Сила природы (Force of Nature)

      Джереми надеялся, что Жан не заметит, как сильно он нервничает и сколько усилий прикладывает, чтобы сдержать поток вопросов, кипящих под и без того тонким слоем самоконтроля.       Фактически, на эти вопросы хотелось получить ответы с тех пор, как тренер Ваймак связался с его тренером. Затем они с Риманном тщательно обсудили потребность в дополнительном защитнике. Более того, нужен ли им лучший защитник в лиге из команды, известной своими сомнительными методами тренировок и жестоким стилем игры. Чья игровая философия, как все знали не понаслышке, была более чем мрачной.       Он уже играл против Жана, и тот не позволял ему пробиться к воротам Воронов. Он обладал грубой природной силой и бросал вызов Джереми в каждой игре. Джереми сбился со счёта, сколько раз падал на задницу или пропахивал носом паркет после встреч с "номером три". Его приёмы были на грани дозволенного, но Жан ни разу не получал жёлтых или красных карточек.       К тому же они ни разу не общались лично, поэтому всё, что Джереми знал о Жане ограничивалось матчами, короткими рукопожатиями после ирг и банкетами, где он едва осмеливался взглянуть в сторону Моро.       Тот закрытый и высокомерный, напряжённый неулыбчивый человек не имел ничего общего с парнем, который стоял перед ним на выходе из аэропорта. Это шокировало Джереми. Сейчас Жан был бледным и напуганным до такой степени, что чуть не впал в панику, когда Джереми опрометчиво попытался спасти его от торчащей из сидения пружины. Даже натянутый на лицо капюшон не помогал скрыть побоев, нанесённых в Эверморе.       Кевин описал травмы вскользь и попросил приглядывать за Жаном, но в то время мысли Джереми были слишком заняты другими вещами, что осознать, что это значит и на какую жестокость способны люди. Тогда он ограничился беспечным «хорошо» и скептически воспринял просьбу Кевина никогда не оставлять Жана в одиночестве. Кевин говорил, что Воронов так воспитывали, и настойчивого утверждения, что в компании Жану будет спокойнее, чем одному, Джереми было достаточно. По крайней мере пока.       А дальше время покажет.       Решимость тепло поприветствовать Жана и заверить, что в Калифорнии никто не причинит ему вреда, испарилась в момент, стоило этому живому мертвецу с опозданием появиться в дверях терминала. Судя по кислому запаху рвоты, у него была весомая причина для задержки. Веселье Джереми улетучилось, уступая место глубокой неуверенности: как не напугать Жана, если одно присутствие Джереми заставляет его нервничать?       То, что Жан его боится, было очевидно, и Джереми ощущал себя беспомощным. Хотелось заверить, что он не причинит вреда и не о чем беспокоиться, что здесь Жан в безопасности и никто не причинит ему вреда. Это было не в стиле Джереми, не в стиле его команды. Однако Джереми инстинктивно чувствовал, что любые обещания напугают Жана ещё сильнее, поэтому предпочёл не суетиться, а сосредоточиться на простых повседневных вещах, которые необходимо сделать.       Например, не убить их в Лос-Анджелессих пробках и благополучно доставить до общежития. Или сводить Жана в торговый центр, потому что его багаж явно был не способен вместить всё необходимое для комфортной жизни. Или показать ему кампус и провести ликбез по всему, что необходимо знать перед началом семестра. Или навести порядок в их крошечной студенческой квартирке, где он оставил хаос после торопливых сборов в аэропорт. Ведь теперь у него снова появился сосед по комнате.       Джереми тихо застонал.       — Какая у тебя специальность? — Спросил он, когда тишина в машине стала невыносимой, краем глаза замечая, как Жан вздрогнул. Эта реакция была на вопрос или голос Джереми оказался слишком громким? Скорее всего второе. Иногда от волнения он плохо контролировал громкость. С Лайлой и Альварес это не было проблемой, потому что только так можно было до них докричаться, сейчас же в тяжёлой тишине... Джереми снова вздохнул.       — Экономика и экономическое право, — спустя минуту молчания ответил Жан, заставив Джереми одобрительно присвистнуть. Он старался быть тише на этот раз.       — Экономика и экси? Как ты это делаешь? Ты вообще спишь? — Шутливо спросил он, мельком поглядывая на Жана, который нервно сжал забинтованные руки в кулаки на бёдрах.       — В Эверморе в сутках по шестнадцать часов, восемь из которых посвящены тренировкам, восемь — учёбе. Этого достаточно для получения стипендии.       Джереми поначалу показалось, что это шутка, но в голосе Жана не было ни иронии, ни сарказма, что заставило его ошеломлённо ахнуть:       — А что насчёт свободного времени?       По нахмуренным бровям и явному беспокойству, заставляющему Жана ёрзать, было очевидно, что он не может ответить на вопрос. Джереми остановился на красный и обернулся к нему с ободряющей улыбкой. По крайней мере, он очень надеялся, что она получилась именно такой.       — Эй, всё в порядке, это была просто шутка. Тебе не нужно делиться со мной чем-то, чем ты не хочешь. — Джереми сменил тему, и серые глаза на мгновение взметнулись от коврика машины к его шее, но ответа так и не последовало.       — Какое расписание в Университете Южной Калифорнии? — Наконец, заговорил Жан, удивив его вопросом.       — Зависит от обстоятельств. Обычно первая тренировка утром, с семи до девяти, после мы идём на пары, а после полудня — на дополнительные тренировки. Если игра выпадает на выходные, утренних тренировок нет, но в обычное время по субботам тренируемся как в будние. У нас много свободного времени, чтобы сосредоточиться на учёбе, плюс, если планируется вечеринка, день может закончиться и попозже.       Между ними снова повисла тишина, сопровождающаяся недоверчивым взглядом Жана, который Джереми истолковал, как недоумённый.       — Это слишком для тебя? — Спросил Джереми, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию, и это сработало: на лице Жана отразилось настоящее ошеломление. Джереми явно не ожидал последовавшего за этим презрительного фырканья, но был рад и этому.       — Что? — С ухмылкой спросил он и был вознаграждён оценивающим взглядом серых глаз на целую секунду, после чего Жан сухо ответил:       — Я способен выполнять свой контракт в полном объёме.       Прозвучало снова по-странному формально, заставив улыбку Джереми смягчиться.       — Я надеюсь, что ты ты в первую очередь получишь от этого удовольствие, — осторожно ответил он, неосознанно и непреднамеренно оканчивая разговор, пока они въезжали на парковку общежития.       Джереми чувствовал, что сказал что-то в корне неправильное, но смелости спросить, что не так, он в себе так и не нашёл. ~~ ** ~~       Новый ад был окрашенный в красные и золотые цвета, залит светом, полон беспорядка и состоял из спальни, гостиной и кухни, в которых безошибочно угадывался почерк Нокса. Жан был не уверен, видел ли он когда-нибудь такую теплую квартиру, уж точно не в Гнезде. В Эверморе у всего было своё место, в тёмных коридорах, не видевших солнечного света, невозможно было найти ничего хоть сколько-нибудь отвлекающего и бесполезного.       Жан слишком хорошо знал, почему. Солнечный свет отвлекал от главного: тренировок, учебы и пыток. Солнечный свет давал надежду, а надежда была причиной слабости. Слабость же была под запретом в их стремлении к совершенству, и поэтому Жан ценил те редкие моменты, когда он мог поймать проблеск солнца и напитаться им, когда весь его мир угрожал обрушиться.       Теперь количество солнечного света поражало. Жан уклонялся от каждого луча, норовившего заглянуть в лицо, словно тысячелетний вампир. Он боялся этого тепла, проникающего через одежду, словно снеговик, лелеющий свой внутренний холод, защищающий его от неизбежной боли. Солнце и тепло, которых он так жаждал много лет теперь грозили разрушить его, омрачиться страданиями, которые его ждали. Жан ненавидел это.       Конечно, ему снова предстояло спать в одной комнате с капитаном, чтобы тому было легче добраться до Жана. "Подстилка капитана" — злобно прошептало что-то внутри него. "Конечно, ты больше ни на что не годишься, никчёмная вещь. "Номер три" больше ни на что не способен, пусть будет благодарен, что до сих пор жив".       — Мы с тренером решили, что будет лучше, если ты остановишься у меня, чтобы я мог провести экскурсию по университету и поддержать тебя в первое время. Калифорнийский университет иногда бывает немного хаотичным, поэтому будет здорово иметь рядом кого-то, кто поможет сориентироваться, а так как у меня сейчас нет соседа... Я подумал, что было бы неплохо поселить тебя здесь, чтобы было легче адаптироваться. Если ты захочешь переехать в другую комнату, можно организовать, но это займёт некоторое время. — Объяснял Джереми, будто мог прочесть его мысли.       