Загадочный Лес ч.4 Весы Фемиды

Ближе к вечеру Антей сообщил королю, что он побеседовал с приятелями Георга, и те подтвердили после того, как поклялись не лжесвидетельствовать — что, действительно, провели ночь с Георгом на рыбалке, хотя и знали, что у того дежурство. Артур заскрипел зубами и потребовал, чтобы к нему привели этих самых приятелей. И когда Старшие — а все до одного они были Старшими — предстали перед властителем Леса, опуская глаза под его тяжёлым взглядом — Артур, отчеканивая каждое слово, сказал: — В ближайшие три недели все ночные дежурства — ваши. На полгода лишаю вас права бывать на хоро, на охоте и вообще на всех праздниках. И если ещё хоть раз кто-нибудь скажет мне, что видел вас с удочкой — распрощаетесь со своим званием Старших! Тем оставалось только склониться в смиренном поклоне и покинуть зал. Альберт ухмыльнулся: — Какой ты грозный, Арт. У них физиономии вытянулись, как у нашкодивших мальчишек. — В следующий раз потерей привилегий не отделаются, — пообещал Артур. — Нужно будет ужесточить контроль на постах. Одному Небу известно — как часто случались такие вещи, вроде этой истории с Георгом. Альберт сказал Антею, что они уговорят Лену побеседовать с ними завтра, возможно, она действительно припомнит что-то ещё. Тот удовлетворённо кивнул и распрощался с ним до утра, выразив надежду, что в скором времени они выяснят всю правду… Лена сидела в своей комнате. Впрочем, какая она «своя»? Было уже довольно поздно, и Нелли, перестав её утешать — чем она занималась весь вечер — пожелала ей доброй ночи и ушла. Лена сидела возле окна и в который раз оглядывала обстановку, которая её окружала… Светлые стены с акварелями, изящная мебель с резными позолоченными ножками, витые подсвечники, мягкий ковёр на сверкающем паркете, хрустальная люстра. Девушка спрятала лицо в ладони и закусила губу от обиды и отчаянья. Какая чудовищная судьба привела её сюда! Лена стиснула руки и поднялась. Когда-то давно она грезила об Артуре и мечты её были прозрачны, как стекло… Она понимала, что мечтам этим не суждено сбыться, и всё-таки раньше Лена могла смотреть на Артура чистыми глазами, и вся жизнь её, все помыслы были ясными и безгрешными. И вот она здесь, рядом с человеком, которого любила всю жизнь. Она здесь — грязная, опозоренная, оплёванная, и он знает о том, что с ней случилось — во всех самых отвратительных подробностях. Да, конечно, ему её жалко. Теперь он всю жизнь будет ей сочувствовать, как несчастной жертве насилия. И ничего другого Артур в ней больше не увидит. Она понимала это совершенно отчётливо. Слёзы опять навернулись ей на глаза. Она испытывала отвращение к себе и своему телу, над которым можно было сначала надругаться, а потом дать осмотреть со всех сторон — словно чужое, словно оно ей не принадлежало… Слёзы катились, как горькая вода. Она казалась себе тряпкой, о которую вытерли ноги. Как она теперь будет глядеть в глаза самому любимому человеку в Лесу? И Владислав… он вдруг показался ей далёким-далёким, почти нереальным, как вся её беззаботная жизнь до вчерашней зловещей ночи. Кто-то негромко постучал в дверь, и Лена поспешно вытерла глаза. — Пожалуйста! — сказала она громко. — Здесь открыто. Дверь открылась, и в комнату заглянул Артур. — Лена, — сказал он удивлённо. — Почему ты сидишь в темноте? Ты не собиралась ложиться? — Нет… ещё нет, — сбивчиво ответила девушка. — Извини, я только хотела узнать — может, тебе что-нибудь нужно? — Нет. Спасибо, Артур… Но что же ты стоишь за дверью? Входи, ведь это я у тебя дома… Должно быть, он заметил, как дрожит её голос. — Лена, — с беспокойством спросил он. — Ты что — опять плакала? Девушка стояла лицом к окну, чтобы он не видел отчаяния в её глазах. Артур зажёг две свечи в подсвечнике, подошёл к ней и взял за плечи: — Ну, успокойся же. Право, этот подонок не заслуживает того, чтобы ты проливала из-за него столько слёз. — Артур, — всхлипнула она. — Мне даже в глаза тебе смотреть стыдно. — Перестань, пожалуйста, — укоризненно сказал король, разворачивая её к себе лицом. — Зачем ты меня стыдишься, Лена? Что ещё за глупости? Разве я тебе совсем уж чужой? — Конечно, — девушка с усилием поглядела на него, — после того, как ты согласился дать заключение в качестве хирурга… — Что? — он опустил руки и отступил на шаг. — Ты упрекаешь