сосед и соперник

— Раздражаешь. — приложив холодный компресс на горячий лоб парня, Сугавара злобно фыркнул. — Я правда не специально. — и без того жалкий Ойкава, лишь пробубнил что-то под нос, тяжело дыша. У него поднялась температура. Сидя за столом на кухне, Тоору чувствовал как у него кружится голова. Ему казалось, что это от алкоголя и волнения. Но через секунду ему пришлось бежать в туалет, занимаясь булимией. Можно было бы подумать, что это опять таки естественная реакция, но красное лицо, горячее тело говорили сами за себя. Ойкава заболел. — Нужно же было заболеть, когда я вчерашние события пересказывал. — схватив из-под полки ртутный градусник, пепельноволосый всё продолжал ворчать. — Открой рот. Ойкава послушно открыл, после чего почувствовал как холодный термометр коснулся его языка, стукнув по зубам. Юноша чувствовал себя виноватым. За всё. Он будто бы одним своим существованием создавал соседу проблемы. — Если хочешь, то мы можем продолжить разговор так... — предложив компромисс, брюнет неловко улыбнулся. Изо рта нелепо торчал градусник. Но ворон лишь устало покачал головой. — Я не настолько ужасный человек, чтобы давить и ссориться с больным. Уж лучше отдохни. Остальное может подождать. — вставая с кровати, пепельноволосый берёт телефон в руки. Пару раз нажав на экран, он приложил телефон к уху. Сначала послышались гудки, после чего женский голос произнес "Алло?". Бодрячок тут же улыбнулся человеку по ту сторону телефона. Взглянув на больного, юноша выходит из спальной комнаты. Но даже так было прекрасно слышно с кем он там разговаривает. — Шимидзу, прости, что опять беспокою. Но ты не знаешь какие лекарства помогают для понижения жара и головной боли? Тут прям срочно. Было в какой-то степени приятно от заботы. Даже несмотря на обиду и конфликт, Бодрячок-кун всё равно опекал и помогал. Неприятно, что он обращался к менеджеру Карасуно. Но она ведь девушка, тем более менеджер. Значит она имеет хоть малейший опыт в медицинской помощи. Стоит отбросить свои ревнивые перепады. — Нет, не нужно. Это не я болею. Да, всё верно. Он весь красный и горячий. Температура? Сейчас. — войдя обратно в комнату, Суга без предупреждении выдергивает изо рта градусник. — 38,9. Погоди, название непонятное. Я должен записать. Он ходит по дому, ищет что-то на полках и в пустой аптечке. Не бросая телефонный звонок, Бодрячок-кун выходит из дома. Слышится то, как с щелчком запирается входная дверь. Тоору лишь устало прикрыл веки, расслабляя свое тело. Кровать Мистера Бодрячка казалась безумно мягкой и теплой. Во рту был неприятно сладкий привкус от того противного зеленого чая. Капитану Аоба было невыносимо плохо. Он редко болеет. Очень редко. Но если всё таки такой момент наступает, то болезнь дается ему тяжело. Ему, наверное, следовало вернуться к себе домой. Сестра отменила бы работу, чтобы поухаживать за братом. А Такеру сидел бы в его комнате, даже если он ничего не делал. Просто ради компании. Семья Ойкавы достаточно дружная. В такие периоды они стараются не оставлять друг друга в одиночестве. Тоору был безумно этому благодарен. Но сейчас ему не требовалась помощь от родственников. Хотелось