КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

- Доброе утро! – он прижался губами к её виску. - Доброе утро, муженёк! – улыбнулась она, не открывая глаз. - Выспалась? – рука мужа погладила её волосы. - Поспишь с тобой, как же, — проворчала она без злобы. - Что не так? – поинтересовался он и положил её загипсованную руку себе на грудь. - Кто-то своими руками всю ночь по моему телу гулял. Не ты? – она наконец-то открыла глаза и посмотрела на него в ожидании ответа. - Я, но не заметил, чтобы тебе неприятно было... Зачем целовала тогда. Я, вообще-то, тоже устал, — улыбнулся он, убирая ниспадающие пряди с её лица. - Что-то не заметно было уставшего. Хватит уже прошлое наверстывать, — прошептала она.       Услышав эти слова, Кривицкий отстранился от неё, поёжился и, посерьёзнев, резанул. - Будешь мне это до конца жизни вспоминать? Я, итак, знаю, что это будет камнем преткновения при любом удобном случае, но сейчас зачем? Если ты до сих пор на меня злишься, зачем брак этот нужен? Если не простила…, - он не успел договорить, она прикрыла ладонью его рот. - Я простила, но помню. Всегда буду помнить… понимаешь? – правая рука скользнула по его щеке - Понимаю, что причинил тебе боль и это уже не изменишь. Но сегодня можно было без этих потерянных тридцати лет жизни обойтись? – он попытался встать, отстраняя её руку от своего лица.       Она перехватила его предплечье и произнесла. - Ген, не уходи…, иди ко мне… мне нужно тебе что-то сказать.       Он покорно лёг рядом, откинувшись на спину. - Ко мне повернись, пожалуйста, — попросила она. - Зачем? – равнодушно выдавил он. - Глаза твои хочу видеть, — с этими словами она сама повернула рукой его лицо. Её пальцы добрались до коротко стриженых висков и постепенно переместились на затылок. Она прижалась к его лбу своим и прошептала, — я сейчас тебе скажу то, что никогда не говорила. Только, умоляю, не перебивай.       Кривицкий в согласии прикрыл глаза и превратился в слух. - Запомни, Кривицкий, я тебя очень, очень сильно люблю. Понял? - Я это и без твоих слов всегда знал, девочка моя, — он крепко прижал к себе Ирину и добавил, — я очень постараюсь, чтобы ты не вспоминала про эти чертовы тридцать лет. Я не хочу про них ни вспоминать, ни говорить. Давай с чистого листа, а? - Я согласна, давай, — она затихла. Положила голову на его грудь и начала рассматривать его ладонь. - Ген, ты знаешь, что у тебя линия жизни прерывается? – проводя по борозде на ладони, спросила она. - Никогда не задумывался, а что? – он уставился на линии своей ладони, по которым она едва водила пальцами. - Нет, ничего. Просто подумала, что мы обманули твою линию жизни. - Главное не саму жизнь, — усмехнулся он и вынырнул из-под неё.       Она откинулась на подушку, закинув руки над головой, и выдохнула: «Как хорошо…»!       Кривицкий склонился над её лицом и нежно поцеловал в губы. - … Поваляться в постели, а не то, что ты собрался делать, — она обвила его шею. - Валяйся, на здоровье, но с поцелуями же приятнее валяться, — он продолжил ласкать её, осыпая поцелуями. — Это приятнее потом заканчиваются..., — слова стали протяжными, дыхание прерывистым и глубоким…

***

      На яхте собрались все. Ко вчерашней компании присоединилась прилетевшая из Штатов дочь Кривицкого. Она быстро нашла общий язык с Кариной, от которой ни на шаг не отходил её брат. Выйдя в море, мужчины рыбачили, пока прекрасная половина нежилась под солнцем и потягивала коктейли.       Ирина подозвала мужа. Он примчался по первому зову, передав снасти в руки Артёма. - Ген, мы тут ещё долго? Я домой хочу! – заканючила она. - Дорогая, Москва, это не реально! – он улыбнулся и присел около её кресла-шезлонга и шепнул на ухо, — яхта арендована на десять часов. - Сколько? ! Да, ты охренел, что ли? Я сегодня по твоей милости ночь не спала, и теперь неизвестно, когда в номер попаду! Народ, вообще, знает?       Кривицкий помотал головой в отрицании. - Никто ничего не знает, кроме Карины. Но она - могила, — он, усмехаясь, коснулся губами её щеки и поинтересовался, — ты уху будешь или жареную рыбу? - Мне всё равно… ничего не хочу, — проворчала она, — ещё и тебя где-то черти носят. Я хотела с тобой поговорить. А теперь даже боюсь спросить, что меня завтра ждёт. - Зачем бояться? Я сам скажу, — он встал с корточек и присел на шезлонг, — завтра нас ждёт ослиная ферма. - Что? Какая ещё ферма? – опешила Ирина и, сняв солнцезащитные очки, уставилась на Гену. - Ослиная. Поедем, на осликах покатаемся, — оповестил её супруг. - И не жалко тебе бедных животных? Тебя ни один осёл не выдержит! - Не важно! Они нас уже ждут! Особенно тебя! Ты кататься будешь. Я, так и быть, морковкой их покормлю, — он закинул себе в рот канапе и, потянувшись к соломинке, которая торчала из харрикейна жены, втянул коктейль, — ммм…, вкусненько! — Вот мало мне одного осла, так ещё на какую-то ферму тащиться придётся. Господи! Когда закончится эта неделя?! - И я тебя люблю, милая! — просиял Кривицкий. - Гена, давай сюда! – он услышал крик Якова, — молодёжь не справляется. - Ириш, поговорим позже, — и кивнув в сторону развития рыбных страстей, гоготнул, - пойду, золотую рыбку для тебя поймаю. Поговори пока с Леной. Хорошо? - Иди уже, старик и море! Коктейльчик только обнови, — и она протянула ему осушенный харрикейн.