Любовь и немного смерти

Гермиона

      Она забилась в угол. Кромешная тьма. Возможно, это и к лучшему. Гермиона чувствует запах гари и гниющей плоти. Где-то позади слышатся чавкающие звуки.       На ногах следы ссадины и синяки, горло пересохло. Как она попала сюда? Всё, что она помнила — это как Яксли волок её за волосы по гравию. Сквозь слёзы она видела огромный особняк. Был ли это мэнор Малфоев или самого Корбана, Гермиона не могла сказать с уверенностью.       Сколько прошло времени, девушка также не знала. Но за то время, пока она была в сознании, перед решеткой уже дважды появлялась еда. Мясо и фасоль. Кто вообще так кормит пленных? Наверное, там яд, иначе она не понимала логики псов.       Поблизости слышатся шаги. Неспешные. Цокот каблуков, как отсчет к смерти.       — Раз, два, три, четыре, пять. Белла хочет поиграть. Семь, три, восемь, девять, два. Мышка в клетке умерла, — безумный смех.       Внутри всё сжимается. Гермиона знала, кто убил её родителей. Знала, кто оставил отвратительное послание на спине её отца. Кровь холодеет. Замок на решётке щёлкает.       — Ну привет, мышка. Мы так давно не виделись. Я скучала, — Белла останавливается в паре сантиметров от девушки. Она чувствует приторный запах духов Лестрейндж, от которого тут же кружится голова. — Круцио!       Внутренности словно начинают резать миллион ножей. Она падает лицом на каменный пол, рассекая губу. Рот наполняется кровью.       — У меня кое-что есть для тебя. Подарок, — резкая вспышка боли, и перед глазами проносятся образы родителей. Мама стоит на коленях перед Долоховым, пока тот выводит ножом какие-то символы на её лбу. Джин Грейнджер обездвижена, но слёзы медленно катятся по её щекам, смешиваясь с кровью. Позади неё лежит отец. Глазницы пусты, кожа бледная, словно мел.       Воспоминания Беллы разрушают последние крупицы надежды. Из её горла вырывается крик, скорее похожий на вой.       — Этот магл так смешно хрюкал, когда я перерезала ему глотку, — она проводит острым ногтем по шеи Гермионы, - но будь уверенна, твоя мать отлично повеселилась с Антонином перед смертью.       Время словно останавливается, тело снова и снова пронизывают разноцветные лучи. Вокруг лишь каменные стены камеры и пронзительный смех сумасшедшей. Невозможно выдержать эту боль, и Гермиона погружается во мрак.       — Ну нет, мышка! Ты такая скучная. Ренервейт.       Белла снова и снова приводит её в сознание, и всё повторяется по кругу. Острые ногти рвут одежду. Её мутит, она почти ничего не видит.       — Ты так юна, — пальцы пробегаются по ключицам, поглаживая шею, — а ведь когда-то моя кожа тоже была такой нежной.       Глаза Лестрейндж искрятся безумством. Она проводит языком по мочке уха Гермионы. Желудок сводит спазмом, и девушку рвёт на каменный пол.       — Мерзкая! Отвратительная грязнокровка! Ты еще хуже той визжащей свиньи, — резкая боль в спине пронзает девушку, и Белла отталкивает её от себя. Ноги подкашиваются, и Гермиона валится на холодный каменный пол.       Где-то на задворках сознания она слышит голос. Он кажется ей знакомым, но боль не даёт вспомнить.       — Достаточно, — холодный безэмоциональный голос. — Она уже похожа на кусок мяса, — носок мужской туфли утыкается в скулу девушки, — Лорд отдал грязнокровку мне. Ступай.

