КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

- Как операции? – поинтересовалась Елена Авраамовна, пытаясь завершить священнодействие с оргтехникой. - Всё в порядке, - привычной фразой Кривицкий унял ее любопытство. - Геннадий Ильич, поставщики уже у вас в кабинете. Ждут, - оповестила она. - Давно? – он взглянул на часы и понял, что задержался в операционной минут на пятнадцать. - Нет, минут пять - десять, как приехали, - сообщила она ему, и чтобы окончательно успокоить шефа, сказала, - Ира в боксе на втором этаже. Не волнуйся. - Спасибо, Леночка! – он слегка улыбнулся и посмотрел на нее с благодарностью. После чего скрылся за дверью своего кабинета. Переговоры с поставщиками прошли на редкость легко и все вопросы, и нюансы были урегулированы в течение часа. Возможно, это случилось, потому что Кривицкий не думал о болезни Ирины, его не тяготил дальнейший выбор его пребывания в Израиле или отъезд в Россию. Для него было всё предельно ясно. В конце недели они с Ириной уже будут в Москве. И он начнет решать вопросы по мере их поступления. Будет пытаться наладить свой быт и найти новую работу. А пока дело сделано, договор для другого главного и бесперебойной работы клиники составлен на более чем выгодных условиях. Проводив делегацию визитеров, Кривицкий вздохнул спокойно. Теперь можно и кофе выпить, и немного расслабиться. - Елена Авраамовна, держи! Думаю, договор приятно удивит! – он протянул ей подписанные документы. - Ого! Да, ты молодец, Геннадий Ильич! Уломал все-таки и всего за какой-то час! – бегло просмотрев подписанный контракт, который был гораздо выгоднее, чем предыдущий, восхитилась она, — вот что мы без тебя делать будем?! Как удалось-то? - Оставил несколько бракованных имплантов с оказией. Пригодились…, - пожал плечами Кривицкий, - им просто нечем было крыть. - Шеф, ты продуманный оказывается! – похлопала его по плечу Геллер. - Ой, да ладно…, - смутился Геннадий, и запнувшись, спросил, - кофе герою дня не полагается? - Уже, - и она протянула ему чашку с ароматным напитком, - ты же из-за Иры дергался, а сейчас светишься и даже ни разу о ней не спросил. - Если бы что-то плохое было, ты уже бы сказала, а не стала меня комплиментами засыпать. Разве я не прав? – прищурившись, спросил шеф. - Все же хитрющий ты мужик, Геннадий Ильич! – усмехнулась Геллер, - ладно, томить не буду. С Ирой действительно ничего страшного. Тонзиллит. - Час от часу не легче. Она же через 4 дня должна улетать! – вновь обеспокоился Кривицкий, его расслабленность, как рукой сняло. - Ничего страшного, задержится, - попыталась приободрить его Елена. - Да, в том то и дело, что в Склифе сейчас аврал! Работать некому, Ира вне графика отпуск взяла. А там экстренная служба, это ни как у нас… по накатанной. Там постоянный режим ожидания и неожиданности, - он отставил чашку с недопитым кофе и нервно провел рукой по подбородку. - И что делать будешь? – задала конкретный вопрос помощница. - Договариваться, что же еще! – он резко встал с кресла, чуть не опрокинув на себя такой любимый кофе. - Тише, тише, - она убрала чашку с недопитым напитком подальше от встревоженного Кривицкого, - у тебя всё отлично получится. В этом ты, Геннадий Ильич, мастер! - Спасибо за кофе, - он проследил за ускользающим недопитым кофе и вздохнул, - я побежал. - Может Ирину, здесь оставить? – дала она ему пищу для ума. - Если она здесь останется, я тоже никуда не поеду, - уверил ее Гена. - Всё, молчу, - она провела по губам жестом, показывая закрытый невидимый замок, - делайте, что хотите. Что-то вы мне поднадоели. Два упрямца. - Какие есть, - усмехнулся он и выйдя из кабинета, направился в бокс, в котором лежала Егорова. Натягивая на ходу маску, он вошел в палату. На прикроватной тумбочке Гена заметил графин с питьем и лекарства. Ира спала, отвернувшись к