КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

      Кривицкий сел в машину, вцепился в руль и уставился в лобовое стекло. Ему было все равно что на дворе четвертый час ночи, что еще есть несколько часов сна и сегодня у него три операции подряд. В душе была пустота и обида, которые поглотили его. Что опять он сделал не так? Она же хотела уехать, вернуться в Москву, почему её решение изменилось после трёхдневного молчания. Почему она не сказала об этом раньше, на пляже, ночью дома, утром, когда он уходил? Хотя бы намекнула... ничего бы этого не было...       Он вытащил из кармана джинсов телефон, полностью отключив аппарат, бросил в бардачок, после чего тронулся с места. Он не знал куда едет, просто крутил баранку и смотрел на дорогу, пытаясь успокоиться и унять обиду. Дорога привела его к Несут.       «Черт! Почему именно сюда, где было так хорошо?! Почему не в бар, не в ночной клуб, а именно на этот долбанный пляж? Чтобы воспоминания сверлили мозг и вызывали еще большую тоску. Всё же, Кривицкий, ты мазохист, иначе не скажешь!» Подумал он и нервная усмешка скользнула по его губам.       Стоя на пляже и смотря на белые барашки волн, он ловил себя на том, что вместо мыслей у него полная пустота, как будто набегающая волна вымывает его чувства и заполняет его безразличием и апатией.       Смертельно захотелось курить. Он вздохнул, от сигарет пришлось отказаться еще лет двенадцать назад, когда начались первые проблемы с сердцем, поэтому рассчитывать на то, что сейчас курево принесёт облегчение, не стоило. Он прикрыл глаза и вдохнул опьяняющий морской воздух, пропитанный солью и йодом.       Он сел на песок, теплый ночной ветерок трепал его седые пряди и загребая одной рукой песок, он пересыпал его в другую руку до тех пор, пока весь песок не просачивался сквозь пальцы. Сколько он так просидел, точно сказать он не мог. Небо над морем начинало светлеть. Занимался рассвет.       Вдруг его плечо толкнули, он, очнувшись от полузабытья, уставился на стоящего перед ним мужчину. Геннадий не слышал, как тот к нему подошел, скорее даже подбежал, потому что у стоящего перед ним в дорогом костюме-тройке русоволосого мужчины была легкая отдышка. Незнакомец заговорил на плохом иврите: «Извините, вы ведь на машине?» - Вы русский? - перебил его Кривицкий. - Да. А вы говорите на русском? - изумился мужчина. - Да, - кивнул Кривицкий, мало понимая к чему клонит собеседник, который тем временем с облегчением вздохнул и перешел на привычную русскую речь. - Очень прошу, помогите, - буквально взмолился он. - Чем смогу, - не вдаваясь в подробности, быстро согласился Гена и, встав с песка, начал отряхивать одежду от прилипших влажных песчинок. - У нас свадьба вчера была, поехали кататься и приехали сюда. Мы здесь познакомились… застряли в песке...- попытался объяснить ситуацию новоиспеченный муж. - А жена водить может? - спросил Кривицкий. - Ну, да, - кивнул мужчина, - меня Слава зовут, - и протянул руку для приветствия. - Геннадий, - представился он и пожал протянутую руку, - вам не моя машина нужна, а я, в виде грубой мужской силы.       Машина стояла недалеко, за небольшой песчаной дюной, в ней сидела молодая женщина в белом свадебном платье с шикарными распущенными волосами. Глядя на эту мизансцену, Кривицкий усмехнулся и подумал: «Ноги моей с Егоровой здесь больше не будет! Одни проблемы от этого пляжа!»       А вслух произнес: «Поздравляю со свадьбой!» Обойдя машину и оценив масштаб бедствия, он присвистнул, «Эко вас угораздило! Попытаемся вытолкать. Лопаты у вас, конечно нет». Скорее это скорее было утверждение, чем вопрос. - Ждите, я сейчас.       Он вернулся к своей машине. Достал из бардачка телефон, попытался включить, попытка не увенчалась успехом, телефон умер. «Да и черт с тобой! Одной проблемой меньше!» И он, швырнув телефон в салон авто, захлопнул дверь.       