Есть ли путь домой?: 1.Ты поймешь, что меня не сломить

      Хакода сидел за столом перед чистым листом бумаги. Через два дня они прибудут в первый порт для закупки снабжения, и оттуда отправят Повелителю Огня письмо с требованием выкупа.       Но что написать? «Эй, придурок, у нас твой сын! Если хочешь вернуть его, отпусти наших Покорителей воды», — звучало несколько неформально. А если Покорители воды мертвы, будет ли вообще во всем этом смысл?       Они не могли больше держать принца на корабле. С каждым днем становилось все теплей. А чем теплей, тем сильней Покорители Огня и больше опасности для всех на «Ахлуте».       Может, проще было бы высадить мальчишку в порту и избавиться от него? Он как-нибудь выкрутится.       Давай, а?       «Нет», — возражала его рациональная часть. — «Придерживайся плана или хотя бы пытайся придерживаться».       Хакода вздохнул и свернул бумагу, отложив её в сторону.       На палубе солнце светило ярче и теплей, чем он привык. А у поручней, на штабеле ящиков, нежился на солнышке пленник и… играл в карты?       — Лови рыбу! — сказал Токло, улыбаясь.       — Да пошел ты, — пробормотал мальчик, потянувшись к лежащей между ними колоде. Он внимательно изучил свои карты, положил ту карту, которую взял и еще одну. — Твоя очередь.       — Эй, вождь Хакода! — закричал Токло. Мальчик поднял голову и Токло потянулся к нему, заглядывая в карты. — Ты соврал, что у тебя нет четверки Огня!       — Не подсматривай! — мальчик отдернул руку, нахмурился и бросил карты на палубу. — Начинаем сначала! Еще раз.       — Ладно, ладно, — Токло перетасовал колоду и раздал карты.       — Зуко, — позвал Хакода. Мальчик оторвался от карт. — Я хотел бы поговорить с тобой.       Едва скрывая беспокойство, мальчик кивнул, положил карты рубашками вверх и взялся за костыль.       — Не подглядывай, — бросил он Токло через плечо, хромая к вождю.       — Естественно! — сказал Токло, поднимая угол карт Зуко.       Хакода отвел мальчика в каюту экипажа и сел за стол. Зуко устроился перед ним в кресле, позаимствованном из лазарета. На лице мальчика отражалась легкая нервозность, но он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой.       — Мне нужен твой совет, — сказал Хакода. Нервозность дополнилась замешательством, еле прикрытым деланной невозмутимостью.       — Совет?       Хакода кивнул:       — Я хочу написать Повелителю Огня. Сообщить ему, что ты у нас и что мы вернем тебя как можно быстрей. Желательно — в обмен на пленников из нашего народа.       Глаза принца (один из них) расширился, и он даже не попытался скрыть расцветшую в них надежду:       — Ты пишешь моему отцу?       — Ты мог бы помочь мне с формулировками, если не возражаешь, — тут Хакоду осенила идея. — Или ты мог бы написать ему сам.       Глаза мальчика засияли еще ярче.       — Конечно, я напишу, сэр! — с готовностью воскликнул он.       Хакода чуть улыбнулся такому энтузиазму, но что-то в глубине его души нехорошо зудело.       Повелитель Огня выставил его за порог едва живого! Почему он так хочет вернуться?       Мальчик упоминал, что путешествовал со своим дядей. Даже в далеком Племени Воды слышали о Драконе Запада. И того, что Хакода о нём слышал, хватало, чтобы нарисовать образ человека, без сомнений рискующего своей семьей.       Возможно, он неправильно понимает ситуацию, Возможно, не Повелитель Огня был тем человеком, который отправил Зуко в плавание. Возможно, главная опасность исходила от дядюшки.       Он протянул Зуко бумагу и перо и мальчик начал старательно писать. Через мгновение он поднял глаза, в которых был намек на прежнюю нервозность.       — А можно, я и дяде напишу? Не хочу, чтобы он переживал.       «Не хочу, чтобы он метил на моё место, пока думает, что я мертв», — мысленно перевел Хакода. — Конечно, — сказал он вслух. ***       Сомнения и опасения грызли Зуко, пока он писал письмо отцу, но мальчик старался отбросить их.       «Возможно, отец уже жалеет о том, что случилось», — уговаривал он себя. — «Возможно, он позволит мне вернуться».       Письмо получилось строгим и формальным, но это было даже к лучшему. Отец любил формальности. Почерк был не идеальным, но, в защиту Зуко, он не привык писать пером вместо кисти.       — Где бы вы хотели назначить встречу? — спросил он у Хакоды.       Вождь задумался и сказал:       — В любом подходящем месте.       Замечательно! И, главное, конкретно! У них, что, вообще нет плана?! Разве переговоры не на его основе ведутся?       Зуко добавил в письмо эти невероятно полезные инструкции, поставил подпись и отложил лист в сторону, чтобы чернила просохли.       Начав писать письмо дяде, Зуко запнулся.       Что я должен сказать? Дядя будет так разочарован во мне…       Пристальный взгляд вождя раздражал. Чего он уставился? Я что, не могу написать письмо семье спокойно, без того, чтобы на меня пялились?       Может быть, вождь так делал, потому что был одинок? Он никогда не упоминал о своей семье, во всяком случае, Зуко ни разу не слышал, чтобы он это делал. Дядя рассказывал ему о небольших городах царства земли, где по странному обычаю, если глава умирал бездетным, власть наследовал сирота. Может, в Племени Воды были похожие порядки?       Зуко выразительно откашлялся, надеясь, что Хакода поймет намек. Но тот либо не понял, либо понял, но проигнорировал, продолжая смотреть. Зуко вздохнул, смиряясь, и снова взялся за перо.       Дядя.       К сожалению, я выжил.       Нет, это глупо. Зуко зачеркнул написанное и попробовал снова.       Дядя.       Я попал в плен к Племени Воды.       Если экипаж «Вани» узнает об этом, то закатит праздничный банкет. Зуко не собирался доставлять им такую радость. Зачеркиваем.       Письмо давалось сложней, чем Зуко предполагал.       Собравшись с силами, он снова начал писать.       Дядя.       Ты, наверное, уже дома. Пьешь чай и подлизываешься к повару. Если ты сможешь на минуточку оторваться от этих занятий, то прочитай, пожалуйста, это письмо.       Я прошу прощения. Я не должен был быть на палубе во время шторма. И надо было сначала отремонтировать корабль, а потом отправляться в плавание.       Наверняка ты сейчас думаешь: «Я же говорил». Азула будет смеяться, когда обо всём узнает, если, конечно, ты ей еще не рассказал и она уже не посмеялась.       Я жив-здоров. У меня сломана нога, но она уже не очень болит, и я могу ходить с костылем. Ожог тоже заживает, бинты снимут через день или два. Так, во всяком случае, утверждает Кустаа.       Кустаа — целитель на корабле, на котором я нахожусь. Наверное, мне стоило упомянуть об этом раньше. Через три дня после шторма меня взяло на борт Племя Воды. Они разрешили мне остаться, пока заживают мои раны. Не то, чтобы я не заработал новые — деревянные стены хуже железных.       Я не могу практиковаться в Покорении. Я пытался медитировать, но этот корабль маленький и его так сильно качает, что трудно сохранять равновесие. Да и огня тут мало. Только светильники, которыми пользуется команда (но мне запрещено к ним прикасаться) и печка в лазарете (к которой мне нельзя приближаться). У них даже угля совсем чуть-чуть — только на случай непредвиденных ситуаций.       Я знаю, что не должен оправдываться. Мне надо признать свои ошибки и двигаться вперед. Но сложно двигаться вперед, когда у тебя только одна здоровая нога, понимаешь?       Это была шутка, если ты не понял. Ты наверняка не смеялся, потому что у тебя отстойное чувство юмора. Или смеялся по той же причине. Тут так скучно, что не смешно.       Я бы попросил тебя ответить мне, но понятия не имею, где нахожусь.       Твой племянник, Зуко.