Разве это имело значение? Какая разница, будут они делить комнату или Нокс доберётся до него в раздевалке или душе? Может, он будет пытать его в подвале, где никто ничего не услышит? Это общежитие предназначалось только для троянцев, а значит не имеет значения, в какой комнате он будет жить: тренер и капитан в любом случае будут держать команду под контролем, чтобы поддерживать имидж. Они выиграли Day Spirit Award восемь раз подряд, а это значит, что команда не могла быть расхлябанной и ленивой.       Тем более было абсолютно не важно, где он проведёт последние недели своей жизни.       Жан молча ждал указаний, пока Нокс с улыбкой убирал вещи, складывая их в ещё более беспорядочную кучу.       — Прости, я сегодня немного проспал и устроил беспорядок, пока собирался. Обещаю поддерживать чистоту, пока мы живём вместе. Кстати! Не хочешь разложить вещи, чтобы мы составили список, чего не хватает и съездили за покупками?       Жан ненавидел это слова. Хочет ли он? Нет. Он не хотел ехать в Америку, чтобы расплачиваться за долги своей матери. Он не хотел играть в экси, чтобы выжить. Он не хотел испытывать боль и подвергаться издевательствам. Но это никогда никого не волновало.       Ладно, это было не совсем так — он нахмурился. Рене волновало. Рене спрашивала о его чувствах, интересовалась, чего ему хочется. Она не была его Хозяйкой — его душа принадлежала ей. Тело можно было продать, но ей он отдал свою душу добровольно. Она спасла его, стала ангелом-хранителем, вырвала из лап Рико и разглядела в нём человека. Никто другой даже не пытался.       Жан обратил на неё внимание на банкете случайно, когда Рико разбирался с Кевином и на мгновение оставил его одного. Он наблюдал за ней, изучал её с этими радужными волосами и нежной улыбкой, мысленно сравнивая грозного игрока на поле и молодую девушку в элегантном платье в другом конце комнаты.       Между ними была бесконечная пропасть, но Рене смогла шаг за шагом её преодолеть, приближаясь решительно и неудержимо. Его привычная враждебность не помешала завести разговор, слово за слово она сломила это сопротивление и зашла так далеко, что Жан взял у неё смартфон. Он сопротивлялся, потому что знал, каковы будут последствия, если обман вскроется, но она была невозможно упрямой, и, в конце концов, он обнаружил чёртов телефон в кармане пальто. Как удалось сохранить это в секрете от Рико, до сих пор оставалось загадкой.       А потом она начала писать ему сообщения. Короткие вопросы о том, как он себя чувствует, всякую бессмыслицу. По началу Жан был намерен её игнорировать, но как и в предыдущем противостоянии потерпел неудачу.       В итоге, её упорство дало плоды.       Один его ответ превратился два, два в четыре, и в конце концов он писал ей каждый раз, как только была возможность. И день, когда он всерьёз понял, что может умереть, не стал исключением.       Помоги мне.       Два слова, которые он кое-как набрал кровоточащими пальцами, задыхаясь из-за сломанных рёбер, после того, как Рико вырвал у него клок волос. "Помоги мне," — написал он в отчаянии, слепо надеясь, что ей каким-то образом удастся его спасти. Это было похоже на крик маленького мальчика, которым он когда-то был, умоляющего родителей забрать его домой, когда Морияма не позволили ему вернуться во Францию.       В глубине души Жан не верил, что у неё получится, но Рене смогла. Она ворвалась в Гнездо как ангел, несущий возмездие, похитила его из Эвермора, и как он отблагодарил её? Трижды попытался сбежать, прежде чем Джостен сообщил о смерти Рико.       Он почти разбил ей сердце своими словами. С ненавистью и гневом он кричал ей о том, что она понятия не имеет, что говорит, и не знает, с кем связалась. Правда ли она верит, что делает для него что-то хорошее?       Один вид её слёз причинял Жану боль, и он поклялся никогда больше не ранить её. Рене приняла его отчаянные извинения с нежной улыбкой и заставила пообещать, что он он попытается оправиться от этого кошмара и не вернётся в Гнездо ни при каких обстоятельствах. И Жан согласился только ради улыбки на её лице.       — Жан?       Он вздрогнул, возвращаясь в реальность, и почувствовал, как учащается пульс от мысли, что он проигнорировал вопрос своего капитана. Жан тяжело сглотнул: время, проведённое у Лисов явно не пошло на пользу дисциплине и инстинкту самосохранения. Когда он успел стать таким небрежным?       У него снова не было выбора, кроме как почтительно склонить голову и извиниться.       — Нет! Нет-нет-нет, не извиняйся! — Прервал его Нокс, протянув руку в останавливающем жесте, от которой Жан отшатнулся, как от горящего факела и инстинктивно отступил в сторону. — Я не заметил, что ты задумался, извини!       Жан озадаченно взглянул в его лицо, чтобы убедиться, что слух его не подводит. Почему Нокс перед ним извиняется? Это какая-то проверка? Жан судорожно пытался найти ответ, но Нокс снова опередил его.       — Ты можешь распаковать вещи, и мы выясним, что нужно докупить. Тренер дал мне свою кредитку, грех этим не воспользоваться. — Усмехнулся он, но Жан не разделял веселья: это будет очередной долг, который придётся выплатить.       — Мне достаточно того, что есть, — прохрипел он в ответ и проклял свой голос за недостаточно пренебрежительную интонацию. Слабость всегда жестоко наказывалась.       Тот факт, что его осторожное возражение было проигнорировано, раздражал Жана даже больше, чем приподнятая бровь Нокса.       — Одеяло? — Спросил он, и Жан с болью осознал, что не привёз с собой ничего похожего. Хотя здесь было достаточно тепло, и хорошая погода должна была продержаться до конца лета как минимум, так что... Вряд ли ему пригодится одеяло. Достаточно будет накрыться курткой. Жан помотал головой.       — Подушка?       Иметь подушку было бы славно, но это тоже ненужные расходы. Можно подложить под голову свёрнутый свитер, поэтому он снова помотал головой:       — Нет.       — Одежда?       У него была одежда на две недели, можно было постирать что-то по необходимости. Эбби пришлось пожертвовать ему немного, потому что Рене вывела его из Гнезда как есть, но Жан был рад, что теперь у него не было ни одной чёрной вещи. Больше всего ему нравилась тёмно-синяя толстовка с капюшоном — подарок Рене. Он был в ней даже сейчас и надеялся, что сможет сохранить её, однако вспомнив о цветах Троянцев, почти потерял эту надежду. Красный и золотой были противоположностью синему, но, возможно, Нокс разрешит ему спрятать толстовку в шкафу или использовать как подушку?..       — И, конечно же, еда. Боюсь, в моём холодильнике только фастфуд: летние каникулы и всё такое. Если хочешь что-то конкретное, то нам точно стоит заехать в магазин.       Жан заметил кухню при входе, даже краем сознания отметил, что ей явно пользуются, но только сейчас осознал, что это значит. В Гнезде их кормили по строгой спортивной диете, у него не было возможности выбирать, что он будет есть, или готовить самому. Тот факт, что теперь ему придётся самостоятельно заботиться о питании ставил его в тупик: он ни разу в жизни не готовил.       Но Жан не мог сказать об том Ноксу. Не хотелось подарить тому ещё одно оружие против него.       — Что ты любишь?       Жан надеялся, что получится избежать этого вопроса: для него не было правильного ответа.       — Того, что входит в план питания, вполне достаточно, — ответил он, снова вызвав у Нокса непонятное замешательство.       — Что ж, это будет проблематично, потому что у нас нет плана питания, — сказал он с тем же раздражающим жестом неуверенности. По крайней мере, именно так Жан истолковал это почёсывание затылка. — Мы едим в столовой или готовим что-то сами в зависимости от потребности и желания. На выходных и каникулах в основном сами.       Сбитый с толку, Жан издал недоверчивый звук. Как Троянцы могли поддерживать себя в форме, если если вредную еду и не соблюдали диету? Им что, не хватало дисциплины, чтобы правильно питаться? Его предыдущий Хозяин этого бы не допустил. Нездоровая пища — не вариант.       — Я... — Осторожно начал Жан, подбирая слова, которые позволили бы одновременно и ответить на вопрос, и не выдать ещё больше уязвимостей, чем он уже показал. Однако договорить не успел, потому что в этот момент раздался рингтон его телефона, заставив содрогнуться.       