджиме настаивал на том, чтобы прийти. Но Ойкава кое-как смог его отговорить, убедив, что уже со следующего понедельника он будет ходить на занятия и тренировки как обычно. Ему не было настолько плохо. Он мог уже посещать уроки. Ну или по крайней мере жить у себя дома, а не у соседа. Но раз появился повод, то почему бы им не воспользоваться? — Моей компании Бодрячок-кун больше рад. — С чего ты взял? Может он и общается с тобой. Но я уверена, что ему приятнее проводить время со своей девушкой. Ойкава чувствовал как он скоро взорвётся. Хотелось вышвырнуть эту стерву из дома, оставив на улице поздним вечером в холодную погоду, прямо как бродячего щенка. А самое раздражающее это то, что она могла быть права. Всю неделю Коуши постоянно упоминал Шимидзу. "Ей нужно написать", "нужно спросить как у неё дела". Может эти фразы были вставлены местами, когда Бодрячок говорил о команде. Ведь лично о девушке он не так много болтал. Но были моменты, когда он рассказывал о Дайчи и Киёко. А Ойкаве приходилось слушать, ревнуя Сугу то к одному человеку, то к другому. Это было неприятно. — Да ты... — не успел брюнет что-то сказать, как его перебил сонный голос. — Киёко, что ты тут делаешь? — недавно проснувшийся из-за посторонних звуков юноша, стоит около дверного прохода. — С твоим любовником разговариваю. — стоя около чайника с серьезным лицом, девушка чувствует на себе удивленный взгляд обоих парней. После чего она слегка приподнимает уголки губ. — У тебя странное чувство юмора. — сказал Коуши, подойдя ближе к подруге. — Родители не будут ругать, что ты гуляешь? Уже десять вечера. — Я всего на полчаса. А потом сразу домой. До комендантского часа успею. — отвечает старшеклассница, пожав плечами. — Я тогда закажу тебе такси, когда уходить соберешься. Но в следующий раз старайся приходить не так поздно. Киёко, сейчас зима, тем более ты девушка. Всякое может быть. — нахмурив свои брови, юноша выглядел чутка обеспокоенным. Это бесило. Он так опекает её. Так еще и по имени называет. — Я знаю. Всё будет впорядке. — этот диалог всё сильнее действовал на нервы. Они только между собой разговаривают, игнорируя присутствие еще одного человека. Тоору ведь не дух. Неужели нельзя друг от друга отвлечься. — Кхм, — издав кашель, ученик Сейджо пытался обратить на себя внимание. Оба ворона синхронно обернулись на звук. — Как ты себя чувствуешь, Ойкава? — спросил Бодрячок, всё ещё стоя возле подруги. Было обидно. Почему он называет его по фамилии, хотя раньше мог с легкостью говорить "Тоору". При этом к своей бесячей девушке он относится по особенному. Разве не Мистер Бодрячок говорил как ему нравится компания Ойкавы, как ему приятно с ним целоваться. Сейчас он показывает себя так, что противоречит собственным словам. — Плохо. — буркнул больной, не поднимая взгляда. — Что, почему? У тебя опять жар? — приодолев небольшое расстояние, пепельноволосый протягивает руку ко лбу соседа, чтобы измерить температуру. Из-за прикосновения холодной руки по коже пробежала дрожь. — Вроде всё нормально. Может у тебя голова болит? — не переставая беспокоиться, допрашивал Суга. — Ему просто не нравится, что я здесь. — произнесла Киёко, заметив как её прожигают взглядом темные карие глаза. — Не капризничай, Ойкава. — отпустив соседа, Суга садится на один из стульев. — Я не капризничаю! Просто она мне не нравится. — А мне она нравится. Так что либо терпи, либо иди в другую комнату. После этого капитан Аоба замолк. Он не хотел оставлять Бодрячка вместе с ней. Уж лучше в тряпочку молчать, пока незваная гостья не уйдет. Всё равно она тут на полчаса.

