Сосед

Понедельник. 20:03

— Как прошел день? — спросил он, отпив немного вина. Он не нашел ничего подходящего в холодильнике Уизли, поэтому вместе с улучшенным зельем из поместья прихватил бутылку хорошего алкоголя. Гермиона отказалась даже от одного бокала, ссылаясь на то, что сегодня только понедельник, а завтра на работу, поэтому обходилась тыквенным соком. А он бы хотел, чтобы девушка немного расслабилась. Как бы мастерски он того ни скрывал, Тео волновался, что тайна вот-вот раскроется, поэтому слегка дергал ногой, опуская и поднимая пятку над паркетом. Девушка же давно скинула свои туфли на небольшом каблучке, скрестив вытянутые ноги в щиколотках под столом. Отец пришел бы в ужас от этого, но Теодор восхищался её простотой. Это дом, не обязательно устраивать помпезный ужин с тремя переменами блюд и натёртым до блеска столовым серебром. — Хорошо, Кингсли даже сказал, что рассмотрит мой законопроект, — сделала глоток. — Знаю, скорее всего это из-за того, что мы прошли вместе войну, а не потому что его заботят эльфы. — У тебя все получится, — он правда так думал, стоит только той начать двигаться немного в другом русле. Она сможет добиться большего, если перестанет думать только о благах существ, и будет пользоваться своим статусом. — Спасибо, — оторвала кусочек своей любимой пиццы с грибами. — Как прошел твой день? Теодор не привык есть руками, воспитанный в чистокровной семье аристократов, он с лёгкостью отличал и орудовал ножами и основными пятью видами вилок и шестью дополнительными. Раньше считал, что только неотесанные варвары не используют столовые приборы, удивился узнав, что многие традиционные маггловские блюда едят руками. В том числе пиццу. В первый раз попробовал, как бы это ни было удивительно, в шесть со своей мамой в Сицилии. Джейн питала слабость к не волшебникам и к их культуре, в отличие от отца, это было последнее лето с ней, в декабре миссис Нотт умерла от драконьей оспы. — Ничего интересного, — отмахнулся, не отводя взгляд от девушки. Просто не мог оторваться. Вот, она так близко, рядом с ним, слегка касается своей ногой его, даруя тепло. Живая, настоящая Гермиона Грейнджер. Все, как он мечтал и даже лучше. — Ты так подготовился. "Ничего особенного". — Даже надел рубашку. "Этот придурок, даже до этого не додумывался?" — В этом нет ничего такого. Просто рубашка. — Но ты говоришь, что в ней неудобно. Но надел ради меня. "Конечно, неудобно, если это стопроцентная хлопчатобумажная ткань на размер меньше нужного". — Это же романтический ужин, — придержал свой комментарий. — Я думала сегодня поработать дома, — сделав пару укусов, решилась сказать, поднимая взгляд на мужа. — Но ты так старался, что... — Хорошо, — оборвал. — Давай доужинаем, а потом я помогу тебе. — Ты? — улыбнулась. — Не думаю, что ты сможешь. — Думаешь, я недостаточно умен для этого? — он даже почувствовал обиду за рыжего приятеля. Даже, несмотря на то, что сам считал того идиотом, которому повезло лишь в одном — с женой. — Нет. Просто ты раньше не проявлял интерес к бумажной волоките. — Я же твой муж, должен помогать, — смяв в руках салфетку, оставляя жирные отпечатки, ответил. — Хорошо, — провела кончиком языка по верхней губе, слизывая остатки соуса, Тео, как заворожённый следил. Нервно сглотнул, справляясь с напряжением. Они быстро поужинали, Гермиона убрала остатки пиццы в холодильник. — Еще раз спасибо, — провела по лиловому лепестку пальцем. — Я рад, что тебе нравится, — затушил последнюю свечу, включив верхний свет. — Расскажи, почему именно ирисы? Что в них такого? — сел рядом, пока Грейнджер разбирала документы. — Не знаю, — пожала плечами. — Они отличаются высокой зимостойкостью, не прихотливы к почве. Они такие... стойкие, — опустила взгляд на стол, проводя пальцем по деревянному узору. — Не знаю, помнишь ли ты, но во время наших хождений, когда мы искали крестражи, в самые сложные времена я находила ирисы, собирала небольшой букет. Это давало мне надежду, — с грустью добавила. — Они даже росли среди снегов, и я думала, что если такие красивые цветы способны выдержать суровый климат Англии, то и я смогу пережить войну, — прикусила губу, подняв глаза на слушателя. — Знаю, это глупо. — Не глупо, — накрыл своей рукой её. Мурашки пробежали по коже от интимности этого момента. Это не звенящая пошлость, а будоражащая личная трагедия, играющая на струнах души. Она изранена. Так же, как и он. И это. "Прекрасно". — Но с тех пор ирисы стали моими любимыми. Особенно лиловые, они редко