Сосед

31 октября 1998 года

Он стоял, опершись о колонну в Большом Зале, отделившись от всех, наблюдал. Он чувствовал себя одиноким, как и она. Был уверен, он видел, как девушка натягивает улыбку, вступает в беседу через силу, казалось, кроме него этого никто не замечает. Они не знают Гермиону так, как изучил ее он. К ней подошла Лавгуд в странном пёстром платье, собравшем в себе почти все цвета радуги, протянула стакан с пуншем, но в тот Блейз уже давно добавил бутылку огневиски. Грейнджер сделала глоток, скривилась. Он не слышал из-за музыки, что она спросила, но было и так очевидно, спрашивала, что это за смесь. Луна пожала плечами и отпила из своего. Гермиона так и не испила больше, хотя ей было бы полезно. Теодору было любопытно узнать, какая Грейнджер, когда выпьет, как себя ведёт, когда ее целуют, когда шепчут комплименты на ухо, но все это было скрытым и недоступным. В его распоряжении лишь малая часть. Его душила собственная слабость, ведь он мог бы просто подойти и коснуться. Спросить. А с другой стороны, как иначе? Она для него, как священный артефакт, на который можно только смотреть. И как же злило, когда другие относились не столь почтительно к его божеству.

***

Теодор опустился на одну из мягких подушек, которыми был усеян пол Астрономической башни — никто их не убрал со вчерашнего занятия. Набросил Согревающие чары, так как пальцы рук уже с трудом разжимались из-за холода. Почувствовал, как жар наполняет каждую клеточку, руки слегка покалывало. Дверь за спиной со скрипом открылась. Он вздрогнул. Тео специально ушел от толпы, на глупой Хэллоуинской вечеринке. Не мог находится там, натягивать глупую неискреннюю улыбку в толпе "друзей", будто все хорошо. Ни хрена все не хорошо. Стены пропитаны смертью, болью и кровью. Хогвартс уже не станет таким, как раньше. — Теодор, — он услышал знакомый, такой желанный голос за спиной, обернулся. Грейнджер стояла возле двери в глупом костюме кошки, переступая с ноги на ногу, не смея сделать и шагу, чтобы нарушить чей-то покой. — Гермиона, — протянул. — Проходи, садись. Она кивнула и за пару секунд сократила расстояние между ними, приземлившись на соседнюю подушку. — Извини, но выглядишь паршиво, — горько усмехнулась она. Тео поймал её взгляд на себе. И это было чертовски приятно. — Это еще ничего. Мне сложно представить, что чувствуешь ты, — накрутил торчащую нить на палец. Он видел. Теодор прекрасно знал расписание Грейнджер, когда и чем она занимается, как долго. Знал, что она любит есть на завтрак, и какие конфеты покупает в Сладком Королевстве. И знал, что у столь храброй ведьмы случаются приступы истерики. Когда та опускается на пол, поджимая ноги к груди, возле какой-то статуи горгульи. И не справляясь с эмоциями, плачет. Одна в пустом коридоре, потому что лучшие друзья её бросили, решили покинуть, когда перестали нуждаться в её помощи, не заботясь о том, что теперь поддержка нужна ей. Уизли выбрал карьеру в квиддиче, а Поттер устроился в аврорат. И Теодор ненавидел их за это. Он сам никогда бы не бросил Гермиону, он бы утешал ее, помогал. Но знал, что не имеет права подходить к той в моменты слабости. Он для нее никто. — Все в порядке, — Грейнджер всегда так отвечала, что бы ни случилось. — Война закончилась. — Хорошо. Они просидели пару минут в тишине, но он все еще ощущал её взгляд на себе, а это было куда теплее согревающих чар. — Какую роль играл в войне ты? — набравшись смелости, решила спросить. Они в последнее время стали чаще общаться, Гермиона находила все больше точек их соприкосновения. Понимая, как ошибалась по поводу него. — Прости... мой вопрос не имеет смысла, — так же быстро начала оправдываться. Да, Грейнджер давно поняла, что была предвзята ко всем, кто носит серо-зеленый галстук, поэтому и выступила на суде Малфоев на стороне защиты, поэтому, по просьбе Поттера, портрет Снейпа висит рядом с другими директорами. — Меня не было в Великобритании. — Гермиона не выглядела удивлённой, лишь слегка кивнула. — Хочешь знать, почему? Тебе ведь интересно, почему мы с отцом, ярым сторонником Темного Лорда, не участвовали в войне? — Да, — голос дрогнул. — Из-за меня. Я не хотел всего этого. Как бы отец ни пытался внушить мне всю эту ненависть, мне все равно на то, какая кровь течет в том или ином волшебнике. Он знал, что с такими взглядами я долго не протянул бы, — усмехнулся, — вот мы и сбежали. Как трусы, — грустно закончил он. — Чтобы сбежать в таких обстоятельствах, надо иметь достаточно храбрости. — Не думай, что это было так просто. Я многое потерял, — посмотрел на девушку, он должен был остаться, должен был защитить, отговорить от такой самоубийственной миссии с Поттером, но даже не попытался. Но ведь до этого года она не смотрела в его сторону, и Теодор должен был попытаться это исправить, но был слишком труслив. — Твои друзья, — грустно добавила Гермиона. Многие его сокурсники мертвы. — Главное, что теперь всему пришел конец, благодаря тебе. — Это все Гарри, — оборвала его. — Без тебя он бы и дня не протянул, я же знаю, — усмехнулся. — Неправда. Он Избранный, не я. — То, что он Избранный еще не значит, что ты не особенная, Гермиона.