меня за то, что я дал врачебное заключение? Я не ослышался? Девушка молчала, и Артур снова заговорил с заметным раздражением: — А ради кого я это сделал, Лена? Закон требует медицинского освидетельствования жертвы насилия, и Антей — Глава Комиссии по серьёзным правонарушениям, если ты не знаешь — настаивал на том, чтобы пригласить врача. Я отказался потому, что информация могла выползти за пределы дворца, а ты так боялась этого! Я вызвался сам выступить в качестве врача, ты согласилась, а теперь меня же и упрекаешь? — Артур! — с отчаяньем сказала девушка. — Ну, пойми же меня! Всего день назад ты живёшь спокойно и с надеждой смотришь в будущее… И вдруг тебя связывают, кидают на дерево, измываются, марают грязными словами, топчут твоё достоинство! А потом ты осматриваешь меня, как… как какую-то куклу и говоришь: «Зачем ты меня стыдишься»? За что я… так низко пала? — Я изучал медицину, — холодно сказал Артур. — И осматривать тебя имею такое же право, как любой лесной доктор. Ты не пала ниже от того, что я на тебя посмотрел. — Ты хотел сказать — от того, что на тебя посмотрел король? Но мне от этого не легче — король ты, доктор, или кто-то ещё. — Отрадно это слышать, — усмехнулся он, вдруг перестав злиться. Ему стало предельно ясно, что у Лены смертельно изранено самолюбие и гордость; эта рана зияет в её душе и заживёт она ой как не сразу… много позже того, как затянутся все ссадины на её теле. Лена поймала его за руку: — Прости меня, прости! Прости, Артур, пожалуйста… Я в самом деле веду себя, как неблагодарная… скотина… — Перестань, я не сержусь, — он потянул её на диван. — Давай-ка присядем с тобой и поговорим, если не возражаешь. Они уселись на диване, и Лена робко заглянула ему в лицо: — Ты и в самом деле не сердишься? Не знаю, что на меня нашло… — Давай не будем об этом? — Артур мимолётно накрыл её кисть своей. — Расскажи мне лучше о себе. — Что тебе рассказать, Артур? Моя жизнь была совершенно такой же, как и у всех девушек в Лесу. Работа, которую я очень люблю, подруги, праздники. Владислав… — она вздохнула. — Лена, — спросил король осторожно, — а до Владислава ты встречалась с кем-то ещё? — Ну, это было давно, год назад. Одно время я встречалась с Даниэлем, совсем недолго… — С кем?! — у Артура, с этим фактом незнакомого, был такой вид, словно он только что принял ледяной душ. — С Даниэлем?! — А… что такое? — удивилась девушка. — Нет, ничего, — он провёл рукой по лбу. — И сколько же вы с ним встречались? — Чуть больше месяца, — Лена пожала плечами и слегка улыбнулась, словно вспомнив что-то приятное. — Он учил меня ездить на Драконе… это лошадь из королевской конюшни Старших. А потом мы с ним расстались, но единственная в этом неприятность — только то, что я прекратила уроки верховой езды… — Почему? — пытливо спросил Артур. — Из-за чего вы с ним расстались? — Какая разница? — смутилась она. — Лена поверь, это важно. — Просто… Даниэль не привык, чтобы у него были дружеские отношения с девушками. Его такой вариант не устраивал, а я иначе не хотела. Вот и всё. — Если я правильно понял… Даниэль хотел, чтобы ваши отношения стали… ближе? Но ты не согласилась? — Да, — ответила девушка отрывисто. — Да, я не согласилась. Мы расстались год назад, и я не понимаю — какое это имеет значение? — Лена, он настаивал на близости? Ответь мне откровенно, пожалуйста, — не отставал Артур. — В общем… да, — покраснела она. — Только он ведь не переживал, когда я отказалась. Быстро другую нашёл. Да и сейчас, когда из фриала вернулся, у него уже, по-моему, две подружки поменялись. — Вы с ним встречались, когда он вернулся из фриала? — Нет, только когда он дежурил, изредка… Артур, это допрос? И почему ты спрашиваешь про Даниэля, а не про Владислава? — Про Владислава мы поговорим в другой раз, ладно? — жёсткие нотки прозвучали в голосе короля. Но в глазах у Лены он увидел такое недоумение, что заколебался — стоит ли, в самом деле, устраивать ей допрос на ночь глядя? Тем более, что он несколько раз сегодня обещал девушке не возвращаться к тяжёлому для неё событию. — Артур успокаивающе похлопал её по руке и поднялся: — Да, Лена ты права. Сейчас неурочное время для таких разговоров. Поговорим обо всём завтра. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Артур… Король ободряюще улыбнулся и вышел от неё.