встречались мне, — тяжело вздохнула, собирая мысли. — Начнем? — Да, — кивнул, с неохотой убирая свою руку. — Мне надо проверить правильность двух копий, чтобы те не отличались, — отдала листки, на которых пером выведен текст. В документе слишком много цифр. Он их любил еще со школы, подсчет помогал сосредоточиться, привести мысли в порядок. По Нумерологии было "Превосходно", единственный предмет, по которому обходил он Гермиону в рейтинге. — Хорошо, — кивнул с энтузиазмом сверяя, пока девушка сортировала остальные в папку, внимательно доставляя недостающие печати отдела. Спустя тридцать минут они закончили — документы были сложены в одну папку, а ребро правой ладони Грейнджер перепачкалась в чернилах, как и кончик носа. — Ты заляпалась, — попытался стереть большим пальцем кляксу, но лишь размазал ту, вызвав легкую улыбку у девушки и внутренний трепет у себя. Он мечтал об этом, вот так вот просто касаться девушки. Наслаждаться её теплом, запахом, вниманием. Хотел быть центром её жизни, краеугольным камнем, коим она была в его. — Я пойду, умоюсь, — встала, отложив папку на разделочную панель. — Еще раз спасибо за помощь. — Всегда пожалуйста, — на этот раз он с большей лёгкостью отпустил девушку, зная, что они встретятся через пару минут. — Покормишь Глотика? — Конечно. — Кивок. Теодор поднялся со стула, как только услышал хлопок двери в ванной комнате. Подошел к нижнему шкафчику, где хранились смеси Рона, которые пили маггловские спортсмены для укрепления и роста мышечной массы. Достал пластиковую бутылку, в которую перелил Оборотное, сделал несколько глотков скривился от вкуса перепревшей капусты. Чувствовал, как жжение распространяется по конечностям. Да, было бы не очень хорошо, если бы посреди процесса он стал меняться, обретая прежний облик. Хотя новый улучшенный рецепт рассчитан на двенадцать часов, все равно лучше перестраховаться. В 20:51 он наполнил миску, пока кот ласкался о ноги, в ожидании лакомства. Кажется, рыжик не замечал подмены. 21:06 — сверился с часами, когда схватил ручку двери, ведущей в спальню. Один глубокий вдох и три маленьких выдоха. Открыл. Гермиона лежала на своей половине, отвернувшись на бок. Вошел, оставляя небольшую щель света из кухни, где всегда горела подсветка. Теодор давно заметил эту странность из своего дома, не зная, чья идея. Приблизился. Взял вешалку, что оставил на дверце шкафа, без лишних звуков, снял рубашку и брюки, повесил. Шаг. Замер, наблюдая за ней, Гермиона уже спала, подложив руку под голову, а волнистые волосы были разбросаны по подушке. Лег с другой стороны, наслаждаясь прохладой простыни. Повернулся, придвигаясь ближе аккуратно, будто боясь напугать дикого зверя. Девушка всегда представлялась ему олененком с её большими карими блюдцами, а он выступал тигром, что притаившись в высокой траве, наблюдал за каждым движением, выжидал, чтобы напасть. Рука коснулась шелковой ночнушки, Гермиона едва заметно вздрогнула, пока холодные кончики пальцев щекотали спину, плавно двигаясь вниз к пояснице под белый плед. Вторая опустилась на руку, наслаждаясь бархатом кожи, естественным теплом, он обвел одну родинку, затем вторую, стал собирать их в созвездия. С шестого курса они вместе стали посещать дополнительный курс Астрономии, что вела профессор Аврора Синистра. Иногда уроки переносили на вечер субботы, чтобы ученики могли понаблюдать за настоящими звездами, а не голографической магией. Они накладывали согревающие чары на Астрономическую башню, притаскивали из гостиных пледы и подушки и, удобно расположившись, следили за сеющим звезды полотном. Иногда, удавалось увидеть что-то необычное. Например, падающую звезду. Грейнджер тогда прикрывала глаза и что-то тихо нашептывала. Коснулся бретельки, аккуратно спуская ту ниже по оголенному плечу, провел пальцем по едва заметному следу от лямки. По шее пробежали мурашки, заставив парня усмехнуться. — Рон, — тихо начала, он опешил, на секунду забыв, кем является для нее, — не сегодня. Рука накрыла его, останавливая. — Пожалуйста, — Тео подумал, что, возможно, провинился где-то, сболтнул что-то лишнее. Но нет, все было идеально. — Я устала, голова болит, — ответила, будто оправдываясь. У него не осталось выбора кроме, как отступить. Мог ли он надавить и взять её силой? Определенно. Он понимал, что физически превосходит её. Но не стал. Только не так. Гермиона должна сама хотеть этого. — Спокойной ночи, Гермиона, — оставил легкий поцелуй на плече, прежде чем, обняв её, заснул. — Спокойной ночи.