Жан в ужасе уставился на свою сумку. Смартфон был надёжно спрятан в кармане снизу, чтобы уменьшить вероятность, что его отберут. Что ж, теперь он мог похоронить свою легкомысленную надежду: это точно произойдёт, потому что он был настолько неосторожен, что забыл выключить звук или сам телефон.       Жан догадывался, что из всех людей ему могла звонить сейчас только Рене. Наверное, хотела спросить, хорошо ли он добрался, и как себя чувствует. Погрузившись в самоненависть, он продолжал смотреть на сумку, до боли сжав кулаки. Рингтон продолжал играть.       — Тебе звонят, — услужливо подсказал Нокс, и Жан опустил голову.       Он знал, что должен извиниться, что принёс то, что запрещено. Он знал, что должен проявить смирение, но не мог найти в себе сил для этого, после того, как уже облажался с отсутствием плана питания. Жан покорно шагнул вперёд и расстегнул молнию, дрожащими руками вынимая телефон, а затем повернулся к Ноксу, который так и продолжал сверлить его вопросительным взглядом.       — Разве ты не хочешь ответить? — Спросил он, кивая на протянутый между ними телефон.       — Мне можно? — Тихо спросил Жан, и Джереми снова улыбнулся.       — Конечно! Извини, что задерживаю, я буду в гостиной, если понадоблюсь. Удачи!       И прежде чем Жан успел снова извиниться, Нокс покинул спальню и поспешно закрыл за собой дверь. Жан ошеломлённо смотрел ему вслед, прежде чем, наконец, коснуться экрана и провести пальцем вправо, как его научила Рене. Он прижал телефон к уху:       — Алло? — С надеждой спросил он, надеясь, что Рене не положила трубку.       — Привет, Жан, — он с облегчением закрыл глаза: даже на расстоянии можно было услышать улыбку в её голосе. Вот бы он мог быть рядом с ней. Вот бы он мог спрятаться за её тонкой фигурой, ощущая эту нежность и силу. — Как твои дела?       Жан размышлял, стоит ли лгать или она сразу его рассекретит, но решил, что она слишком хорошо его знает, чтобы враньё сошло ему с рук.       — Не очень хорошо, — честно прошептал он.       — Почему? — Нежно спросила Рене, и Жан знал, что она хотела бы услышать правду. Он и так задолжал ей, как он мог отказать?       — Всё... Иначе, — осторожно произнёс Жан, выбирая слова, которые было бы безопасно сказать, если бы Ноксу вздумалось подслушать разговор.       — Троянцы?       — Да.       — Как прошёл полёт?       — Хорошо.       — Джереми тебя встретил?       — Да.       — Что-то ещё?       — Я сейчас в общежитии.       — И как у вас там?       Жан переключил звонок на видео-связь, как Рене его научила, и через несколько секунд увидел её обнадёживающую улыбку.       — Привет, здоровяк!       Жан ничего не ответил на это нелепое прозвище, но она, видимо, поняла всё по его взгляду и медленно кивнула.       — Давай, покажи мне свою комнату, хочу сравнить: вдруг она красивее моей.       Жан знал, что она пользуется его восприимчивостью к простым приказам, чтобы добиться своего, но не видел в этом ничего плохого. Он послушно развернул экран и продемонстрировал беспорядок в спальне и свою кровать. В комнате преобладали красный и золотой, всё было таким ярким, что хотелось зажмуриться. Хаос из личных вещей, по которым мозаикой можно было выложить ожидавшего снаружи Нокса, вызывал у Жана необъяснимую подсознательную тревогу.       Закончив обзор, он снова перевёл камеру на себя и постарался запомнить лицо Рене в мельчайших подробностях. Скорее всего, это последняя их встреча.       — Жан, что случилось?       — Он отберёт его у меня, — прошептал он, надеясь, что Нокс ничего не услышит. Рене нахмурилась и тоже заговорила тише:       — Что ты имеешь в виду?       — Нокс. Он отберёт у меня телефон.       Жан знал, что так сделал бы Рико. Ему нельзя было иметь ничего, что отвлекало бы от от тренировок. Он прятал телефон от Рико, как драгоценное сокровище, и тот факт, что Нокс обнаружил у него запрещённую вещь сразу после прибытия, был катастрофой, даже если Рене так не считала. Он подарила ему нежную снисходительную улыбку.       — Нет, Жан, не отберёт. Он не Рико.       Жан промолчал. Они уже обсуждали Нокса, но сошлись на том, что оба знали его только из рассказов Дея, который явно был предвзят. Всё, что они слышали о Ноксе было исключительно положительным, и Жан ни на йоту этому не доверял. Рене вздохнула:       — Я знаю, что ты мне не веришь, но дай ему шанс. Я обещаю, что он этого не сделает.       