***

      — Хватит мямлить, это раздражает.       —Да-да, простите. Я сделал всё, что было в моих силах. Это чудо, что она вообще сможет ходить, но... — мужской голос затих.       — Что НО? Я что, должен из тебя каждое слово вытягивать?       — Нужно время, чтобы подвижность вернулась, и, возможно, травма будет давать о себе знать. Сильные боли, — снова заминка, — вот средство, которое поможет.       Девушка услышала глухой стук склянок рядом с собой.       — Иди, я дам знать, если понадобишься.       Хлопок двери окончательно заставил Гермиону прийти в себя. Было сложно открыть глаза. Веки словно налились свинцом. В голове мелькали отрывками картинки из воспоминаний пожирательницы.       Она отомстит. Девушка клянётся себе в этом, сминая простыни, и резко открывает глаза. Неужели Орден спас её? Секундная надежда сменяется чётким осознанием. Она знает, как выглядят все штаб-квартиры. Но это место ей незнакомо. Огромная кованая кровать на высоких ножках. Тёмный балдахин, тяжелые портьеры не пропускают свет. Пейзаж за окном остаётся тайной. Сердце начинает биться быстрее. Слишком вычурное убранство для орденовцев.       Она попыталась встать, но ноги словно приковало к кровати.       — Я бы на твоём месте этого не делал.       Снова этот знакомый голос. Где она могла его слышать? Гермиона медленно перевела взгляд в угол, откуда доносились слова. В высоком кресле, перекинув ногу на ногу, сидел Нотт. Девушка похолодела. Первым инстинктом было схватить палочку, Грейнджер начала крутить головой в поисках, но её нигде не было.       — Яксли уничтожил твою палочку. Лорд полагает, что вы можете отслеживать положение друг друга с её помощью.       Девушка сжала руки в кулаки. Это была её идея. Она сама разработала это отслеживающее заклятие. Но как Реддл мог о нём узнать? Очередная попытка встать не увенчалась успехом. С каждой секундой паника всё сильнее охватывает Грейнджер.       — Ничего не выйдет. Ты не сможешь покинуть постель. Разве что ползком, — Нотт выглядел слегка подавленным.       — Что это значит? — слов почти не слышно, голос охрип от продолжительного крика.       — Белла повредила твой позвоночник.       — Что ты…       — Какое-то время ты не сможешь ходить.       Слова как приговор. Если она не сможет ходить, она не сможет выбраться. Пожиратели смогут делать с ней, что захотят. Возможно, это будет показательная казнь. Отличная возможность сломить оставшихся маглорожденных магов Англии. Гарри… Это сломает его. А Джинни, она наверняка будет винить себя. Рой мыслей кружился в голова, одна хуже другой.       — Слишком громко думаешь, Грейнджер.       — Почему я здесь? Почему калека ни гниёт на полу камеры?       — Прошлое место твоего пребывания было предпочтительнее? Ну прости, что забрал. Не знал, что грязь и смрад тебе милее.       Девушка попыталась вспомнить, что она знала о слизеринце. Но ничего, кроме имени и его высокого рейтинга успеваемости она вспомнить не могла. Хотя…       — Мы ведь сражались с тобой, тогда в Хогвартсе? — Нотт изучающе смотрел на девушку. — Мне показалось странным, что ты…       Поток мыслей прервал скрип двери. Минутная отвага превратилась в щемящий ужас, окрашенный хохотом Лестрейндж. Она инстинктивно вжалась в изголовье кровати, больно ударившись лопатками.       — Что я вижу, Теодор, ты позволил Грейнджер занять твою постель? — Малфой рухнул рядом с девушкой, отчего та застыла в оцепенении. Она не знала, на что тот способен. — Хватит так трястись. Нотт, что с ней случилось?       — Твоя тётка.       — Вот кто её мышка? — уже тише обращаясь к Тео.       Парень лишь кивнул. Грейнджер инстинктивно дёрнулась. Её не покидало ощущение присутствия пожирательницы. Лестрейндж словно была в её голове.       Резкая вспышка перед глазами.       Темнота.       Уже знакомый цокот каблуков. Белла медленно опускается на кровать у ног девушки.       Шёпот.       ТЫ МОЯ, МЫШКА.       ТОЛЬКО МОЯ.        С этим словами она снова и снова проводит кинжалом по её телу. По ногам медленно стекает кровь. Больно. Грейнджер пытается стереть красные следы. Ещё одна яркая вспышка. Паника застилает разум, и Гермиона начинает ползти к краю кровати. Ноги не слушаются, чьи-то руки хватают её за плечи и тянут назад. Девушка начинает кричать и вырываться, пока звонкая пощечина не заставляет её умолкнуть.       — Малфой, какого хуя? — Нотт угрожающе смотрит на друга.       — Знаешь способ получше? Она же не в себе, — даже не оборачивается, — Грейнджер, мать твою, открой глаза и хватит уже брыкаться.       Девушка начала опасливо озираться, Малфой крепко сжимал её поперёк талии, блокируя руки.       — Где она? Где Лестрейндж? — она больше не пыталась вырваться, страх делал её слабой и дезориентированной.       — Здесь были только мы. Она не войдёт в эту комнату, — Нотт поднёс к губам склянку, но девушка не шелохнулась. — Всего лишь зелье сна без сновидений. Ты должна отдохнуть.       Сил сопротивляться и вправду не было, поэтому через секунду по горлу потекла сладковатая жидкость, а веки начали тяжелеть.