* * *

Наутро он рассказал членам Комиссии о том, что накануне узнал от Лены. Услышав это, Антей нахмурился: — Твои слова многое меняют. Я думаю, если так — нужно немедленно допросить Даниэля, а с Леной мы поговорим позже, если в этом возникнет необходимость. Так значит, он уже пытался склонить её к близости… Артур тут же распорядился, чтобы подозреваемого привели из Зеркальной башни, и члены Комиссии перешли в Зал Фемиды. Да вот, к слову о башне. Раньше во всех камерах стены делали зеркальными. Считалось, что таким образом узник лучше прочувствует, что он — наедине с самим собой. И глядя в собственные виноватые глаза, скорее осознает всё и раскается, ощутив укоры совести. Но по этой ли причине, или по какой-то другой — заключённые часто разбивали зеркала, и в конце концов стены оставили обычными. Башня же продолжала называться Зеркальной. Почему? Как известно, жители Леса не любили менять устоявшихся названий… И вот восемнадцатилетний юноша, с тревогой в каждой чёрточке тела, вошёл и предстал светлым очам Закона в лице короля, его брата, Антея и Вильяма. Глава Комиссии указал ему на место допрашиваемого. Даниэль нетвёрдо вошёл туда и положил дрожащие руки на бортик барьера. В его глазах был панический страх и Артур заметил, как в ярости раздулись ноздри у Альберта и как тот пробормотал сквозь зубы какую-то угрозу. Антей холодно посмотрел на поникшего юношу с высоты своих почти что двух метров и подал ему Свод Законов: — Поклянись не лжесвидетельствовать! Даниэль тихо произнёс слова клятвы, и Глава Комиссии начал допрос: — Ты дежурил этой ночью? — Д… да. — В каком месте и на каком посту? — На Южной тропе… пост предпоследний, седьмой. — А почему ты так нервничаешь, Даниэль? Почему у тебя дрожат руки? — Я не понимаю… — Что ты там бурчишь под нос? — холодно спросил Антей. — Отвечай так, чтобы тебя слышал секретарь и все члены Комиссии! — Я не понимаю, за что меня посадили в Зеркальную башню, — упавшим голосом ответил юноша. — Ах, не понимаешь? — саркастически переспросил Глава Комиссии. — А если ты хорошенько подумаешь? Не дождавшись ответа, он продолжил допрос: — Так говоришь, ты дежурил на Южной тропе? А в какое время? — Н…ночью. — Что, тебе неизвестно — во сколько начинается дежурство и во сколько оно заканчивается? Клещами из тебя вытягивать надо? Отвечай ясно и понятно! — С… восьми вечера и до во восьми утра. — И ты всё это время провёл на посту? — И никуда с него не отлучался? — А… что случилось? — А ты не знаешь? Я спрашиваю — ты никуда с поста не отлучался? Юноша проглотил застрявший в горле комок и отрицательно покачал головой: — Нет. — Прекрасно. А теперь подумай получше и вспомни — вчера ночью мимо твоего поста не проходила девушка по имени Лена, твоя старая знакомая? — Лена? — удивлённо переспросил Даниэль. — А она… должна была проходить? — В этом зале вопросы задаю я! — Нет, я её не видел, — неуверенно ответил юноша. — Куда же она делась? — подивился Антей. — Все дежурные с предыдущих постов её видели, и вот она сгинула, не дойдя до твоего? Глаза юного Старшего испуганно забегали: — Но… может быть, я отлучился немного в сторону на пару минут… а она в это время и прошла? — А ты знаешь, Лена на твоём посту тоже никого не встретила, — Глава Комиссии подошёл к барьеру вплотную. — Так я же и говорю… — Кончай ломать эту комедию! — вскочил Альберт. — Ты не только видел её! Антей повернулся и резко сказал: — Альберт, пожалуйста, сядь! Тот хотел вспылить, но Артур твёрдой рукой взял его за рукав рубашки и усадил на место. Антей опять повернулся к Даниэлю и спокойно спросил: — Так ты утверждаешь… поправь меня, если я ошибусь — ты дежурил на посту номер семь с восьми вечера до восьми утра, никуда не отходил, если не считать небольшой отлучки на две-три минуты… по малой нужде, я так понимаю? Но ты ведь недалеко отходил, верно? Даниэль, обманутый спокойным тоном Главы Комиссии, кивнул: — Да… ну, метров на шесть-десять, может быть. — И ты считаешь, что если Лена проходила мимо твоего поста, то именно в это время, потому ты и не заметил её? — Да-да, — поспешно кивнул допрашиваемый. — Вильям, ты всё записал? — обратился Антей к секретарю. Тот кивнул утвердительно, заправляя в машинку очередной чистый лист. — А теперь послушай меня, мальчик, — Антей отбросил дружелюбный тон, и в голосе его прозвучала угроза: — Такой наглой и бессовестной лжи я ещё никогда не встречал. Ты думаешь, тебя привели в Зал Фемиды, чтобы выслушивать твои байки? Надеешься в бирюльки поиграть с Законом? Спрятаться за занавеской, как нашкодивший котёнок? То, что ты сделал — это не ребяческая шалость, а гнусность извращённого подонка! Поэтому найди в себе хоть немного совести и сознайся сам! Даниэль смотрел ему в глаза, как загипнотизированный. Потом одними губами спросил: — В чём ты меня обвиняешь? — Тебе не хуже меня известно, что Лена прошла мимо твоего поста не просто так. Потому что этой ночью ты над ней надругался! — Что?! — глаза юного Старшего чуть не вылезли из орбит, в голосе был смертельный ужас. На его лбу выступил пот. — Тебе неплохо бы удались трагические роли, — бесстрастно заметил Антей. — Но… я не делал этого! Глава Комиссии оперся о барьер и подался вперёд, почти нависая над Даниэлем: — Кому ты морочишь голову, безмозглый мальчишка? Ты только что подтвердил, что никуда не отлучался с поста! Понимаешь ты или нет, что сам подписал себе приговор? — Клянусь тебе, Антей!.. — Я принимаю клятвы только один раз — перед началом допроса! А теперь отвечай — год назад, перед фриалом — вы встречались с Леной? — О небо! — взмолился юноша. — Это всё — какая-то чудовищная ошибка! — Я все вопросы должен задавать тебе дважды? — раздражённо осведомился Антей. — Или мне распорядиться, чтобы тебя высекли за неуважение к работе Комиссии? — Я встречался с Леной… — обречённо признал Даниэль. — Но… — Сколько времени вы встречались? — Ну… месяц? Я точно не помню. — Какими были ваши отношения? — Да хорошими! Я… верхом учил её ездить, вы спросите у неё сами, — сказал он поспешно. — Не надо мне давать советы — как вести следствие! — отрезал Антей. — Я знаю, чему ты её учил. Были ваши отношения близкими? — Нет, — сказал юный Старший испуганно. — Нет, никогда! Мы были просто друзьями. — Но ты склонял её к постели? — Я? Нет… — Ты опять лжёшь! Девушка показала, что ты настаивал на близости, и рассталась она с тобой именно из-за этого. Может, хватит изворачиваться, Даниэль? Ты изнасиловал её, чтобы отомстить? — Я не делал этого! — истерические нотки звучали в его голосе. — Я относился к ней хорошо, она мне нравилась! — Расследование установило, что сделать этого не мог никто, кроме дежурного. Бесполезно выкручиваться, юноша. — Если бы я знал… если бы знал всё раньше, я признался бы сразу, — еле слышно прошелестел голос обвиняемого. — В чём признался? — Я сказал неправду… Я не совершал этого преступления… не мог его совершить, и не знаю, кто это сделал… потому что… потому