ночевать в доме соседа днями и ночами. Может это и эгоистично, но пусть лучше заботиться будет Бодрячок-кун. От его ласки и опеки на душе теплело. Мистер Бодрячок был зол на него и даже обижен. Тоору чувствовал вину, совесть сильно грызла душу. Ему следовало извиниться, но выдавить из себя нужные слова не получилось. Может потому что он не жалел о сделанном? Парню жаль, что он избегал Коуши. Но за поцелуй он не капельки не стыдился. Уже засыпая в обнимку с мягким и воздушным одеялом, он замечает, что в дом возвращается Сугавара. Зайдя в собственную комнату, он ставит на компьютерный стол пакет с лекарствами и стакан теплой воды. — Как ты? — приложив бледную ладонь на лоб уставшего соседа, Коуши поджимает губы. Было достаточно неприятно наблюдать за таким страдающим Ойкавой. — Я в порядке. — приняв сидячее положение, юноша старался не делать лишних движении. Ему ужасно не хотелось, чтобы Бодрячок убирал свою руку с его лба. Но пепельноволосый всё равно это сделал, отсев чуть дальше. — Прими эти таблетки и сразу ложись спать. Тебе станет легче, если ты отдохнешь пару часов. Уже собравшись встать, брюнет тянет белого ворона обратно на кровать. Тот лишь одарил его обеспокоенным взглядом, молча ожидая. Тоору помешкался, пока не осмелился спросить. — Я тебе не противен? — щенячие глаза капитана Аоба выглядели мягче и печальнее любой зверушки. А больной вид прибавлял жалости. Даже если бы так и было, то у Суги просто напросто смелости не хватило бы сказать такие слова. Уж больно Ойкава был милым. — Нет, вовсе нет. То, что я обижен на тебя ещё не означает, что плохого о тебе мнения. — устало выдохнув, юноша медленно качает головой. — Даже после того поцелуя? — с надеждой в расширенных зрачках, хриплым и тихим голосом прошептал брюнет. — Да, даже после поцелуя. — сдержанно, но мягко улыбнувшись, оба парня замолчали. Тоору принял таблетки, запил водой и снова лёг в постель. На душе стало чутка легче. — Мне жаль, что я приносил и приношу столько неудобств. — отводя свой взгляд, брюнету хотелось поскорее заснуть, но договорить недосказанность хотелось сильнее. Хотелось извиниться за поцелуй, но... Но тогда это будет значить, что этого события не должно было произойти. А Ойкава не хочет об этом думать. Бодрячок ведь ответил на поцелуй. Разве нет? Не помнится, чтобы он отталкивал. — Сейчас всё хорошо. — Коуши сейчас был немногословен, но этого было достаточно, чтобы успокоить соседа. — Ляжешь со мной? — в ответ Бодрячок лишь кивнул. Тоору немного подвинулся, а пепельноволосый положил макушку на большую подушку. Кровать была рассчитана лишь на одного человека, но парни решили проигнорировать этот факт. Повернувшись так, чтобы лежать боком, они смотрели друг на друга. Щёки Тоору горели красным. Но было непонятно от смущения это или от температуры. Так или иначе, узнать не получится. Не хотелось нарушать тишину. Так же не хотелось нарушать зрительный контакт. Волейболисту Сейджо очень нравился цвет глаз Бодрячка-куна. Они оба кареглазые, но Бодрячок имеет более теплый, нежный и медовый цвет, пока у самого Ойкавы они тёмные. Но Коуши даже так нравилось на них смотреть. Глубокие, завораживают.

