Загадочный Лес ч.4 Весы Фемиды

На утреннем Совете Артур объявил, что Комиссия по серьёзным правонарушениям закончила свою работу, и через три часа в Зале Фемиды состоится закрытый Суд. — За исключением минимального количества дежурных на основных постах — вы все должны будете присутствовать на Суде, — сказал он. — О том, что проходило расследование, вы, конечно, знали все. Сегодня вы узнаете — почему оно было закрытым, и почему лишь некоторые члены Комиссии принимали участие в этом расследовании. А пока расходитесь по постам. …К двум часам дня все Старшие собрались в Зале Фемиды. Там вдоль стен были установлены скамейки, на которых они и разместились. Места членов Высокой Комиссии были пока свободны, как и место допрашиваемого в центре зала. Старшие встревоженно переговаривались, гадая — за какое преступление попали в Зеркальную башню четверо их товарищей? Лаур присоединился за дверью зала к таким же, как и он, членам Комиссии, не принимавшим участие в расследовании. Было бы неправдой сказать, что его нисколько не уязвило отстранение от участия в этом деле. Но он, как и остальные, прекрасно знал, что такое третья статья шестнадцатого раздела. Лаур не стал делиться своими подозрениями, но сам он почти не сомневался, что речь на Суде пойдёт об изнасиловании. Через некоторое время к дверям Зала Фемиды подошли король, его брат, и Глава Комиссии с секретарём. Все они были одеты в белое — белоснежные хитоны, плащи. На шее у каждого висел на цепочке объёмистый серебряный медальон с выгравированными на нём символами Фемиды — мечом и весами. Собравшиеся у дверей зала встретили их почтительным поклоном, и после этого все вместе они вошли в зал, где должен был начаться Суд. Старшие поднялись со скамеек, встречая двенадцать членов Высокой Комиссии, и склонили головы в знак приветствия. После этого все они заняли свои места. В центре зала Фемиды остался один Антей. — Сейчас состоится Суд, — сказал он. — Суд над человеком, который совершил чудовищное преступление. Нет таких слов, которыми это преступление можно было бы оправдать. Мне очень тяжело осознавать, что человеком, совершившим столь страшное деяние, оказался Старший. Один из нас! Человек, облечённый властью; человек, которого называют лицом Леса, тот, кто должен свято охранять Закон. Ему нет и не может быть прощения! Он совершил своё преступление на посту, и это только удесятеряет его вину. Он совершил его под мраком ночи, сокрыв от света своё лицо и потом, как трусливый заяц, всё отрицал. Этот случай открыл многое. Он показал, как несовершенна наша система контроля за порядком несения ночных дежурств. Как не тверда дисциплина среди Старших и как легкомысленно некоторые из нас относятся к своим обязанностям. Этот Суд, эти приговоры, которые получат преступник и те, кто способствовал совершению преступления — послужат хорошим уроком для всех нас. Я очень на это надеюсь. Окончив свою вступительную речь, Антей с разрешения короля отдал распоряжение, чтобы четверых обвиняемых привели в соседнюю с Залом Фемиды комнату. Их будут вызывать по очереди. А тем временем Глава Комиссии зачитал первый протокол — показания Лены, а потом — медицинское заключение Артура. В зале Суда было тихо, но когда Антей закончил читать, тишина стала прямо-таки мёртвой. Старшие не шевелились, оглушённые. В Лесу, действительно, больше двадцати лет никто не осмеливался на такие деяния, и сейчас ни у кого не умещалось в голове — как такое могло произойти?! Когда первое ошеломление прошло, возмущённый гул крест-накрест пересёк зал. «Какая подлость! Невероятно!» — вскричал кто-то, не скрывая гнева. Артур подождал некоторое время, не оставляя всплеска праведных эмоций. Но поскольку они ещё больше разрастались, он поднялся и потребовал тишины. Шум постепенно стих, и он велел вызвать Георга. Тот неверным шагом вошёл в дверь зала, распахнутую перед ним Старшим, и занял место допрашиваемого. Он боялся поднять глаза на сидящих перед ним членов Высокой Комиссии.  — Пожалуйста, — холодно сказал Антей. — Перед вами человек, который должен был проверять посты в ту ночь или, в крайнем случае, первым узнать о случившемся. Но Георг до сих пор пребывает в сладком неведении. Он понятия не имеет — почему собрался Суд. И Антей зачитал Суду протокол показаний Георга. — Всё верно? — спросил он у съёжившегося Старшего. — Вильям ничего не напутал? Тот, не поднимая глаза, отрицательно мотнул головой. Антей велел подняться троим приятеля Георга и те покаянно подтвердили всё. Традиционно лесной Суд не нуждался в отдельных пунктах обвинения и защиты. В роли защитника или обвинителя мог выступить любой из присутствующих на Суде. Мнения могли колебаться, как весы Фемиды, если у Старших были какие-то сомнения, и приговор вступал в силу только после того, как все они признавали вину доказанной, а приговор — справедливым. Но в случае с Георгом ни у кого не возникло двух мнений. — Уход с поста, — это поднялся один Старший. — Это серьёзное нарушение. Но поступки дежурных находятся в ведении короля. Тем более, если совершено преступление. Я думаю, всё должен решить король, а дело Георга — подчиниться любому решению, сколь бы тяжёлым оно не было. Его поддержали другие, и члены Комиссии, посовещавшись, доверили решение братьям. — Хорошо, — поднялся Артур. — Я скажу своё мнение и надеюсь, что оно будет справедливым. Вина Георга, без сомнения, велика. Но, поразмыслив, можно понять, что даже если бы он не ушёл с дежурства — ему вряд ли бы удалось предотвратить преступление. Южный квадрат велик, и он вполне мог находиться в другом его конце, в то время, как преступник насиловал девушку. Георг, сражённый, поднял глаза на короля. — Да, — сухо кивнул ему Артур, — это очень плохо, что ты узнаёшь всё последним… И всё-таки я считаю, что Георга можно осуждать только за то, что он сделал. Вначале я думал иначе. Но Георг не имеет прямого отношения к преступлению и потом, он не стал лгать и изворачиваться после того, как принёс клятву во время расследования. Он сразу признал свою вину, и за это я не буду лишать его звания Старшего. В наказание за уход с ночного дежурства он будет дежурить по ночам до окончания года. Ни одного дежурства днём! Никаких развлечений! И ещё, — король пристально посмотрел на Георга, — я приговариваю тебя условно к семидесяти плетям. При малейшем нарушении — ты слышишь меня? При малейшем — ты получишь их немедленно. Это всё. Ты можешь покинуть Зеркальную башню, но я запрещаю тебе присутствовать на Суде. Иди. Георг, с момента заключения ожидавший немедленной расправы, дрожащей рукой открыл барьер и, покинув место допрашиваемого, проговорил слова благодарности Суду, поклонился и поспешно покинул Зал Фемиды. Далее Антей проводил Суд в том же порядке, в котором проводилось расследование. Он зачитал показания Вильяма и других дежурных с пяти постов. Все они, поднимаясь, подтверждали свои показания. И вот перед Старшими стоит юный Даниэль. Когда Антей прочитал его показания и показания девушки, реакция Старших вдруг оказалась совсем не такой, как он ожидал. — Я понимаю, почему Высокая Комиссия скрывает имя жертвы, — заметил, поднявшись, один из Старших. — Это совершенно справедливо. Но зачем же скрывать имена свидетелей? Я требую, чтобы нам назвали имя девушки, с которой Даниэль провёл ночь. — Даниэль, объяснишь, почему мы не называем это имя? — с глубоко скрытой в голосе иронией спросил юношу Антей, когда выступившего Старшего поддержали другие. Несчастный Даниэль, которому просто некуда было деваться, тихо признался: — Она — подруга одного из вас. — Вот как! — возмутился задавший вопрос Старший. — Ты хочешь, чтобы каждый из нас теперь подозревал свою девушку? Назови её имя, не будь трусом! — Прекратить! — гневно остановил поднявшийся шум Антей. — Вы где собрались? На Суде или на хоро? Девушка не заинтересована в том, чтобы имя её прозвучало, и оно не прозвучит! Даниэль провёл с ней ночь, она это подтвердила, и остальное сейчас неважно! Стыдитесь, Старшие. Вы разве забыли о преступлении, которое рассматривает Суд? Гораздо больше вас должно возмущать то, что этот дежурный легкомысленно оставил свой пост! И на тропе, в образовавшейся бреши, было совершено страшное преступление! Вот что должно заботить вас, а не любовные интрижки! Пристыжённые Старшие замолчали. Поднялся один из членов Комиссии: — Прежде всего, как я понял, Даниэль лжесвидетельствовал после принесения Клятвы. Уже за одно это он заслужил карэ́. Плюс то, что он покинул пост. Я считаю, что карэ для Даниэля справедливо во всех отношениях! — Справедливо! — со всех сторон поддержали его ставшие суровыми голоса Старших. — Есть несогласные? — Антей обвёл глазами собравшихся. Но таковых не нашлось, и он обратился к королю: — Что скажут властители Леса? — Мы полностью согласны, — поднялся Альберт. — Согласны с тем, что Даниэль заслужил карэ. Но сохраним ли мы ему после карэ звание Старшего? Если он так несерьёзно относится к этому званию? Вот тут мнения разделились. Одни гневно требовали исключить юношу из рядов Старших, другие осторожно замечали, что карэ само по себе — слишком суровое наказание, и им вполне можно ограничиться. Даниэль, закрыв лицо руками, стоял как оплёванный. Тогда слово взял Лаур: — Уважаемый Суд! — сказал он. — Я прошу принять во внимание молодость обвиняемого. Юноше всего восемнадцать лет… То, что он совершил — очень плохо, и наказание, которое он понесёт — вполне заслуженное, но лишать его звания Старшего, по-моему, преждевременно. Мы должны дать ему шанс, чтобы он честным служением Закону и Лесу мог искупить свою вину. Старшие, положа руку на сердце — разве нет среди вас тех, кто тоже втихомолку уходил с поста? Все ли вы всегда честно выстаивали положенные двенадцать часов? Зачем вы упрекаете Даниэля, словно вам не в чем упрекнуть самих себя? Подумайте — если бы вас лишил звания Старшего за такую провинность! Должно быть, после слов Лаура все собравшиеся на Суде заглянули в своё прошлое и, найдя там немало грешков молодости, в конце концов большинством голосов решили, что звание будет Даниэлю сохранено. Даниэль с трудом нашёл в себе силы выбраться со своего места, и его вновь отвели в Зеркальную башню до исполнения приговора. Антей рассказал о том, какими путями расследование шло дальше. О двух подозреваемых, о том, что они оба могли совершить преступление, поскольку оба знали об отсутствии Даниэля. И, наконец, о проведённом опознании и о том, что девушка, ставшая жертвой насилия, смогла узнать под маской преступника. — Это Раймонд, — заключил Антей, и опять надолго наступила тяжёлая тишина. Глава Комиссии распорядился, чтобы Раймонда вызвали в Зал Фемиды. Но, как только он вошёл — его встретил шквал ненависти. Вскочившие Старшие, потрясая кулаками, призывали кары небесные и земные на голову мерзавца, опорочившего их ряды и само звание Старшего. — Тихо! — гневно потребовал Глава Комиссии. — Мы здесь собрались, чтобы осудить преступника именем Закона, а не от собственного имени! Кому невмоготу — того я могу вывести из зала Суда! — Как можно молчать, глядя на этого мерзавца? — Откуда в нём взялась эта извращённая низость? А если бы также поступили с его возлюбленной или с его сестрой?! Возмущённые крики стали стихать только после того, когда Артур, поднявшись, жахнул ладонью по перилам барьера: — Антей, немедленно выведи из зала самых горластых! Пусть возвращаются на посты! Глава Комиссии кивнул и, подойдя к Старшим, которые кричали громче всех, безапелляционно потребовал, чтобы они двое сейчас же вышли из зала Фемиды. Остыв, те поспешно просили разрешения остаться, но Антей, стащив Старших за руки со скамьи, подтолкнул их по направлению к выходу. После того, как они вышли, наконец, воцарилась тишина. Раймонд стоял на месте обвиняемого с поникшей головой и закрытыми глазами. Казалось, что гнев товарищей, вылившийся на него, придавил к полу его спину и плечи. Молчание затягивалось, и в нём уже был слышен приговор. — Раймонд! — резко сказал Антей. — Ты на протяжении расследования отрицал свою вину. Что скажешь сейчас? Глядя в глаза своим товарищам? Мы знаем — ты надеялся, что девушка смолчит и ничего не расскажет. Я хочу услышать от тебя одно, думаю, этого хотят и другие — что теперь ты думаешь по поводу случившегося? Признаёшь себя виновным? — Да, — глухо ответил он. — Я… сожалею. Альберт скрежетал зубами и только неимоверные усилия помогали ему удержаться от ругательств. — Преступник признал свою вину, — Антей обернулся к королю и членам Комиссии. — Вы можете вынести приговор. Члены Высокой Комиссии переглянулись между собой. В их лицах не было разногласия. Артур поднялся, чтобы огласить приговор, и вслед за ним встали все, находящиеся в зале Суда. — Именем Закона Леса, — громко сказал король, — в соответствии с третьей статьёй шестнадцатого раздела, част первая, Высокая Комиссия по серьёзным правонарушениям приговаривает Старшего по имени Раймон к карэ, по окончании которого он будет лишён своего звания, а на его запястье будет закован чёрный браслет. Закон превыше всего! — Закон превыше всего, — повторили все, находящиеся в Зале Фемиды, и вслед за этим, подчиняясь жесту Антея, Раймонда увели. Старшие сели на свои места. — Суд над преступником состоялся, — сказал Артур. — И Раймонд, и Даниэль — оба приговорены к карэ. Разница будет лишь в мере. Теперь я хочу знать — кто согласится быть палачом? Только мне нужны железные нервы и отсутствие эмоций. — Я буду! — жёстко заявил Альберт. — Я проучу их обоих. — Твоё право, — Артура не удивило решение брата. — Второй? — Я, — подумав, вызвался Вильям. — Карэ, — заметил Антей, — только настоящее карэ — перевоспитывало преступников и покрупнее Раймонда. Но нам осталось выяснить ещё вопрос с Джадом. Приведите его! И последний из заключённых Зеркальной башни предстал перед подуставшим от впечатлений Судом. Были зачитаны его показания, но напряжение в Зале Фемиды ужа спа́ло, и Джаду за то, что он разрешил Даниэлю уйти на всю ночь, было объявлено лишь строгое предупреждение да назначено несколько ночных дежурств.