***

— И что он тебе писал? — попивая зеленый чай, спросила девушка, поддерживая диалог с другом. — Сказал, что ему обидно, ведь я мало о себе рассказываю. — устало выдохнув ответил пепельноволосый, жуя мягкую булочку. — Ну ты всегда молчишь, когда речь заходит о тебе. Он должен был к этому привыкнуть. — Да, но Дайчи считает, что я должен был рассказать о дружбе с Ойкавой и... — Коуши запнулся, опуская взгляд. Он почувствовал на себе пристальный и недовольный взгляд брюнета. — об отношениях с тобой. Это ведь важная новость. Сидящий за столом Тоору никак не влезал в разговор. Его брови были прикованы к переносице, а руки скрещены у груди. Он пил ненавистный зеленый чай, но не притронулся к сладким кондитерским изделиям. Очень хотелось их попробовать. Но из-за осознания, что их принесла менеджер Карасуно, аппетит тут же испарялся. Он всем своим видом показывал, как ему не нравится это чаепитие. А двое воронов игнорировали его присутствие. — Ты прав. Его можно понять. — задумчиво произнесла старшеклассница. — Ты хотя бы ответил на его сообщение? — Нет, я только прочитал. Мне стыдно, но пока я не хочу перед кем-то отчитываться, особенно перед Дайчи. Я только с тобой иногда переписывался и созванивался последние дни. — ковыряя заусенец, юноша чувствовал совесть перед капитаном команды. Игнорировать его было неправильным. — Я так понимаю, мне беспокоиться не о чем, раз у тебя появился сожитель. — намекнула красавица, услышав, как на удивление молчаливый Ойкава хмыкнул, задрав нос. Он чувствовал некое превосходство за то, что Бодрячок уделял ему больше времени, чем своей девушке. Капитан Аоба прекрасно понимал, что поступает неправильно, пытаясь увести связующего Карасуно. Но он ведь не уводит? Бодрячок-кун сам выбирает его. Никто не заставлял его с ним нянчится и тратить собственное время. Поэтому Ойкава не обязан испытывать угрызения совести. — Если не ответишь ему, то потом придется отчитываться в понедельник. — белый ворон и сам прекрасно это знал, но Киёко решила предупредить. Никому не хочется видеть злого и хмурого Савамуру. — Он уже несколько дней в архиве. Если я ему напишу, то придется сейчас отчитываться. Лучше подожду до следующей недели. — касаясь пульсирующих висков, юноша чувствует сильную усталость. Этот выходной никак ему не помог отдохнуть. — А сама как? Всё же тебе не стоило мучить себя визитом ко мне. Брюнет отпив из керамической кружки немного чая, громко ставит её на поверхность стола. Он это сделал специально. Это все хорошо понимали, но закрывали на это глаза. — Решила повидаться с тобой после тех выходных. Обсудить кое-что. К примеру, поцелуй. — пепельноволосый тут же поперхнувшись пирожным, начал кашлять, из-за чего Ойкава и Киёко вскочили с места. Протягивая хозяину дому чай, девушка почувствовала как её руку грубо оттолкнули. Тоору слабо хлопал его по спине, пока Суга пытался откашляться. Ученик Сейджо отчетливо хотел показать, что помощь Шимидзу не требуется от слова совсем. — Ты в порядке? — растерянно спросила темноволосая. На что ей в ответ закивали. — Да, просто не ожидал услышать об этом. — убедившись в том, что Бодрячок в порядке, Тоору обратно возвращается на свое место. — Всё же я думаю, что следует об этом поговорить. — уже более спокойно продолжила девушка. — Я... — не успев договорить, Коуши перебивает голос, что долгое время ни звука не издавал. — Не думаешь, что лезешь в личные дела Бодрячка? — грубо задал риторический вопрос брюнет, не отрывая взгляда от незваной гостьи. — А ты не думаешь, что целовать занятого парня уже слишком? — собранный голос Киёки заставил Коуши почувствовать мурашки по коже, а Великого Короля закипать. — Он ведь по пьяне это сделал. — попытавшись оправдать, Суга поник. — Но ведь сделал. — Без трезвого ума сложно соображать. Он явно не хотел этого. Просто в пьяном состоянии так вышло. — Он хотел. — Я хотел. Синхронно произнесли двое любовников. После чего оглянулись друг на друга, нахмурив брови. — Видишь? Я права. — взмахнув рукой, говорит Шимидзу, ставя друга перед фактом. — Перестаньте. Вышло недоразумение. Такого ведь больше не будет. — лениво почесав переносицу, Суга пытался успокоиться. Это