стене. Он присел на край кровати, дотронулся до ее головы. Она резко повернулась: «Кривицкий, ты уже освободился?» - Угу. Как ты? – он убрал волосы с её лица. - Дремала, но уже получше. Твои орлы, молодцы. А Лена так вообще, - она села на кровати, шмыгнув носом. - Температуры нет? – он коснулся губами ее лба, стянув маску со своего лица. — Это так ты решил поцелуй выпросить? – улыбнулась она и положила голову на его плечо. - Ну, что домой? – поглаживая ее спину, спросил он. - Может здесь останемся? – спросила она, оторвавшись от его плеча. - Егорова, даже не думай! Что опять Склиф начинается с ночевками в кабинете? – нахмурился он. - Твой диван со склифовским не сравнить, - усмехнулась она и потянулась к графину. Гена опередил ее, налил морс и протянул стакан. Сам он встал с кровати и подошел к шкафу с вещами, достав платье-рубашку, он подал его Ирине. - Все-таки домой? – она многозначительно посмотрела на него. - Да, и без разговоров. Мне еще нам на ужин что-то сообразить нужно, - он прихватил пакет с лекарствами и поставил графин в холодильник. - Может просто закажешь что-нибудь? – предложила Ира, переодеваясь. - Сам разберусь. Твоё дело болеть, вот и болей, - он достал из шкафа ее кроссовки, и сказал приказным тоном, - сядь! - Деспот! – обозвала его она, но села на стул, протягивая ногу. Кривицкий встал на колено рядом с ней и хохотнул: «Кто бы говорил!» Натянув одну кроссовку, он взял ее вторую ногу за лодыжку и, поцеловал колено. - Маньяк! – засмеялась она и стукнула его по плечу, пытаясь сама всунуть ногу в кроссовок. Из этого мало что получилось. - Сиди уже, больная, не сопротивляйся, - и он вновь взял ее ногу и надел кроссовок строптивице. Заглянув напоследок к Елене, и приняв предложение, приехать завтра только на операции, он поблагодарил Геллер и заторопился домой. *** Ира пришла к нему ночью в гостиную, он как будто почувствовав, подскочил на диване и с беспокойством спросил: «Ир, ты чего? Тебе плохо?» - Нет, нормально все. Пить вставала, - она присела около него. - Я же оставил компот на тумбочке, - напомнил он ей об оставленном напитке. - Я воды захотела, - уточнила она и сдвинув его к спинке дивана легла рядом, - полежу, не прогонишь? - Ириш, ты же не просто так пришла? – догадался он. «Но почему именно сейчас в третьем часу ночи она хочет поговорить со мной. Разве дня не будет? И не скажешь же ей об этом. Ей и без того плохо, а если еще не поговоришь, потом расхлебывать придётся», подумал Кривицкий, а вслух спросил: «Поговорить хочешь?» - Нет, просто рядом хочу полежать, - она положила голову ему на грудь и обняла, - не боишься, что заражу? - Да, брось, это же тонзиллит, а не сифилис, - пошутил он и погладил ее спину, кончиками пальцев почувствовав тепло ее кожи. - Ген, мне нужно улетать, - почти шёпотом произнесла она. - С ума сошла, с таким тонзиллитом я тебя никуда не пущу, - он приподнялся с подушки и уставился на нее. - Но я Ивану Николаевичу обещала через неделю вернуться, - ей пришлось тоже привстать, потому что лежать на подпрыгнувшем Гене уже не получалось. - Куда вернуться? Даже если вернешься, разве выйдешь на работу? Как работать собралась? Работник из тебя все равно никакой, - он вновь улегся на подушку и прижал ее к своей груди, - все никакой работы, спи. Я сам ему позвоню. - Ген, некрасиво, получается я его подвожу, - она продолжила канючить. — Это я его подвожу. Я тебя на этот дурацкий пляж притащил и мне не по себе от одной мысли об этом. Все планы слетели…, - пробурчал Кривицкий. - Какие планы? – услышав, что у него были какие-то планы, Ира тут же приняла стойку и навострила уши, оторвавшись от него и упершись локтями в его грудь. - Никакие, спи уже, - он чмокнул ее в переносицу, и она вновь уткнулась в его грудь. - Знаешь, Ген, я не хочу в Склиф возвращаться, - сказала она и