что… — Даниэль сглотнул. — Меня не было на посту… почти всю ночь. — Что-о?! — одновременно проговорили все. Антей отошёл от барьера на несколько шагов, как бы для того, чтобы оглядеть его с ног до головы. Братья покинули свои места и присоединились к Главе Комиссии. Вильям удивлённо качнул головой и оставил машинку. Даниэль стоял, всё ниже опуская голову и плечи под испепеляющими взглядами, направленными на него. — Держите меня, — не разжимая зубов, сказал Альберт. — Сейчас я здесь кого-то задушу. — Где же ты был, несчастный? — подал голос Артур. — Ты и в самом деле осмелился солгать после клятвы? — Я не хочу, чтобы меня обвиняли в том, чего я не делал. Я провёл ночь… у одной девушки. И вернулся на пост на рассвете… — Даниэль вскинул глаза на Артура. — Ты… провёл ночь у девушки? — переспросил тот. — Да ты хоть понимаешь, что натворил?! Антей остановил его: — Минутку, Тур, — и обратился к Даниэлю: — Говоришь, был у девушки? И кто же это? Она может подтвердить твои слова? Глаза у юноши потухли, он снова сник: — Боюсь, она не захочет сделать этого… — Почему? Упавшим голосом Даниэль признался: — Потому что она… подруга одного из Старших… Король с братом переглянулись. — Назови её имя! — потребовал Антей. Юноша, опустив глаза, назвал имя девушки и потом, поколебавшись — имя её парня — Старшего. — Неплохо развлекаются за спиной у приятеля, — заметил Альберт. Антей сурово продолжил допрос. Даниэль, стремясь отвести от себя страшное обвинение, сознался во всём. В том, что перед дежурством поговорил сначала с Раймондом, дежурившим на соседнем шестом посту, объяснив, что уйдёт и попросив того приглядеть за постом ночью. Но Раймонд наотрез отказался, и ещё отругал его за желание смотаться с дежурства. Даниэль, опечалившись, поговорил с Джадом. Его пост был последним. Джад и сам стал Старшим лишь на год раньше, и безумства юности были ему понятны. Снисходительно усмехнувшись, он пообещал несколько раз наведаться на пост Даниэля и придумать что-нибудь, если Георг нагрянет с проверкой. Он ушёл в девять и вернулся на рассвете, около семи. Снова через пост Джада, и никто больше не знал, что его не было на дежурстве… Но ни Джад, никто другой не сказал ему о том, что совершено преступление, и где — на его посту! — Когда меня заключила в Зеркальную башню, — рассказывал Даниэль, — да ещё вместе с Георгом, Джадом и Раймондом — я так и подумал: кто-то из них сказал, что меня не было на дежурстве… но решил всё отрицать, потому что мне казалось, да и сейчас кажется — девушка, с которой я провёл ночь — ни за что не сознается в этом… Но если бы я знал о том, что случилось — я сказал бы сразу! — Даниэль! — разозлился Альберт. — Ты понимаешь или нет, что это преступление из-за тебя и произошло?! Будь ты на своём месте, преступник бы её не тронул! — Ты поклялся говорить только правду и солгал! — добавил Антей. — И это записано в протоколе. Ты знаешь, что тебе грозит за одно лжесвидетельство? — Знаю, — тихо признал он. И взмолился: — Пожалуйста, убедите мою подругу всё подтвердить! Я готов отвечать за свою ложь, только не обвиняйте меня в том, чего я не делал! Мне очень жаль, что такое случилось с Леной… — Жаль ему! — мрачно сказал Артур. — Ты бы лучше не сожалел, а честно выполнял свои обязанности Старшего. Боюсь, после Суда нам придётся лишить тебя этого звания. Даниэль снова понурил голову и стоял так, пока Вильям печатал протокол. После этого вызванные Старшие опять повели его в Зеркальную башню.