***

Вторник

18:46 — Грейнджер уже подходила к дому. Для нее слишком рано. Он поправил рыжие волосы, ему все еще трудно привыкнуть к новому образу, после чего вошел в гостиную. — Рон, — громко вскрикнула, не ожидая его увидеть тут. — Прости, напугал? — сделал пару шагов навстречу. — Просто я не ожидала тебя увидеть так рано. — Как и я тебя. — Тренировку отменили? — Перенесли на пораньше. — Хорошо, — положила сумку на диван и направилась в туалет. Теодор вернулся на кухню, стал накрывать на стол, готовясь к ужину. Вытащил вчерашнюю пиццу, подогрев в микроволновке, поставил чашку салата, который успел приготовить в обед. Очень простой рецепт: две помидорки, три огурца, четыре унции сыра фета и зелень; заправляется оливковым маслом и несколькими каплями бальзамического уксуса, чтобы не добавлять соль. Заканчивал накрывать, когда в окно постучала большая пыльно-серого цвета птица. Тео открыл окно, и сова выставила вперед когтистую лапку, на которой была привязана небольшая записка. Стоило ему, отвязать, как услышал шаги Гермионы. Поэтому мужчина наглым образом прогнал птицу, не поблагодарив ту простым лакомством за свой труд, захлопнул окно, а записку засунул в карман джинсов. — Рон, мне показалось, я слышала стук? — Нет, ничего такого, — сделал шаг к девушке. — Значит, показалось, — села за стол. Они приступили к трапезе. Теодор все еще не мог поверить, что Гермиона так и не заметила подмену. Если бы он знал, что это так просто, провернул бы это намного раньше. — Знаешь, что я думаю, Гермиона? — спросил Теодор, накалывая кусочек сыра на вилку. — Что? — У тебя большой потенциал. Ты можешь достигнуть многого. — Грейнджер с любопытством смотрела на него в ожидании продолжения. — Однако боюсь, ты не сможешь, если так и останешься в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, какие бы законы ты не придумывала, вряд ли сможешь достичь большего, если... — Думаю, ты прав, — перебила его. Теодор не ожидал, что она согласится так быстро. — Министерство пало в девяносто седьмом не только из-за заклятия Империус, многие добровольно приветствовали новую власть. Мы боремся против Пожирателей, их детей, но никто так и не предъявил тем, кто добровольно служил в Министерстве в то время. И я говорю не только о простых клерках, к сожалению. Пора уже наконец-то снять розовые очки. — Умничка, ты обязательно добьешься всего, чего хочешь, — указал на неё зубцами вилки, улыбаясь.

