Есть ли путь домой?: 1.Ты поймешь, что меня не сломить

      Джин тяжело рухнула на табуретку в умывальне. Её руки болели от всех тех бесчисленных мокрых вещей, которые она только что развесила на веревки, протянутые под потолком.       На другом конце помещения Токло и Зуко продолжали громко спорить, тормозя всю стирку.       — … это тоже считается туникой! Да и какая разница, всё равно это одежда!       — Это сшито из совершенно другой ткани, чем туники! Это больше похоже на твои штаны!       — Мои штаны и платье Джин — абсолютно разные вещи! Лён и шелк — чувствуешь разницу?       — Лён и шерсть — вот это разные вещи! — прорычал Панук из своего угла, где зашивал перчатку.       — Может, вы оба заткнетесь? — Акела вошла, неся в охапке груду белья, и свирепо посмотрела на спорщиков. — Просто постирайте эту чертову одежду, чтобы мы могли вернуть свои штаны! Меня уже задолбало, как Токло хвастается своими голыми ляжками!       «Я выпью за это» — подумала Джин, подтягивая на место ворот слишком большой одолженной рубашки.       — Эй! У меня красивые ноги! — обиделся Токло, для наглядности выставляя в проход обсуждаемый объект. — Вот, полюбуйся, пока бесплатно!       — Не мог бы ты устраивать представление в другом месте, а здесь работать? — Акела бросила все вещи, которые несла, на Токло. — У нас есть дела поважней, чем слушать, как вы препираетесь из-за платья, девочки! Просто суньте его к туникам!       — Я же тебе говорил! — Зуко выхватил платье из рук Токло и бросил его в лохань.       — Джин, если ты закончила развешивать, то не поможешь Пануку? — предложила Акела.       — Хорошо. Шить я умею, — сказала Джин, пересаживаясь с табуретки в угол.       — Ненавидишь стирку? — спросил Панук, протягивая ей иглу.       — Еще как ненавижу, — сказала она, вдевая нитку. ***       Зуко начинал привыкать к тому, что половина его лица не скрыта бинтами. Кустаа, наконец, объявил, что ожог зажил достаточно, чтобы позволить ему дышать днем — на ночь повязку лучше вернуть, а то можно повредить рану случайно, во сне.       «Давно надо было это сделать» — подумал Зуко. Прошел почти месяц с тех пор, как Кустаа впервые разрешил снять бинты. Зуко всё тянул, а потом решился. Это оказалось ошибкой.       Нет, ожог не болел, но ощущался на лице странно. И взгляды…       Поэтому он был рад, когда Токло затащил его в умывальню. Помогать со стиркой было отстойно, но именно поэтому остальная часть команды избегала тут появляться в этот день — чтобы не стать случайно недобровольными помощниками. А чем меньше людей вокруг, тем меньше они смотрят на его шрам.       Кроме того, здесь он мог тайно практиковаться в Покорении огня. Панук настораживался, если вода вдруг начинала слишком парить, а если входила Акела, то Зуко сдерживался изо всех сил, но сколько он не старался, это слабо помогало, потому что кипяток у него получался вообще неосознанно. Именно поэтому он больше практиковался поддерживать температуру уже нагретой воды.       Но Токло и Джин, казалось, изо всех сил подталкивали его к настоящей практике. Это было… нехорошо.       — Джин, ты слишком близко, — пробормотал Зуко в третий раз за последние пятнадцать минут.       — Извини, — покаялась девочка, отодвигаясь. — Наверное, я просто хотела погреться, вот и не заметила!       — Попытайся заметить!       — Голубки ссорятся? — спросил Токло, перегибаясь через стол, на котором складывал рубашки.       — Заткнись! — рявкнул Зуко и выплеснул на юмориста пригоршню воды. Токло только засмеялся, закрываясь руками.       — О, на меня напал коварный Покоритель Воды! — драматично заблажил он, стеная столь мучительно, что по сравнению с ним труппа острова Эмбер начинала казаться настоящими актерами.       — Идиот, — пробормотал Зуко, покачивая головой.       — Я хоть не лысый! — парировал Токло.       Когда Кустаа снял повязки, он также обрезал волосы вокруг ожога, чтобы они не вызывали раздражения. Это выглядело невероятно глупо, и Зуко решил исправить положение, сделав то, что должен был сделать несколько месяцев назад, сразу после поражения в Агни Кай — сбрил всё остальное, оставив только прядь на макушке.       Сейчас он уже не был уверен, что стоило это делать — оставлять волосы — из-за постоянных насмешек Токло над его новой прической и Панука, который то и дело норовил дернуть за хвост. Только Джин притворялась, что всё в порядке.       — Я не лысый! — взвился Зуко. Над лоханью поднялось облако пара и Джин поспешно выдернула руки из воды.       — Ладно, ладно! Туи пресветлая, прости! — Токло поднял ладони в знак капитуляции. — Я не буду шутить над твоей прической, если это заставляет тебя шпарить Джин!       Зуко поморщился:       — Прости, Джин!       Девочка натянуто улыбнулась, вытирая руки передом своей безразмерной туники:       — Все в порядке, не волнуйся.       Зуко неловко отвернулся, взял щетку и начал яростно оттирать грязное пятно на вещи, которую стирал.       Почему я не могу хоть раз завести нормальных друзей…       От удивления он уронил стирку и от его рук пошел пар.       Друзей?       Он взглянул на Джин, которая подошла к Токло. Они болтали Агни-знает-о-чём, складывая оставшиеся рубашки.       Они точно друзья, но… нет, это невозможно! Они не могут считать меня своим другом!       Он понаблюдал еще немного: Токло пошутил (наверняка глупо) и Джин хлопнула его по плечу, едва скрывая усмешку. Точно так же, как она хлопала Зуко, когда тот отпускал замечания, на её вкус забавные, но еще и глупые, о чём она не хотела говорить вслух. Токло толкнул девочку плечом в ответ. Точно так же, как он делал, подходя к Зуко.       Зуко подумал о том, как Джин в одиночку пробралась на корабль Царства Земли, спасая его. О том, как Токло не спал после боя, просто для того, чтобы накормить его, и был готов слушать о его проблемах, и, вообще, искренне о нём заботился.       Кажется, я все же их друг.       Зуко улыбнулся, совсем чуть-чуть, и если бы он в этот момент посмотрел на свою руку, то увидел бы мелькнувшее на мгновение мерцание огня на кончиках пальцев. Но ему не надо было видеть это, чтобы почувствовать, как по телу поднимается тепло, которого он не чувствовал уже многие годы.       Хорошо иметь друзей.