было тяжело. С каких это пор Ойкава так внезапно стал вести себя настолько легкомысленно. Обычно он не такой. Но вчерашняя ночь сильно повлияла на соседа. Это удручало. Ведь сам Коуши не понимает, что и как думать. За семь дней совместного жительства Суга стал свидетелем слишком избалованного и нежного характера Тоору. Он всегда серьёзен. Несмотря на прогулы в школе, юноша всё равно усердно занимается. Он пишет конспекты, читает параграфы и делает домашнее задание, которое присылает Ива-чан. Он также выходит на улице, чтобы устроить пробежку и легкую тренировку. Сам же Коуши запрещает ему это. Поэтому приходится ограничиваться по часу физических нагрузок. В общем, Ойкава был таким же как и всегда. За исключением одного. Он стал слишком тактильным, слишком улыбчивым и заботливым вдвойне. Он вроде как болеет, но продолжает самостоятельно готовить ужин. Постоянно спрашивает о самочувствии Бодрячка, боясь его заразить. Он улыбается каждый раз, когда случайно замечает взглядом присутствие Коуши. Постоянно смеется над любой дурацкой шуткой. И без каких-либо стеснений подходит, чтобы просто потрогать его волосы и хватает его за руку, играясь с чужими пальцами, когда они сидят рядом. Раньше личное пространство нарушал Сугавара. Но сейчас даже ударить под дых или погладить по макушке не может, ведь это не сравнится с тактильностью Ойкавы. Коуши не дурак. Он отлично видел и понимал, что является предметом обожания. Но парень предпочитал игнорировать этот факт и вовсе это отрицать. Запасной связующий не собирался отталкивать брюнета. Он впервые чувствовал себя таким любимым и нужным. Ему нравилось, когда за ним ухаживают и уделяют всё внимание. Суга не был полностью уверен в своих чувствах. Да, Ойкава ему интересен. В роли парня сосед был хорош. Он красивый, смешной, чуткий. От него можно нахвататься хороших привычек, как утренняя пробежка или ежедневное употребления овощей, которые сам ворон редко ел до нынешнего времени. Но вдруг эта симпатия или влюбленность временная? Он даже не знал, что именно испытывает. Что если Великий Король передумает и бросит его? Об этом даже думать страшно и неприятно. Поэтому хотелось просто оставить всё как есть, не пытаясь устаканить всё напряженными диалогами. — Почему ты отрицаешь очевидное? — Ты уверен в своих словах? Гости не унимались. Эти допросы начинали раздражать. Почему нельзя было просто не поднимать эту тему? Он специально отстранился от других, чтобы успокоиться и не путаться в этих любовных делах. Но всем нужны были ответы, которые волейболист не может дать. — Я устал от вас. — поднявшись с места, юноша выходит из кухни, оставив близких наедине. Он заперся в своей комнате, не желая разговаривать. Хотелось снова провалиться в сон. — Ну и что ты наделала? — одарив девушку недовольным взглядом, Ойкава скрестил руки на груди. — В чем моя вина? — нахмурив тонкие брови, Киёко чувствует угнетающую атмосферу. — Он же не хотел об этом говорить. А ты, прекрасно это понимая, продолжала давить. — от таких претензий у любого открылся бы рот. — Признаю, но ты ведь поддержал эту тему. — О, поверь, я всю неделю не упоминал об этом, пока не пришла ты. — Да, ведь ты флиртовал с ним. — Вовсе нет. — Ты недавно признался, что хотел его поцеловать. А сейчас противоречишь. — оглядев оппонента с головы до ног, старшеклассница одарила его взором полным скептицизма. — Это не так. Он мне нравится, но это не значит, что я к нему лезу. — вранье. Она это понимала, Капитан Аоба это понимал, Бодрячок отлично это знал. — После сцены в баре я сомневаюсь в твоих словах. — Я вообще не обязан перед тобой отчитываться. — закипая до ста восьмидесяти градусов, Тоору уже хотел было встать и уйти. Но девушка резко сменила настрой. Она сделала глубокий вдох. Уставившись прямо в темно-карие радужки через свои линзы очков, менеджер Карасуно начала: — Скажи честно, ты уверен в том, что он тебе нравится? — Что? Какое тебе дело? — брюнет усмехнулся и отвел взгляд. Как же это глупо — Я ведь всё прекрасно вижу. Ты влюблен в него, он влюблен в тебя. — накрыв руки волейболиста, своими бледными ладонями, Шимидзу старалась расположить к себе собеседника. — Ты ведь хочешь