Открыв в багажник, оглядел его содержимое. Особо в багажнике брать было нечего, но включив мозги, добавив к ним логику и жизненный опыт, он вытащил скрученную циновку и небольшую складную лопатку.       Вернувшись к молодоженам, он обратил внимание, что пара не разговаривает. Муж стоит у машины и пинает провалившееся колесо, а жена сидит в машине и разглядывает маникюр. - А помощь не пробовали вызвать? - поинтересовался он, вручая новому знакомому лопату. - А мы телефоны в гостинице оставили, чтобы никто не звонил, взяли фотоаппарат и поехали, - оповестила молодая жена и вышла из машины, - спасибо, что согласились помочь. - Пока не за что, - отмахнулся Геннадий и попросил ее вернуться за руль.       После получасовой возни с машиной, откапывания песка, бесчисленных газований и автомобиль молодожёнов удалось вытолкать. В благодарность пара сделала несколько снимков с Кривицким и клятвенно пообещала прислать фотки, взяв его номер телефона, т.к. адрес он давать не стал, аргументируя тем, что не знает, где окажется в ближайшее время. Бонусом к благодарности была бутылка гранатового вина и как Геннадий не отнекивался, пара сказала, что обидится, если он не выпьет за их счастье и долгую супружескую жизнь. Ему ничего не оставалось, как принять алкоголь и пожелать новоиспеченным супругам удачи.       Они уехали, а он вернулся на своё место, вновь уселся на песок, открыл бутылку и сделал первый глоток. Вино действительно было шикарным. Потягивая его мелкими глотками, он не заметил, как влил в себя пол бутылки, но почувствовал, что сейчас он смертельно устал. Он был вымотан и эмоционально, и физически…       Он откинулся на песок, прикрыл тяжелеющие веки, чувствуя измотанность и недосып, но в голове все равно крутились мысли. Он медленно вздохнул и попытался расслабиться, надеясь, что его накроет сон и тот действительно не заставил себя долго ждать. Не пригодилась даже йога, сон навалился и придавил практически мгновенно.       Он проснулся от ярких солнечных лучей и чьих-то прикосновений… - Мужчина, вам плохо? – над ним склонились двое полицейских. Кривицкий окончательно проснулся.       Палило яркое солнце, он весь был в песке, рядом валялась недопитая перевернутая бутылка вина. Он сел. - Здесь спать нельзя, документы ваши можно, - произнес полицейский постарше.       Гена встал и поплелся к машине, чувствуя полную разбитость. Достав водительские права, он протянул их одному из копов. - Ну, и что же вы, Геннадий Ильич, не спите дома? - поинтересовался полицейский, который был помоложе и поживее. - Так получилось, - вздохнул он, протягивая руку, чтобы забрать документы. - Выпивали? – задал вопрос возрастной коп.       Кривицкий молча кивнул, отнекиваться не имело смысла, недопитая улика валялась рядом с его спальным местом. - У вас лицо сгорело, - усмехнулся молодой коп, указывая Геннадию на левую щеку, которая, как он сам уже почувствовал, нещадно горела и пощипывала. Но он постарался не подавать вида. Единственное, что спросил он, ответ поразил, как удар молнии: «Одиннадцать часов…». - Извините, но я опаздываю. У меня операция должна через полчаса начаться, - он продолжал стоять, ожидая возврата своих документов. - Вы врач? Тяжелая ночь? – поинтересовался более опытный офицер. - Есть такое, - не вдаваясь в подробности, подтвердил Кривицкий. Они вернули ему документы. - Может подвести? С мигалкой быстрее будет, - предложил ему молодой полицейский. - Мне все равно. В любом случае опоздаю. Пожалуй, я лучше на своей..., - только сейчас до него начинало приходить осознание, что случилось и что своим ночным визитом на Несут сегодня он подвёл многих.

