КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ВЕРНЫЙ ДРУГ II

***

      Утомленные палящим солнцем, морем вина и бесконечными экскурсиями, через три дня народ, благодаря Кривицкому был вымотан до предела. Яков уже не мог пить, что радовало Елену. Елена сгорела, хотя мазалась всем, чем только можно, что совсем не радовало Якова. Кривицкая безостановочно ныла, что устала от такого темпа жизни на отдыхе, обвиняя во всем мужа.       И только Геннадий, и его сын были более чем довольны. Младший Кривицкий безостановочно крутился возле Карины, и девушка отвечала ему взаимностью. Старший же крутился как уж на сковородке, пытаясь угодить всем, и прежде всего своей жене. Иногда его выскакивания из тапок даже увенчивались успехом. Гости хвалили, а супруга снисходительно улыбалась, давая понять, что как бы она не ворчала на него, она любит своего ненормального муженька и млеет от его внимания и заботы.       Отношения с детьми Кривицкого по большей мере носили положительный окрас. Медленно, но верно Ирина нащупывала подходы к ним. Сын Геннадия был похож на него внешне, но был напористым и довольно взбалмошным молодым человеком. В нем не было практически ничего от характера отца.       А вот дочь была милой молодой женщиной. Она имела яркую внешность, которая не вязалась с её тактичностью и интеллигентностью. Ирина отметила, что она, так же, как и отец, крайне проницательна и явно не глупа. Наследница Кривицкого до некоторой степени, как и отец, была закрытой и хотя она и поддерживала компанию друзей и родственников новобрачных, чувствовалась, что она привыкла больше быть наедине с собой. Но в компании отца она расцветала. Смеялась над его шутками и поощряла все его задумки и выкрутасы.       Когда Кривицкие провожали её в аэропорту, она не сдержалась и расплакалась, поцеловав отца. И обнимая Иру, шепотом, чтобы не услышал Гена на плохом русском попросила: «Ирэн береги его, плиз. Я не видела его таким счастьем».       Отстранившись от мачехи, она взяла супружескую пару за руки и, крепко сжав из своих ладонях, произнесла на английском: «Я так рада за вас. Приезжайте к нам. Обязательно приезжайте. Мы будем вас ждать». Геннадий тут же перевёл еще приглашение и Кривицкая, улыбнувшись клятвенно заверила, что они всенепременно прилетят, как только у них будет очередной отпуск.

***

      Стоя у панорамного окна в зале провожающих аэропорта, Кривицкий услышал за своей спиной голос жены: - У тебя славная дочь. Умница и красавица. - Спасибо. Рад, что тебе она понравилась, - он смутился от похвалы. - А сын балбес, - припечатала супруга. - Америки не открыла, я этого никогда не скрывал, - хмыкнул Геннадий и оглянулся по сторонам, - а где Геллеры?       В один день Кривицкие провожали почти всех своих гостей. Рейс дочери мужа был раньше, через час с небольшим ожидался рейс друзей. - Кажется, Лена пить захотела и они, наверное, к автоматам отправились, пока мы смотрели на взлетающий самолёт, - предположила Ира. - Пойдём, поищем. А то как-то неловко. Бросили их одних, - смутился Гена, нервно поправляя солнцезащитные очки. - Ген, ну ты что? Они что, не понимают. Всё нормально. Успокойся, - она изумилась смене его настроения, но, подумав, решила, что его нервозность вызвана прощанием с дочерью.       Довольно быстро они нашли своих друзей, те действительно пытались побороть вендинговый аппарат с прохладительными напитками. Тот не желал им подчиняться и отдавать заветную бутылочку с минеральной водой без газа. Яков уже начал злиться на стеклометаллическую бездушную тварь, когда на помощь пришёл Кривицкий. - Яков, всё нормально. Сейчас всё будет, - подойдя к аппарату, пробежав глазами по инструкции к применению, он быстро сообразил, в чём дело, сделал отмену и, уточнив, какую воду хочет Елена, вытащил заветную бутылочку. - Ну что, ребята, давайте прощаться, - сказала Геллер после того, как утолила жажду, - всё было здорово. Геннадий, ты большой молодец. - Только не говорите, что я должна его беречь, - поддела Ирина, и вся компания дружно рассмеялась.       После того, как смех стих, а Яков отошел с Геной перекурить, Елена дала совет: «Можешь не беречь, просто позволяй ему тебя любить. И поверь, он сделает для тебя всё». - Я знаю, я уже это поняла, - тихо, но твёрдо сказала Кривицкая.       Несмотря на то, что Геннадий слушал Якова и старался поддержать с ним разговор, когда они возвращались с перекура, в зале он быстро нашёл глазами своих дам, которые стояли и разговаривали, и буквально впился в них взглядом. Что-то явно происходило за его спиной. Но две заговорщицы предпочли промолчать о том, что они с таким интересом обсуждали в отсутствие мужчин. - О чём разговор? – подлетевший Кривицкий приобнял Ирину за талию и, надеясь услышать хоть какой-то вразумительный ответ, превратился в слух. - Только о тебе, дорогой, - парировала Ирина и, усыпляя бдительность мужа, чмокнула его в щеку.       Кривицкий усмехнулся: «Егорова поцеловала его при всех! Да тут явно дело нечисто! Неужели она думает, что я такой дурак?».       Елена скомандовала: - Всё, наш рейс объявили. Давайте, ребята, оторвитесь по полной. У вас ещё неделя отдыха. Завидуем вам! Яков, отцепись, наконец, от руки Геннадия. Они еще у нас остановятся до Москвы. Всё же в силе, верно?       Кривицкие дружно закивали головами и практически одномоментно произнесли: «В силе!»       Уже скрываясь за дверями пропускника, Елена, как будто что-то вспомнив, резко развернулась и бросила Ирине: - Я тебе перезвоню.       Давая понять, что она поняла, Ирина махнула рукой и заулыбалась.       Полное недоумение Кривицкого отразилось на его вытянутом лице: - Ир, я не ослышался? Лена тебе перезвонит? - И что тебе не нравится? – пожала плечами она и, состряпав невинное лицо, уцепилась за руку мужа. - Ир, не держи меня за дурака. Вы явно что-то замышляете, - он выдал свои подозрения. - У меня могут быть свои секреты?       Гена посмотрел на жену. «Ну ангел во плоти! Эх, Егорова! Я же тебя кожей чувствую. А ты мне хочешь вдолбить, что мне что-то показалось!» - И меня они не касаются? – усыпляя бдительность Ирины, он вновь попытался прощупать почву. - Пока нет, - вновь уверила его супруга. - А потом поздно не будет? – он сделал последнюю попытку, понимая, что она безрезультатная. Ведь если она что-то задумала, дохлый номер что-то из неё вытащить. Нужно только ждать. - Отстань. Всё узнаешь в своё время, - услышал он ответ, который предвидел. - А сейчас никак? - Кривицкий или ты рот сам захлопнешь, или я тебе его заткну, - Она положила руку на его губы и приблизившись к его лицу произнесла: "Еще звук и пожалеешь".       Не убирая ладонь со своего рта, Геннадий промычал: - Согласен молчать, если руку уберешь.       В его глазах запрыгали игривые огоньки. Ирина убрала руку, и муж тут же прильнул к её губам. - Кривицкий! – она отстранилась от него с возмущением. - Ты же хотела, чтобы я молчал, - гоготнул Гена. - Твой сын здесь!       Геннадий скосился в сторону болтающего сына и усмехнулся: - Ему до нас дела нет. У него, кажется, с Кариной всё довольно серьёзно, - муж кивнул в сторону наследника, который с упоением о чем-то рассказывал урожденной петербурженки. Та в ответ смотрела на него влюбленными глазами и рукой пыталась пригладить его непослушные вихры. - И, вообще, - добавил муж, - Егорова, у меня медовый месяц, в конце концов. - До номера потерпеть нельзя? – поинтересовалась она, когда они вышли из аэропорта и она садилась в такси, дверь которого предусмотрительно открыл супруг. - Сколько можно терпеть? Спрашивать ничего нельзя, целовать нельзя, отдыхать нельзя. Никакой радости от такого медового месяца, - притворно надувшись, Кривицкий сделал вид, что обиделся и, нахмурившись, уселся рядом на заднее сидение машины, уставившись в окно. - Ну и хорошо, - Ира, понимая, что муж дурачится, включилась в его игру, - твои предложения? Только уговор: ни на какие холмы я больше не полезу. Что-нибудь более радостное можешь предложить? Такси тронулось. - Конечно, - Кривицкий сменил диспозицию и, повернувшись к супруге, обняв ее за плечи, начал нашептывать на ушко: - Я в наш номер хочу. Хочу сутки из него не вылезать. Валяться на кровати, ужинать в номере, пить вино. Отключить все телефоны, чтобы никто не беспокоил и… быть только с тобой. - А сын? - Ир, ну ты как маленькая! Ему есть чем заняться, уезжать раньше нас он не собирается. - Кого-то он мне напоминает? - усмехнулась Ирина, - такое же трепло, как и папаша. - Я трепло? – изумление мужа граничилось с непониманием. Когда он успел заслужить такой эпитет. Кем-кем, а треплом он никогда не был. - Ой, Ген, когда начинал что-то рассказывать, было не остановить, - припомнила она многочасовые речи молодого влюбленного. - Ты же не говорила, что тебе это не интересно, - Кривицкий поджал губы, и чувствовалось, что он вновь на грани обиды, причем уже настоящей. - Слушала только потому, что от голоса твоего млела. Все девчонки с ума от твоего голоса сходили, - призналась, очарованная тембром своего мужа, а тогда ухажёра, Ирина. - И что же в нём такого, что с ума можно было сойти? – развеселился Геннадий, не понимая, куда клонит жена. - Кривицкий, прекращай! Можно подумать, ты не знаешь, что из-за него я в тебя влюбилась! – вдруг признала она и стушевалась. - Егорова! Какие откровения! И это еще мы до номера не дошли. Что еще я должен знать? – он посмотрел на неё своими хитрющими глазами. Его лицо освещала довольная улыбка, и было видно, что сейчас ради неё он готов на всё.       Но его порыв был срезан под корень словами жены: - Больше ничего. Итак, слишком много сказала.       Их такси медленно въехало на территорию гостиницы.