чихнула. Автоматически он сказал: «Будь здорова!» и спустя лишь какое-то мгновение до него дошли ее слова: «Егорова ты бредешь, или мне это сниться? Ты отказываешься от Склифа?» - Ты опять шутишь? – не поняла она его слова. - Твою мать, какие шутки? Ир, ты мне всю плешь проела, что тебе в Москву надо, здесь тебе делать нечего. Еще минуту назад ты беспокоилась за Хромова, а теперь что? – Кривицкий начинал закипать. - Я поняла, мне здесь с тобой хорошо, - попыталась объяснить ему Ирина. - Ну, знаешь Егорова! Это уже слишком! Ты меня что за идиота держишь? Я тебе что марионетка какая-то? Дернула за веревочку и Гена тут же метнулся в одну сторону, дернула в другую, потому что желание поменялось, и Гена из тапок выскочил. Совесть у тебя вообще есть? - Ну, ты же не хотел в Москву, - изумилась она, не понимая почему Кривицкий начинает закипать. - Слушай, мать, мы так не договаривались! Ты три дня со мной из-за этого не разговаривала, дулась. Я в лепешку разбился, чтобы уволиться, а ты мне сейчас говоришь, не хочу учиться, хочу жениться! – он отстранил ее от себя и попытался встать. - В смысле уволился? – Павлова, мало что, понимая из его слов, пыталась сосредоточиться на сказанном, но слабость и головная боль мешали ей сделать это. — Бля, да без смысла! Ты дома давила, Лена на работе. Я подумал, действительно какая мне уже разница. Без тебя мне будет плохо, даже невыносимо, всё равно где. И мне утром всё подписали, - он все же встал с дивана и направился на кухню. Глоток холодной воды был просто необходим. Он понимал, что начинает заводиться, что это уже предел, и что дальше будет еще хуже. Нужно было взять себя в руки и попытаться успокоиться. - Не поняла, что подписали? – Ира опять не поняла его слов. - Я на встречу с владельцами клиники ездил перед работой. Ясно теперь? – не выдержал он и взорвался. - Успокойся, не ори! – она тоже повысила голос насколько ей позволяли ее воспаленные миндалины. Не слушая ее, он пошёл в гостиную, схватил футболку и попытался натянуть на себя: «Успокоишься здесь! Я уже билеты собирался брать, чемодан собирать. А ты мне про успокойся! Егорова, ты охренела?» Он со психа отстранил ее руку и потянулся за брюками. - Ген, мне плохо, голова и без тебя раскалывается, - напомнила она ему о своём болезненном состоянии, не обращая внимание на то, что в почти в три часа ночи Кривицкий стоял перед ней полностью одетым. - Извини… не хотел. Ситуация выбесила, - он сел на край дивана и упершись локтями в свои колени, руками взъерошил волосы, - что делать будем? - Не знаю..., - честно призналась Ирина. - Отлично, поговорили. Ты же переживала за Ивана Николаевича? – напомнил он ей, - а теперь что? - Может, когда приеду, выйду на работу, иначе будет, - предположила она и села рядом с ним на диван, пытаясь обнять его за плечи. - Что иначе? – поинтересовался он, повернув голову и уставившись на неё в упор, - боюсь, что потом сожалеть начнешь, что здесь не осталась. - Наверное…, - протянула она и подумав, спросила, - А ты не хочешь опять в Склиф? - Я уже ничего не хочу... боюсь хотеть. Все ни как у людей получается. Ведь сто раз спросил, что тебе здесь не так. В ответ, что сказала? Всё не так! И жарко, и языка не знаешь, и скучно, и вообще. Одного не пойму, я хоть тебя немного устраиваю или тоже что-то не так..., - он пристально смотрел на нее, не отводя взгляда и ожидая ее ответа. - Кривицкий прекрати! Что ты несешь? – она попыталась его заткнуть, но не тем ответом, который он хотел услышать. Глядя на нее, Кривицкий нервно сглотнул, с грустью усмехнулся и тихо сказать: «Ир, я все готов для тебя сделать, но я не могу флюгером быть... Всё не могу больше…» После этого он встал и направился к выходу, даже не оглянувшись на нее, он молча сунул ноги в кроссовки и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью…