Есть ли путь домой?: 1.Ты поймешь, что меня не сломить

      Утро Хакоды было чудесным, пока он не получил досадное напоминание о том, что в лазарете корабля заперт принц-подросток Народа Огня (очевидно, Кустаа не собирался разбираться с этим сам. Хакода его понимал, но все равно сделал мысленную зарубку о том, чтобы напомнить лекарю о его обязанностях). Напоминание пришло в виде громкого стука, за которым последовал жалобный крик.       Хакода вздохнул. Ему это не нравилось.       Он послал Акелу проверить ̶р̶е̶б̶е̶н̶ка заключенного, пока обдумывал, что собирается делать со всей этой ситуацией. Они не могли упаковать пленника и отправить почтой во дворец Повелителя Огня. Они не могли держать его на своем деревянном корабле — это значило просто напрашиваться на неприятности.       Хотя Хакоде и не нравилась эта мысль, но выходило так, что этот ребенок пленник станет их первой жертвой из Народа Огня.       Потом Хакода снова услышал крики, доносящиеся из лазарета, и когда Акела вернулась, её лицо было кислым.       — Он весь твой, шеф, — сказала она, присоединяясь к Пануку и Токло, стоящих возле перил.       Бато вопросительно посмотрел на Хакоду, когда тот встал. Вождь попытался сделать вид, что знает, что делает, когда пошел к лазарету.       На пороге он собрался с духом, глубоко вздохнул и открыл дверь. ***       Зуко чувствовал, как его пульс ускоряется с каждой секундой. Шаги за дверью заставляли дрожать, словно от холода. Дышать становилось все трудней, из живота к горлу поднималась тошнота.       Пол прямо за дверью скрипнул. Зуко вцепился в одеяло, стискивая челюсти. Он уперся здоровой ногой в койку, чтобы, если ему придется бежать, он смог хотя бы половину комнаты преодолеть за один прыжок.       Дверь открылась.       В комнату зашел мужчина, который вчера ночью задавал Зуко вопросы. Его глаза не отрывались от мальчика ни на секунду, пока он пересекал комнату. Его шаги были тяжелей и громче, чем у женщины. С громким скрежетом подтащив из угла стул, он уселся напротив пленника.       — Я собираюсь задать вам пару вопросов, если вы не возражаете.       Зуко не возражал против вопросов. Он устал. Его нога болела с того момента, когда Леди-Язва подняла его, а потом уронила. Вдобавок ему по прежнему было холодно и он был почти уверен, что ударился головой, когда его уронили. Он решил, что, вернувшись домой, потребует, чтобы роняние людей признали международным преступлением. Но что заставило этого… этого Шефа думать, что Зуко собирается ему отвечать?       — Почему вы здесь? — продолжил Шеф, после того, как Зуко ничего не сказал.       Зуко был почти уверен, что Шеф имеет в виду «в наших водах». Но почему он думал, что Зуко станет его переспрашивать? Это ведь невежливо!       — Потому что твоя… — он задумался. Какой статус у Леди-Язвы? — Потому что она… — наконец, решил он, показывая подбородком на дверь, — бросила меня сюда.       Шеф ущипнул себя за переносицу, но особо рассерженным он не выглядел и Зуко слегка этому порадовался.       — Что вы делаете в наших водах?       — Я ведь уже сказал, что охочусь на Аватара! — Зуко подумал, что, похоже, не он один здесь ударился головой. Разве сложно запомнить такую простую вещь?       — Вы были ранены и в полубреду, — сказал Шеф. Зуко неохотно признал, что это логичный аргумент.       — Я и сейчас ранен, — заметил он. Его желудок выбрал именно этот момент, чтобы заурчать, что подводило к следующему пункту повестки дня: — И, кстати, я голоден. У вас не принято кормить заключенных? Впрочем, чего можно ожидать от…       — Сколько у вас кораблей?       Зуко горько фыркнул:       — Только «Вани». И сейчас он наверняка уже на полпути домой.       Наверняка. Зуко в этом не сомневался. Команда ненавидела его и демонстрировала это наглядно, так, чтобы даже до него дошло, а дядя… Дядя, наверное, до смерти рад избавиться от него, чтобы пить свой дурацкий чай и играть в Пай Шо, а не обучать безнадежного калеку основам покорения огня.       Вождь кивнул, кажется, удовлетворенный ответом. Он окинул Зуко оценивающим взглядом, задерживаясь на повязке, закрывающей ожог.       — Как долго вы были в плавании?       Вопрос казался невинным, но Зуко слишком много времени провел с дядей, чтобы распознать подвох. Он посмотрел на Шефа и ответил, не скрывая подозрительности:       — Две недели. Мы были на пути к Южному храму Воздуха, когда начался шторм.       Взгляд, которым одарил его Шеф был… непонятный. Но мужчина ничего не сказал. И он не потянулся за оружием, как сделал это прошлой ночью. Он тяжело, опять-таки непонятно вздохнул и, не сказав ни слова, встал и вышел из каюты. ***       Хакода чувствовал себя не готовым перед возникшей моральной дилеммой. Неужели это не могло подождать, пока они не доберутся до вод Народа Огня?       Он зашел в каюту экипажа и прислонился к настенным койкам, сейчас использовавшиеся для хранения вещей.       — Всё хорошо? — спросил Бато, отрываясь от карт, которые просматривал вместе с Ааке.       — Всё в порядке, — сказал Хакода и соврал.       Почему Повелитель Огня отправил в море тринадцатилетнего подростка со свежим ожогом?       «Почему Повелитель Огня вообще делает что-то?» — саркастически прорычал его внутренний голос.       — Я так понимаю, что допрос прошел хорошо? — Бато приподнял бровь, одновременно скатывая карту.       Хакода любил Бато. Нельзя было бы и мечтать о друге лучше, но иногда этот парень бывал невыносим.       — Заткнись, Бато! — прорычал Хакода. — Мне надо поговорить с командой о…       — О чём? — спросил Ааке, отходя от стола.       — О том, что нам делать с ребенком, — Хакода поднял взгляд от пола. — Мы не можем выбросить его за борт.       Бато нахмурился:       — Ты шутишь?       — Он смог продержаться в воде три дня. Наверное, смог бы и дольше, если бы мы его не выловили.       — А мы его свяжем, — Ааке скрестил руки. — Покорители Огня плохо переносят холод, поэтому он вряд ли сможет пережечь веревки.       Хакода вздохнул:       — Мне бы хотелось обсудить другие варианты.       Бато и Ааке сердито переглянулись.       — Ладно, — неохотно согласился Ааке. — Ты тут босс.       Хакода снова вздохнул:       — Бато, не мог бы ты собрать всех на палубе?       Бато кивнул и вышел. Ааке вздохнул и последовал за ним.       Хакода прислонился лбом к стене, пытаясь унять головную боль.       Ему это всё не нравилось.