***

19:37 — Гермиона сидела на диване, закинув ногу на ногу, читала книгу. — Это что женский роман? — указал он на обложку лилового цвета, где был изображён волшебник с длинными русыми волосами до плеч и женщина, протягивающая ему руку для поцелуя. — Да, — резко захлопнула, опуская на колени. Щеки залились румянцем. — Я что, не могу спокойно почитать? — с вызовом взглянула. — Конечно, можешь, просто это так необычно для тебя, — он не замечал раньше, чтобы Гермиона увлекалась подобным в школе. — Необычно? — переспросила, усаживаясь поудобнее. — Вообще-то это уже третий роман Фифи ЛаФолл. — Да, конечно, — понял, что облажался. — Хотя, ничего удивительно, ты никогда не интересуешься тем, что я читаю. — И я исправлюсь, — сел рядом. Очевидно, если Грейнджер читает подобные романы ей не хватает мужской ласки. Как бы он ни проклинал Рона, было очевидно, что тот любит свою жену, тогда почему не может дать то, что ей нужно? — Не стоит, — сильнее прижала книгу к себе, будто спасая своего ребенка от лишних глаз. — Я взяла тебе «Он летал как безумный», — взяла с журнального столика книжку в голубой обложке, биография «Опасного» Дай Луэллина, одного из легендарных игроков в квиддич. — Спасибо, — вежливо улыбнулся, забирая подарок. Да, сейчас предстояло наискучнейшее чтиво, Теодор ненавидел квиддич и все, что с ним связано. Спорт его совсем не интересовал, утешало лишь то, что он хотя бы любил биографические романы. Живоглот присоединился, размещаясь между ними, свернувшись клубочком.