***

В конечном счёте, веки Тоору стали тяжелеть. Он долго и медленно моргал, а взгляд стал томным. Ему явно хотелось спать. Коуши не собирался ему в этом мешать. — Ты знал, что у тебя красивые глаза? — мысли вслух. Ойкава не собирался это говорить. Просто само вырвалось. Но он был таким сонным, что бурно реагировать не хотелось. — Ты так считаешь? — слегка приподняв брови, удивляется пепельноволосый. — Да. У тебя ещё и волосы красивые. Они с глазами сочетаются. — немного зевнув, в голосе брюнета уже стала слышаться хрипота. — Они необычные. Мне не особо нравится. — как самокритично. Капитану Аоба никогда не нравился такой пессимизм. Не хотелось, чтобы Бодрячок окружал себя тучами плохого самомнения, будучи таким красивым. — Это и делает тебя особенным. Невозможно представить Бодрячка без светлых волос. — чутка нахмурив брови, произносит больной. После чего у Суги вырывается смешок. — Они ещё мягкие. Очень приятные на ощупь, и запах запоминается. — Какие выводы делаешь. — закатив глаза, отвечает юноша. —Имею право. Я помню как вчера во время по... — едва старшеклассник Сейджо успевает открыть рот, как его затыкают, резко перебив. — Я понял! Можешь не продолжать. — бледная кожа стала заливаться легким румянцем. Не хотелось вспоминать вчерашнее событие. Хотя бы прямо сейчас. — А к твоим я никогда не прикасался. — попытавшись отвлечься от смущающих мыслей, Бодрячок меняет тему разговора. — Если хочешь, то можешь. — пожав плечами, брюнет прикрывает свои тяжелые веки. Глаза были закрыты, но гость не собирался спать. — Хочу. — без лишних раздумий соглашается пепельноволосый. Он слегка приподнялся, опираясь на локоть. Нависая над соседом, Сугавара аккуратно подбирал каждую прядку меж пальцев. Ухоженные, мягкие и достаточно чистые, что удивительно для больного человека, что прошлой ночью пил. Внезапно Ойкава томно и апатично поднимает веки. Это заставило Бодрячка снова внимательно, никуда не отвлекаясь, пялиться на два глазных яблока. Через какое-то короткое время белый ворон перемещает свой взор на темные брови, красивые черты и углы лица, а также на пухловатые губы, что были бледными из-за плохо самочувствия. Пока Сугавара внимательно смотрел на соседа, нависая над ним, рука его слегка соскользнула. Расстояние лиц стало ближе, кожа краснее, а дыхание тяжелее. Маленькая дистанция напрягала. Тоору не думая слегка приподнимается, чтобы их губы соприкоснулись. Ойкава просто захотел поцеловать чужие губы, поэтому он это сделал. Но осознание пришло поздно. Сонливость будто бы рукой сняло. От собственных действий стало не по себе. Сейчас снова поссорятся... Коуши сглотнул накопившуюся слюну. Его глаза были размером с тарелки из-за удивления. От этого неожиданного и быстрого поступка оба старшеклассника застыли. Будто бы время решило замедлиться, пока Бодрячок не улыбнулся ему. — У тебя волосы и вправду ухоженные и мягкие. — прервал тишину пепельноволосый. Больной юноша уже думал, что от него отойдут на несколько метров, смотря с отвращением. Но вместо этого Бодрячок лишь потрепал его по волосам, мягко улыбаясь. Волнение тут же пропало. Стало легче. Но желание ещё раз поцеловать возрастало. — Всё, иди спать уже. — придав голосу немного строгости, Суга обратно лёг на свое место. — Ладно, но ты должен быть рядом. — на этот детский каприз Ойкавы белый ворон лишь закатил глаза, но согласился. Тоору повернулся на бок, смотря спиной на Сугавару. Ему просто не хотелось, чтобы Бодрячок видел его багровое лицо. Капитан Аоба ни за что не сможет сомкнуть глаза, думая о заветных бледных губах, что довольно сладкие на вкус.

