Четыре ступени любви

Коноховское лето меркло в сравнении с испепеляющим пеклом Суны, но для бывшего мстителя, привыкшего к промозглым, сумрачным недрам Отогакуре, нынешний зной Конохи казался филиалом преисподней. Особенно сейчас, когда Саске, словно загнанный зверь, искал передышку на раскаленной крыше дома по соседству с госпиталем. Влажный от пота до нитки, он чувствовал, как пот струится по телу неумолимым градом, подобно затяжному ливню в сезон дождей. Мокрые волосы липли ко лбу, одежда противно прилипала к коже, но Саске упорно искал хоть какое-то занятие, лишь бы не сорваться в проклятия по адресу этой адской жары. Единственным спасением казалось скинуть мокрую рубашку, но даже эта мысль вызывала внутреннее содрогание. «Одного раза хватило с лихвой», — пронеслось в голове у Учихи. Все случилось два дня назад, в такой же испепеляющий зной. Саске необдуманно скинул футболку, и результат превзошел все самые смелые, и одновременно ужасные, ожидания. Женская половина деревни оказалась на грани помешательства, зрелище идеального, натренированного тела Учихи свело их с ума. Саске, с его безупречным телом и ледяным спокойствием, казался воплощением самого Ареса, древнегреческого бога войны. Тогда Коноху сотрясали отчаянные вздохи и безмерные признания в любви. Саске, в ужасе от происходящего, долгое время прятался от своих новоявленных поклонниц в заброшенных закоулках. Повторения этого кошмара Саске не желал. И всё же, потребность в спасительной прохладе перевешивала страх перед назойливыми фанатками. Окинув взглядом окрестности, Саске убедился, что район казался подозрительно безлюдным — обеденный перерыв. Большинство жителей, как обычно, разбрелись по забегаловкам. Удовлетворенно отметив отсутствие женского пола поблизости, Саске медленно потянул мокрую ткань рубашки вверх, над головой. Когда обнажилась грудь, он услышал вздох изумления. Резко опустив голову, он попытался определить источник звука. Острый взгляд прошелся по окрестным улицам, выискивая нарушительницу спокойствия. Сакура. Розововолосая девушка замерла на месте, словно ледяная статуя, с окаменевшим выражением лица. Сакура про себя благодарила все высшие силы за то, что сумела скрыть секундное замешательство. Сердце бешено колотилось при виде полуобнаженного Учихи, а щеки предательски заливались краской. Куноичи тщетно пыталась остановить этот предательский румянец, но бесполезно, когда по телу разливается пульсирующее тепло, а воображение рисует непристойные картины. Наступила тягучая минута молчания, пока ониксовые глаза не встретились с изумрудными. — Сакура. — Са… Саске-кун, — запнулась девушка, и в душе вспыхнуло инстинктивное чувство тревоги. Она сглотнула, сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бушующий водоворот чувств и эмоций. Казалось, помогает: лицо приняло привычное, веселое выражение, предательский румянец и лихорадочный блеск в глазах исчезли. Внутренне отпраздновав маленькую победу, Сакура приветливо помахала рукой: — Привет, Саске-кун! Саске недоуменно вскинул бровь. Откровенно говоря, практически беспечная реакция девушки застала его врасплох. Харуно, конечно, слегка покраснела и пробормотала что-то невнятное, но затем мгновенно взяла себя в руки — разительное отличие от фанаток, которые тут же бросились бы на шею, увидев даже намек на обнаженный торс. Реакция была, мягко говоря, необычной. Сакура смотрела на него, как на знакомого, к которому не испытывала ни малейшей симпатии. Учиха бросил на Сакуру внимательный, слегка заинтересованный взгляд. Неужели розововолосая куноичи действительно перестала быть его фанаткой? Он внутренне отрицательно покачал головой. Нет, это было невозможно. Она неоднократно признавалась ему в любви, и даже была готова пожертвовать друзьями, родной деревней, лишь бы быть рядом. Глубина ее чувств напоминала бездонный колодец, и Саске отказывался верить, что девушка смогла так легко стереть свою любовь.