***

20:46 — Теодор зашел в спальню, Грейнджер после душа стояла в длинной, будто бабушкиной, сорочке белого цвета с голубыми цветочками. Растирала лицо кремом. Подходя, встал за спиной девушки, подбородком уперся в плечо, перекинув спутанные каштановые волосы на другую сторону. Девушка замерла на несколько секунд, прежде чем продолжить. Мужчина обнял девушку за талию, прижимая к себе. — Рон, — настороженно спросила, сжимая предплечье, пытаясь убрать руки. — Гермиона, — протянул он и убрал руки. — В чем дело? — О чем ты? — сглотнув ком, спросила. — Почему ты меня отталкиваешь, я твой муж. Неужели мы не можем заняться сексом? — Конечно, можем, — не сразу ответила, затем резко развернулась встретившись с грудью в простой серой футболке. — Только дай мне подготовиться, — тише попросила она, смущенно опуская глаза. — Подготовиться? — с вызовом спросил, приподнимая подбородок девушки, щеки горели, будто она меленькая девочка, впервые услышавшая слово секс. — Ты же только из душа? — Да, но... — замялась, а потом совсем тихо закончила, — я не побрилась. — Ничего страшного, — резко развернул девушку обратно к зеркалу. — Рон, мне надо, — начала, пытаясь убрать руки с плеч, но Теодор сильнее прижал к себе. — Ничего не надо, Грейнджер, — коснулся одной бретельки, опуская ту вниз, затем второй. Девушка в отражении наблюдала за действиями мужа, сдавшись. Тео стянул вторую бретельку, и сорочка упала вниз. Девушка сразу же прикрыла грудь руками, пока мужчина провел взглядом вверх по телу, замечая все шоколадные крошки рассыпанные по телу, крупная родинка находилась рядом с пупком. Хотелось пройтись по ним языком, соединяя их в созвездия. Чуть выше он заметил побледневший шрам, идущий от третьего ребра вверх почти до груди. Прохладной подушечкой указательного пальца провел по нему, заставив девушку сделать такой глубокий вдох, что теперь можно было посчитать все ребра. — Ты что, стесняешься своего мужа? — прошептал на ухо, касаясь губами хряща, вызвав каскад мурашек. Девушка покачала головой, руки убрала, а Теодор ей помог, теперь сжимая запястья. Он с любопытством рассматривал небольшие груди с темными сосками и чуть виднеющимся кончиком более светлого оттенка. Девушка же в свою очередь отвернулась от зеркала, густо покраснев. — Посмотри на себя, — заставил повернуться. — Ты самая прекрасная женщина. — Нет, — покачала головой, он заметил, как ее веки затрепетали, а дыхание замерло. — Это правда, я не буду врать. Смотри, — опустил правую руку, теперь скользя по телу вниз. Скользнул пальцами под резинку трусов, чувствуя колющие луковицы волос, провел пальцами по половым губам, заставив девушку вздрогнуть. — Правда, красавица? А теперь ляг на кровать. Гермиона послушно опустилась, собиралась накрыться одеялом, но Теодор был быстрее, уже стянув футболку, схватил за щиколотку, таща к краю. — У тебя такие сладкие ножки, — поцеловал в икру, стал двигаться выше, щипая губами кожу. — Убери руки или мне придется связать их, — обратился к девушке, что снова прикрыла грудь. — Но, Рон! — Не надо Рона, — твердо заявил. — Я серьезно, Грейнджер. Будь уверена, я буду рад тебя связать и отшлепать. Она разместила руки вдоль туловища. Он оставлял влажные поцелуи на бедре, двигаясь вверх, и когда добрался до самого заветного места, что уже излучало приятный запах вожделения, а трусы промокли. Резким рывком стянул их. Затем прижался губами к основанию половых губ, ощущая, как короткие волосы щекочут кожу, Гермиона стиснула ноги, сжимая голову. — Прости, прости, — начала она, приподняла корпус и рукой попыталась отодвинуть его голову. — Нет, — твердо заявил, давя на грудь, заставляя снова лечь. — Расслабься. Второй рукой раздвинул ноги, придавливая одну к кровати, не давая двигаться. Было проще сказать, чем сделать. На деле это и вовсе оказалось невозможно. Она нервничала, когда губы коснулись нежной кожи бедра, покрытой лёгким пушком светлых волос. Она чувствовала себя грязной, порочной, уже сама ощущала тот греховный запах, исходящий от неё. Но мужчину это не остановило, и он провел языком по половым губам, Гермиона вновь попыталась стиснуть ноги, но на этот раз не получилось, он крепко прижимал ее к постели. Горячее дыхание приятно жгло ее. Он просунул язык, кончиком проводя по клитору, она горела, и ей нравилось. Сжала простынь, не понимая, куда деть руки. Теодор ни на секунду не пожалел о своем решении, когда первый стон сорвался с женских губ. На вкус она оказалась чудеснее, чем он представлял. Что-то маслянисто-соленое с нотками кокоса. И сколько бы он ни пытался слизать все с чувствительной кожи, она все больше намокала. Большой палец правой руки замер перед входом влагалища, сделал круговое движение по часовой стрелке, прежде чем погрузиться внутрь. Девушка инстинктивно приподняла бедра, двинулась навстречу. — Умничка, — прошептал Нотт, вытирая тыльной стороной ладони рот. Затем вновь повторил, несколько кругов вокруг чувствительной зоны, прежде чем ощутить ребристые стенки. Пока сам с любопытством наблюдал за ней, за тем, как она поджимает пальцы ног, выгибает спину, запрокидывает голову, а волосы разбрасываются по белой ткани. Это было намного приятней, чем в мечтах. Намного. Член, болезненно пульсируя, ожидал разрядки. Он вытащил палец, покрытый белыми выделениями. Гермиона приподняла голову, ползя назад к центру на пальцах, тяжело дыша, она была на грани. Он быстро снял штаны, отбрасывая те в сторону. Она с любопытством изучала его своими оленьими глазами, будто в первый раз видит. Теодор сел на колени между раздвинутых ног. Стянул свои трусы, приподнял бедра девушки. Взял член в ладонь, несколько раз провел по бархатистой коже, прежде чем направить его ко входу. Она была достаточно влажной, чтобы принять его, однако это было вовсе не просто из-за тугих стенок влагалища. Ухватившись за бедра, приподнял. Толчок, она вскрикнула, зажмурив глаза. Затем еще один, медленный. Наклонился, Гермиона поджала ноги, упираясь ступнями в постель, а он коленями. Толчок, грудь терлась о грудь. Вызывая еще больше приятного напряжения. Наклонился, чтобы поцеловать, но девушка повернула голову. Той не хотелось целоваться с мужем, пока он не почистит зубы, как минимум. Но Тео так просто не сдался. Развернул голову, надавил на щеки, целуя. Она попыталась сопротивляться, даже сжала его шею, отодвигая. Но все без толку, это еще больше возбудило Нотта. В конце концов, быстро, даже слишком, она сдалась. Позволяя углубить поцелуй, активно выгибая спину, а руками сжала волосы, царапая ногтями кожу головы. Он был чертовски близко к краю, но не мог не забрать с собой Грейнджер. Чуть приподнялся, изменив угол, стал входить более резко и быстро. Дыхание сбилось, поцелуй разорвался. Нежные стоны летели с женских губ вперемешку с влажными звуками, второй рукой она оставляла красные полоски на плече. Она громко вскрикнула, замедлилась, запрокидывая голову назад, задрожала, открывая доступ к шее. Не выдержав больше, он кончил, заливая узкие пульсирующие стенки. Оставив поцелуй на ключице, вышел и лег рядом, пытаясь восстановить дыхание. Это было потрясающе, даже слишком. Закрыв глаза, он видел Звездное небо, будто сидел на Астрономической башне. В ту секунду Теодор понял, как оказывается все было просто. И теперь хотел это повторить. Но уже не в теле Рона, точно. Завтра, чего бы это ни стоило, он займется сексом с Гермионой, как Теодор.