***

      Геллер нервничала. Стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати, а шефа до сих пор не было. Она в очередной раз посмотрела на часы и набрала номер Кривицкого, ответа не последовало. Аппарат Геннадия был выключен. Тянуть дальше было некуда, и Елена Авраамовна набрала номер Павловой. - Ирина, добрый день! Мне Геннадий нужен, - она сразу перешла к делу. - Добрый! Мне тоже, - парировала Павлова, - он разве не в клиники? - Нет. Здесь его нет, - возникла пауза, и помощница предположила, - у вас что-то случилось? - Он ночью уехал, - сообщила она. - Как уехал? Куда? – от неожиданности Геллер подскочила в кресле. - Не знаю! Ничего не знаю! Отстаньте все от меня со своим Кривицким. Мне и без него плохо! – голос Иры сорвался на крик, и Елена в трубке услышала ее всхлипывания. - Ира, что произошло? – взяв себя в руки, настойчиво спросила она. - Ничего не произошло! Я сказала ему, что хочу здесь остаться, а он наорал, хлопнул дверью и ушел! – уже не сдерживаясь, глотая слёзы, выпалила Павлова. - Что ты ему сказала?! В смысле ты хочешь остаться?! – Геллер была изумлена.       Она сделала всё, чтобы Кривицкий пришёл к правильному решению после того, как он поделился с ней тем, что Павлова не хочет оставаться в Израиле. Она видела, как шеф мучился и изводил себя, как сложно было ему принять это решение. И она знала, что он сделал всё, чтобы быть рядом со своей Ирой. А она сейчас говорит ей такое! Она понимала, что могло твориться с Кривицким, но где он может находиться в данный момент, она даже не могла предположить. Неужели всё зря? Где теперь его искать? Вероятно, что-то случилось, кроме этого. Она не могла даже вообразить, что ее шеф может подвести людей, которые находятся у него в подчинении. Это просто невозможно, чтобы он не думал о них. - Почему мне раньше не позвонила, Ира! Ладно, что уже теперь, - Елена сменила гнев на милость и добавила, - оставайся на связи, если будут новости я позвоню.       Елена Авраамовна понимала, если Кривицкий не появится в ближайшее время, ей самой нужно разруливать сложившуюся ситуацию, время неумолимо приближалось к началу первой операции. Нужно предупредить медперсонал, напеть что-то пациентам, ведь задержка одной операции тянет за собой отсрочку другой. А если шеф вообще не появится, что делать тогда? Весь недельный план летит в тартарары! Господи, где же ты, Геннадий Ильич? Только появись, я тебе устрою!       Она вышла из кабинета и направилась на второй этаж, к операционным. Собрав медперсонал, она предупредила, что Кривицкий задерживается, потому что у него проблемы дома. Медики приняли информацию спокойно, зная, что у самого Кривицкого действительно проблемы со здоровьем и вчерашний визит в их клинику подруги заведующего не был простым визитом вежливости.       Оставались пациенты. С ними было сложнее, все они рассчитывали только на Геннадия Ильича Кривицкого и никакие замены им были не интересны. Они заплатили свои деньги и были в праве требовать то, что, точнее кого хотели…       Геллер собралась духом и направилась в другое крыло, туда, где находились предоперационные палаты. Оповестила первую пациентку, что операция отложена на пару часов по техническим причинам, в душе надеясь, что шеф за это время всё же даст о себе знать.       Она спустилась вниз и, зайдя в кабинет, решила перезвонить Якову, чтобы предупредить его о случившемся и дать указания на случай, если Геннадий объявится у него. В тот момент, когда она взяла в руки сотовый и ожидала ответа абонента, в двери ввалился Кривицкий. Он был в грязной, мятой одежде, с всклокоченной головой и обгоревшим лицом. - Геннадий Ильич! Ты где был? – с изумлением воскликнула она, глядя на помятого шефа. - Леночка, добрый день! Извини! – пролетая мимо нее, он устремился в свой кабинет и, хватая робу с плечиков, бросил на ходу, - потом, всё потом. Позвони Ирине, пожалуйста, у меня телефон умер.