***

6:50 — прозвенел будильник. Теодор его проигнорировал, накрыв глаза предплечьем. Он давно так хорошо не спал. — Рон, — Гермиона мягко коснулась его руки, убирая ту с лица, — Ты будешь вставать? Теодор сразу же открыл глаза, осознав, что вчера произошло. Это не было сном. — Гермиона, — губы изогнулись в улыбке. Волосы растрепались, представляя собой единое пышное нечто, возле глаз наблюдаются небольшие светло-желтые выделения после сна. Но она все равно прекрасна. — Я в душ, а потом приготовлю тебе завтрак. И кофе, — оставила легкий поцелуй на губах, прежде чем выскочить из постели. Теодор поборол желание завалить девушку на постель и продолжить то, что планировал вчера. — Хорошо, — с опозданием промолвил. Потребовалось три минуты и сорок две секунды, чтобы сесть и опустить ноги на холодный пол. В голове возник вопрос: "А зачем вставать?". Чем обычно занимается Рон? У него тренировки? Однозначно. Но Теодор не собирался туда идти — с его ужасным умением сидеть на метле товарищи быстро раскусят обман. Было принято решение никуда не идти и заняться своими делами. Накинул омерзительный старый халат и двинулся в ванную. Как по расписанию. 7:08 вот и она, выходит из душа, она действительно сидит с часами внутри или это все сила привычки? Край махрового полотенца завернут внутрь. На этот раз не смог себя остановить. Схватил её за запястье, толкнул к стенке, зажимая её между своим телом и каменной кладкой. — Рон? — из-под опущенных ресниц спросила, дыхание сбилось. — Ты такая красивая, — большим пальцем провел по щеке. Подняла свои карие блюдца, глядя этим взглядом. Будто просила поиметь себя прямо здесь и сейчас. Губами коснулся её губ. Легко чувствуя, как девушка подрагивает. Прикрыл глаза, смакуя столь сладострастный момент. Наслаждаясь привкусом мяты от зубной пасты, какие же упругие и мягкие её губы. Кто же, Салазар его подери, знал, что она пахнет так вкусно, выйдя из душа. Какие-то цветы. Он в них не разбирался. Теодор имел "Превосходно" по Травологии, но с большим трудом. Провел своим языком по нижней губе, намереваясь проникнуть в рот. Рука легла на ногу, двигаясь вверх, уже заходя за пределы того, что прикрывает полотенце. Сжимая. — Рон, — руками вжалась в халат, отодвигая от себя. — Что ты творишь? — Я разве не могу поцеловать свою жену? — Конечно, — голос запнулся. — Конечно можешь, — щеки стали розовыми, а губы слегка припухли. — Я пойду приготовлю завтрак. — А я схожу в душ, — за неё ответил парень, отходя на шаг с большим трудом. На белой стенке отпечатался мокрый след от её фигуры. Как иронично, напротив долбаного окна. Холодный душ был необходим, чтобы привести мысли в норму, остудить пыл и стояк. Хмыкнув, заметил небольшой выбор средств для ухода у Уизли. Один шампунь три в одном. Бриться не стал, борода росла медленно, не очень густо. Выйдя, услышал запах бекона и яиц. Грейнджер трудилась у плиты. Такой же отвратительный желтый халат был и на ней. Нет, он берет свои слова обратно. Не такой уж он и отвратительный. Едва доходил до середины бедра, стоило девушке нагнуться и наклониться, как тот поднимался, оголяя все больше кожи. Ему нужен еще душ. — Твой завтрак готов, — девушка поставила тарелку на стол. Подошла к плите, проверив турку. — Спасибо, — опустился на стул, закинув ногу на ногу. Выглядело неплохо. Конечно, не сравнится с тем, что подают в Мэноре эльфы. Желток полностью застыл, а он любил жидкий, край белка подгорел. Бекон она тоже передержала, поэтому он хрустел. Девушка поставила рядом большую кружку с выцветшим рисунком гриффиндорского льва. Но это был не