***

Оба волейболиста просто лежали на кровати. Они оба ужасно хотели спать, но опустить веки не получилось. Правда постепенно Ойкава и вправду расслабился, лёжа на спине. Краска с лица спала, больше не нужно было скрывать щеки и уши. Он не уснул, но выглядел спящим. Коуши, что лежал боком, спокойно смотрел на профиль своего соседа. Красивый. Аккуратные и вытянутые черты лица, длинные ресницы, густые темные брови, достаточно пухлые губы. Такие притягательные. Ойкава был с любой стороны красивый. Хотелось погладить его по щекам, подбородку и в особенности губам. Но оставалось только мечтательно смотреть, постоянно делая вздох от подрагивания чужих ресниц. — Нужно было нормально одеваться. Вчера на тебе верхняя одежда была такой легкой. Неудивительно, что ты заболел. Ещё и отдал мне это пальто, мол вечер холодный. А сам в кофте проходил. Вот сейчас лежишь и мучаешься. — хоть юноша говорил всё шепотом, это было прекрасно слышно. Ойкава старался лишний раз не шевелиться. — Ты ведешь себя как ребенок. Но так опекаешь меня, хоть я в этом и не нуждаюсь. Помнил бы ты вчерашнее свое поведение. Так отчитывал меня, запрещая прикасаться к алкоголю. Хотя сам напился в хлам. — голос дрогнул в усмешке. А брюнет почувствовал стыд. — Но мне не понравилось то, как ты вёл себя по отношению к Шимидзу. Она правда хорошая и потрясающая девушка. Тебе просто следует узнать её поближе. Ты ей кстати нравишься. Не стоит грызться с ней как кошка с собакой. Узнаешь её получше, то сразу подружишься. — эти слова действовали на нервы. Она никогда не понравится Тоору. А он в свою очередь уверен, что этот менеджер тоже его недолюбливает. Выглядит лицемерной и стервозной. — А если говорить о том, что мне вчера понравилось в тебе, то... Это поцелуй. — сердце капитана Аоба сжалось, а через секунду стало бешено биться. Слюна скапливалась, а ладони потели. — Не знаю всегда ли поцелуи такие приятные, но с тобой было... здорово? Не знаю какие слова подобрать, чтобы правильно это описать. Просто мне нравилось, когда ты начал это. А твои прикосновения были нежными. Особенно, когда волос касался. — в этот момент Бодрячок потянулся к прядкам темных локонов Ойкавы, что заставило пройтись мурашкам по его коже. — Может я и злюсь, держу обиду, но всё же поцелуй правда был замечательным. Сегодня все мысли только об этом. Даже сейчас смотря на твой профиль, у меня появляется желание поцеловать тебя. Ужасно неловко об этом даже думать. — закрыв покрасневшее лицо одной рукой, Суга устало застонал. Но всё так же продолжал перебирать прядки. — Ты всегда целуешь друзей? Мне просто не хочется думать о том, что у нас с тобой что-то может быть. Вдруг ты и вовсе воспринимаешь вчерашнее как неудачную шутку, совершенную по пьяне. Но ты и сегодня это сделал. Не как вчера, но это тоже считается. Хотя ты болеешь и после похмелья, голова у тебя не варит. Но ты бы не стал так делать с каждым другом? Я запутался... — лёгкий и усталый стон заставил речь поставить на паузу, пока Бодрячок не подберет слова. — Больше не целуй меня. Если я окончательно в тебя влюблюсь и ты разобьешь мне сердце, то знай, что я больше не подпущу тебя к себе. — потянув за волос, Коуши видит как привлекательное лицо Тоору морщится от легкой боли. — И всё же, насколько бы ты ни был бесячим, ты мне нравишься. Просто не давай мне намеки, что в будущем только разочаруют меня. Я люблю с тобой дружить. На большее и не рассчитываю. — Суга неохотно убирает руку с темных и шелковистых волос. — Говорю так, будто бы ты это всё слышишь. Даже к лучшему, что ты об этом не будешь знать. — с этими словами белый ворон поворачивается на бок, спиной к ученику Сейджо. Уж больно был личным монолог. На этой ноте всё заканчивается. Сердце Тоору билось как бешеное. Было неловко весь разговор, хотя назвать это разговором нельзя. Так или иначе юноша узнал то, что не смог бы узнать при других обстоятельствах. Он сказал, что не хочет лишних надежд. Но Тоору ведь не собирался с ним играться. На душе скребли кошки. В конечном счете первым засыпает Бодрячок. А Ойкава только через полчаса начинает по-настоящему отправляться в мир Морфея со странными ощущениями внутри.