Россия 37

"Романтика грустной России. я не такой. меня попросили." (Илья Кухарев) 1937 год. Ленинград. Невский. Одноэтажный дом. Двухкомнатная квартира. Мужчина 28 лет. Высокий худой блондин с наивными голубыми глазами, кажущимися огромными на тонком лице, с прямыми волосами до плеч, в белой рубашке с острым воротничком и манжетами, и лёгком голубом свитере. Нарочито узкие синие брюки дополнялись блестящими скрипящими туфлями. Разочаровавшийся романтик Юрий Желтков выглядел именно так. Как щеголь, если бывают щеголи, которым не перед кем щеголять и которые бывают такими наивными. Чаще всего его можно было дома застать за столом, пишущего чернильной ручкой в альбоме почему-то по кругу, от краев к центру. Письменные размышления о возможностях и невозможностях других перерождений и миров, легкой жизни, избегания сложных отношений дополнялись рисунками и отправлялись в стол — а весь процесс вдохновлялся папиросами «Беломорканал» и рюмочкой — очень изредка. Юрий был писателем и даже печатался в литературных журналах, за что получал скромные гонорары и надеялся на премию. Педиатр по образованию, он не работал по специальности из-за того, что не мог себя заставить каждый день ходить на работу. С него хватало неимоверных усилий писать для журналов о мотивациях к труду и светлому будущему. Юрий знал, что его домашний рай в старинном таинственном убежище в сердце города — всего лишь очередное пепелище, но не мог себе представить, как будет жить иначе. Хмурыми вечерами, подсвеченными холодным огнем фонарей и случайных встреч на Невском, прохожие, тени, улыбки, жесты, эти самые фонари и встречи казались ему другими мирами и жизнями, написанными в стол им же самим. В этом заключалась теперь эта его жизнь. Но так было не всегда и даже мечтатель Юрий Желтков понимал, что так продлится очень недолго. Случайные встречи с женщинами были опасны, хоть и невинны. В прошлом Юрий был чувственным романтиком, но, выжив, разочаровавшись и утратив романтику, мог только дружить, да и другом быть не мог из-за того же избегания трудностей, ответственности, необходимости быть общительным, интересным и полезным. Несколько лет назад, попав в Питер никому не понять как, выживший разочаровавшийся романтик чуть не женился на женщине, приютившей его. Тогда ему показалось, он готов ради нее на все не потому, что она его приютила и о нем позаботилась, а потому что у нее был очень красивый низкий голос. Ему всегда хотелось такого друга. Теперь его другом могла стать хрупкая, но несломленная временем, странная рыжая помощница, убирающая его комнату слишком идеально даже для такого аккуратиста. Но появлялась она всегда не вовремя и Юрий не знал, что ей сказать. Другую комнату Юрий сам закрыл на ключ. Там жил страх будущего, однако, Юрий об этом не думал. Он хотел завести кота, но кот перевернул бы вверх дном его идеальную писательскую комнату, а в отдельной комнате ему было бы одиноко. Разумеется, коту, а не Юрию. В другой половине таинственного старинного дома жили соседи Юрия, казавшиеся ему еще более таинственными в своей какой-то природной простоте. Но это вряд ли помогало им в такое время жить легко, и Юрий не думал о сложностях и тяготах времени. А еще миролюбивому герою не нравилось, что его какой-то там восьмиюродный, но любимый и заботливый брат чекист. Однако, Юрий был аполитичен. И жив до сих пор.