просто черный кофе, как он любил. Сделал глоток, с трудом веря, что Гермиона подала нужный напиток из-за большого количество сливок и сахара. Чуть не выплюнул жижу обратно. Охуеть просто. — Все в порядке? — Да-да, — отодвинул кружку, понимая, что не притронется к ней больше. — Слишком много сахара. — Правда? — искренне удивилась. — Я вроде положила, как обычно. — Как обычно, — повторил Теодор. Она ела быстро, почти не жуя, проглатывала куски. Вчера ела медленно. Видимо, объективно оценивает свою стряпню. Бросила тарелки в раковину, пошла одеваться. Теодор, применив "Экскуро", пошел за ней. Войдя, застал переодевающуюся девушку в одном нижнем белье. — Рон, — вздрогнула, будто это мог быть кто-то еще. Хотя это и был другой человек. Отвернувшись, стала застегивать рубашку. — Я говорил, что ты красивая? — сел на заправленную кровать, лучшее место для обзора. Она замерла, сжимая двумя пальцами пуговицу рубашки, так и не засунув ту в отверстие. — Да, — но почему тогда голос так дрожал? Продолжила одеваться под его внимательным взглядом. Он чувствовал, как растет напряжение. — Ты бы мог отвернуться, — схватив юбку, наконец попросила. — Зачем? — Выгнул бровь. Странная просьба для той, что больше полугода живет в законном браке. — Ты на меня так смотришь, — натягивая одежду на свои невероятно длинные ноги, ответила. — Как? — Наклонил голову в бок. — Так будто хочешь меня... — замялась перед нужным словом, а потом прикусила губу, поняв, что и так сказала достаточно. — А я хочу. Что в этом странного? — Ничего, — отвернулась, потянула замок вверх. — Ты просто обычно на меня так не смотришь. Так дико. Оборотное потихоньку спадало, неудивительно, что она смогла разглядеть истинный взгляд через голубую радужку приятеля. Щеки буквально горели. Они обычно о таком не говорят. Взяла расческу, пытаясь распутать узлы. — Давай помогу, — оказался за спиной, застыла, чувствуя его тепло. — Ты какая-то напряженная сегодня, — забрал расчёску. — Просто ты ведёшь себя не как обычно, — аккуратно, придерживая прядь, стал прочесывать. — Это тебя пугает? — дыхание щекотало чувствительную кожу, вызывая приятную волну мурашек. — Немного. — Я думал, тебе понравится "новый я". Я стараюсь для тебя, — взял другую прядь. Гермиона думала, что это будет больно, она никому не позволяла трогать свои волосы. Но муж делал это мягко, аккуратно, словно поправляя крылья бабочки. — Мне нравится. — Я рад, — оставил поцелуй на макушке. 8:00. Она переоделась, привела волосы в порядок, подхватив папку и оставив влажный поцелуй на щеке мужа, вышла из дома. На несколько секунд, даже больше, чем требуется остановилась на крыльце. Ожидая. Но сосед не появился. Поэтому девушка развернувшись, пошла вверх по улице. Столь странная реакция не могла не порадовать.

***

Теодор стоял в подвале в центре плохо освещенной комнаты, среди коробок с механизмами и старого оборудования. Там был и Рон, связанный магическими веревками и опоенный зельем. — Я правда не хотел, чтобы все было так, — начал Тео, вернув свой прежний облик. — Поверь мне. Я не злой, — но Уизли ничего не понимал, он сейчас не осознавал действительность. — Я просто не смог больше воздерживаться. Она такая великолепная. Такая горячая. И вся моя, — развернулся и сделал пару шагов в другую сторону. — Полностью в моей власти, это так заводит. Я ведь могу сделать что угодно. И ничто не помешает. Это так возбуждает, — замер. — Я боюсь, что не смогу остановиться, и не захочу, — провел взглядом по рыжему соседу. — Как? Если соблазн так велик. Остается лишь один вопрос. Что мне делать с тобой?