Жан поджал губы, взглянув на дверь, разделяющую их с Ноксом. Слабая, но всё же защита. Он снова перевёл взгляд на Рене.       — Они здесь сами готовят и едят в столовой. Он спросил, что мне нравится из еды. — Миниатюра его изображения в углу экрана выглядело настолько же напуганно и ошеломлённо, как он себя чувствовал. Беспомощно уставившись на Рене, Жан ждал хоть каких-то ответов, и она снова тяжело вздохнула:       — Хочешь, я пришлю тебе рецепты, которые ты сможешь приготовить сам?       Он безнадёжно покачал головой:       — Я не знаю, как добраться до супермаркета. Я даже не смогу найти нужные продукты.       — Ты можешь попросить Джереми.       Жан молча покачал головой, закусив губу, как делал всегда, когда сомневался.       — Я не могу.       Рене хотела ему возразить, но, видимо, в последний момент передумала.       — Всё наладится, Жан Моро, поверь мне. Джереми хороший человек и отличный капитан, он будет хорошо к тебе относиться.       Жан слепо доверял Рене, но проблема была не в этом: он не доверял никому, кроме Рене, в особенности мужчинам. Капитанам он не доверял тем более, особенно тем, у которых были его документы. Но доверял ли он Рене настолько, чтобы рассказать ей это?.. Он скрыл от неё, что собирается сделать через два месяца, и был намерен сохранить секрет. Никто, кроме него самого не знал, так что никто не сможет ему помешать.       Жан облегчил бы себе жизнь, если бы просто кивнул сейчас и закрыл эту тему на неопределённое время. Он знал, что Нокс в конце концов сбросит свою дружелюбную маску. Он знал, что в улыбках Нокса нет ничего правдивого. Он знал, что снова будет истекать кровью.       Два месяца.       Жан кивнул.       — Хорошо, я попробую, — солгал он, надеясь, что прозвучит достаточно убедительно. Как бы то ни было, Рене сделала ему одолжение и ничего не сказала, хотя Жан по глазам видел, что она ему не поверила. — Мне нужно идти, я и так заставил его ждать в аэропорту.       Эту уловку она тоже с лёгкостью раскусила.       — Конечно, здоровяк. Иди к нему и свяжись со мной как можно скорее, хорошо?       — Хорошо.       Она показала ему знак победы, как всегда делала, когда они созванивались или перекидывались сообщениями, он тоже не изменяя традиции скептически поднял на это ребячество бровь. Молча завершив вызов, Жан бросил прощальный взгляд на телефон, прежде чем сунуть его в карман и повернуть дверную ручку.       Нокс стоял неподалёку, оперевшись о стол, на котором расположился недособранный пазл. Жан заметил его раньше, но не успел разглядеть как следует: несколько фрагментов уже были закончены, но большая часть всё ещё была разбросана по столу. Как он теперь заметил, пазл был с изображением Дея.       Этот день явно испытывал его на прочность. Жану пришлось приложить усилие, чтобы не смахнуть всё со стола, однако сдержать усмешку он не успел. Нокс вздрогнул и обернулся на него с застенчивой улыбкой.       — Подарок Альварес. Я подумал, что стоит начать его собирать, чтобы у тебя рядом было хотя бы одно знакомое лицо вдали от дома... Пусть и в виде пазла.       Жан знал, что нужно промолчать и оставить это, но рассуждения Нокса, смешанные с надеждой и радостным ожиданием на его лице, не вызывали в нём ничего, кроме недоверия, которое не получалось скрыть. Невероятно, насколько Нокс ошибся в своём предположении, и Жан невольно задался вопросом, что на самом деле Дей и Ваймак рассказали Троянцам.       — Я... — Начал Жан, лихорадочно подыскивая слова и раз за разом переживая неудачу. Взгляд снова упал на пазл, точнее на те пространства, которе разделяли собранные фрагменты Дея на множество маленьких кусочков его спортивной формы. Иронично, что и сам Дей был точно таким же раздробленным, как этот пазл.       — Эй, как насчёт того, чтобы немного развеять тоску по дому и познакомиться со всеми в общежитии и студенческом городке? А потом можем съездить за покупками? — Спросил Нокс, и Жан молча кивнул.       Хотелось выбраться на улицу, чтобы не оставаться в одной комнате с Деем, даже если это был всего лишь глупый пазл. ~~~~~~~~~~~~~~ Продолжение следует.