Россия 37

Оказавшись в кресле, в гостях у Юрия, Макс выпил ещё немного и почувствовал, что его тело — жидкость. Во всяком случае, если не жидкость, то желе, которое растеклось по креслу и единственным его активным движением было поглаживание кота. Ему полегчало. Вдруг открылась дверь и вошёл не кто иной, как Фёдор Михалыч Воропаев, собственной персоной и направился к сидящим за столом Максу и Юрию. Его огромные будёновские усы были закручены в причудливые кружева, а кепка на голове была надета задом наперёд. В руках у отца была двустволка, такая же точно как у Макса. Ружьё дымилось и было ясно, что отец только что в кого-то стрелял. — Ты чего тут расселся, сынок, и дядю Юру беспокоишь? Ты зачем сюда пришёл? Макс не стал бросаться отцу на шею и немедленно выяснять, каким образом он остался жив. Он вытаращил глаза и слушал отца как будто под гипнозом. — Ты забыл, что тебе сказала тётя Мессинг? Готовиться к войне с немцем она тебе сказала! А ты чем занят? Водку пьёшь и профессора беспокоишь? Расселся тут! — Будьте здоровы, Фёдор Михалыч, присаживайтесь к нашему столу. — сказал наконец Юрий. — Алкаши! — сказал Фёдор Михалыч, отложил ружьё и выпил рюмку. — А я вот, Максимка, смотри как могу! — сказал Юрий, махнул рукой и бутылка сама налила водку в рюмку. — Слабак ты, интеллигент! — сказал Фёдор Михалыч, вместе с креслом поднялся в воздух и завис посреди комнаты. Затем зазвучал вальс и кресло вместе с Фёдором Михалычем закружилось по комнате. Юрий улыбался и хлопал в ладоши, а отец достал откуда-то мегафон и заговорил: — Не при против Сталина, сынок. Ну покойники мы теперь, что поделаешь? Отнесись к словам тёти Мессинг серьёзно. Готовиться надо к войне, чтобы разбить немца, а потом и с делишками Сталина народ разберётся. Чем занимался пока мы были живы, тем и сейчас занимайся. На сорок дней помяни меня, если сможешь, но без надобности не вспоминай, только когда тяжко тебе будет и помощь нужна. — Иди ко мне, я тебе пирожков заверну, будет вам с дядей Юрой чем закусить. — послышался из кухни голос Майи Францевны. Макс с каменным лицом поднялся с кресла, пошёл на кухню и тут же почувствовал нежное объятие. Светка! Это была она! — Не волнуйся за нас, Макс. Мы уже своё отмучились. — сказала Светка. — Иди, отнеси дяде Юре пирожки. — сказала Майя Францевна. Макс взял огромный таз с пирожками, отнёс его к Юрию и вернулся на кухню. Но на кухне никого не было. Он вернулся к дяде Юре и парящему в воздухе отцу, и спросил, куда могли деться Светка и Майя Францевна. — Умерли мы. Попрощаться приходили к тебе. — сказал отец и вместе с креслом растворился в воздухе. Затем непонятным образом Макс опять оказался сидящим в кресле напротив дяди Юры и наливающим себе рюмку водки. Он уже ничего не понимал и от всего пережитого потерял сознание. Он ничего не знал и теперь у него на душе был покой…