с ним встречаться? В горле встал ком. Конечности стали потеть. Юноша медленно кивнул, решив довериться. — Но что ты... — Погоди, просто слушай внимательно. — перебив юношу, темноволосая заставила его полностью сконцентрироваться на ней. — На самом деле я плохо выражаю мысли, но надеюсь, что смогу их правильно донести. — сделав секундную паузу, Киёко продолжила. — Мы с Сугой стали близки недавно. И то мы сблизились только из-за тебя. Точнее из-за разговоров о тебе. Он часто говорил о том, как всё меняется к лучшему после знакомства с тобой. Сугавара редко кому открывает свои чувства. Но я давно заметила, что ты ему нравишься. — Почему он тогда меня отталкивает? Почему он вообще встречается с тобой? — Тоору предполагал, что тоже может быть ему интересен. Но негодование и противоречия загоняли в тупик. — Он боится. Это ведь не просто отношения. Если он признается тебе или ответит взаимностью, то ему придется столкнуться с последствиями. — Всё равно не понимаю. Что за последствия... — Кажется тебе повезло с окружением... Ты знаешь причину переезда Суги? — в ответ лишь отрицательно кивнули. — Ладно, позже сам узнаешь. Суть в том, что Суга беспокоится из-за родителей. У них и без того натянутые отношения. Но если они узнают о том, что их сын встречается с парнем, то это будет... неприятно. — Так они... гомофобы? — девушка молчаливо кивнула. Губы Тоору поджались в тонкую полоску. Сердце сжалось от жалости и тоски. Сам Ойкава не сталкивался с подобным. Его родственники всегда любили его даже за скверный характер. А Бодрячку такое не досталось... — Так же он волнуется, что если примет тебя, то ты можешь его бросить. — тихо добавила девушка. — Но я не стану! — Шимидзу шикнула, заставив парня утихомирить голос. — Так докажи это Суге. Ему тяжело. Если хочешь чего-то добиться, то придется постараться. Не торопи события, но будь прямолинейным, когда дело касается твоих намерений. Будь терпелив. Постепенно он сам тебе откроется. — сжимая чужую руку своими, продолжала Киёко. Глаза её выглядывали из-под красной оправы очков, проникая в душу. — Зачем ты помогаешь? Разве это не странно давать любовные советы любовнику твоего парня? — сомнения и непонимание мешали ученику Сейджо полностью поверить. — Я дорожу Сугой. Поэтому мне хочется, чтобы он был счастлив. Я думаю, что ты оно и есть. — закусив нижнюю губу, темноволосая замолчала. — Но знай, что я его первым не брошу. Если ты добьешься взаимности, то Суга сам со мной расстанется. Через секунду двое подростков усмехнулись. После чего стали заливаться негромким смехом. На кухне воцарилась идиллия. Напряжение давно исчезло, уступая легкости. — Ты ко всем любовникам своих парней так относишься? — подколов собеседницу, брюнет потянулся к сладкой булочке, что давно остыла. Теперь есть её не казалось преступлением. — Это было исключением, считай, что ты особенный. — она закатила глаза, попытавшись скрыть свою легкую улыбку. Неожиданно зазвенел телефон, прервав дружескую посиделку. Старшеклассница удрученно выдохнула, приняв вызов. Она перекинулась парой слов, после чего обратилась к капитану Аоба. — Это мама. Мне пора домой. — встав из-за стола, гостья направилась к выходу по коридору. — Я вызову такси. Через две минуты приедет. — сказал Тоору, облакатившись о стену, печатая что-то на экране. — Каким ты любезным стал. — накинув на себя зимнюю куртку и шелковый шарф, подметила Шимидзу. — Просто мнение о тебе поменял. — пожал плечами брюнет, уголки губ на его лице немного поднялись вверх. — Рада слышать. — открыв входную дверь, девушка уже собралась уходить, пока её не остановили, схватив за запястье. — Я хотел сказать спасибо. — чувствуя смущение, юноша отворачивается, чтобы скрыть лицо. Киёко только усмехнулась, чувствуя как на душе становится теплее. — Обращайся. До встречи, Ойкава-сан. — напоследок сказала подруга. — Пока, Шимидзу-чан. — помахав на прощание, Ойкава наконец возвращается внутрь тёплого дома соседа. Выключив за собой весь свет, Тоору сразу направляется в спальную комнату Бодрячка. Тот тихо сопел, наслаждаясь сновидениями. — Всё же у меня есть шанс. Накрыв пепельноволосого пушистым одеялом, Ойкава укладывается рядом.