Теодор

      — Ты делаешь большую ошибку Нотт, — Малфой тяжело вздохнул, наблюдая как друг поправляет одеяло Грейнджер. — Если Лорд решит посмотреть её воспоминания — ты не жилец.       — Не стоит меня недооценивать. В зелье, что я ей дал, конская доза корня астрагала. На несколько дней хватит. Если кто-то и проникнет в её мозг, решит, что она просто тронулась умом.       Драко, уже расположившийся у камина, лишь закатил глаза.       — Ты думаешь, что всё просчитал, но ты ошибаешься. Думаешь, это не вызовет вопросов? — он многозначительно посмотрел на кровать. — Почему она в твоей комнате? В твоей постели?       — Ты знаешь, я не мог её там оставить.       Тео вернулся в кресло и налил себе бренди. Он так устал, но игра только началась. Увечья Грейнджер не входили в их план. Эта психованная сука. Ему хотелось придушить Беллу собственными руками. Но это он еще успеет.       — Забини выходил на связь?       Малфой отрицательно покачал головой. Итальянец должен был прощупать почву у Ордена. Наладить контакт. Без их поддержки весь план, продуманный слизеринцами, трещал по швам.       — Не волнуйся. Он справится. Рыжая Уизли ему поможет, — Драко усмехнулся и посмотрел на гриффиндорку. — Что с ней?       — Помимо очевидного? — он поднял глаза на парня. — Я думаю, это последствия Круциатуса. Временное помутнение должно пройти...       — Надеюсь, ты понимаешь, что её ноги — это куда большая проблема. Она будет обузой, и первым, кого она потянет с собой на дно, будешь ты.       Уже было далеко за полночь, когда его камин заискрился. Нотт, чертыхнувшись, захлопнул фолиант. По полу были разбросаны пергаменты, на манжетах капли чернил. Между бровей пролегла глубокая складка. Весь его вид выдавал сильную усталость.       — Скучал, любимый? — больно довольная мина Забини уже говорила о многом.       — Фу, Блейз! Тебя долго не было, — он заметил некую настороженность парня, — всё в порядке, тут заглушки, а камин не прослушивается.       — Возникли кое-какие трудности, но, в целом, всё отлично. Даже лучше, чем мы рассчитывали. Правда, вам всё же придётся с ними встретится. Старый пёс Грюм не шибко рад сотрудничеству.       Грейнджер начала ворочаться на кровати, чем привлекла внимание Блейза.        —Ты не один? С каких пор ты оставляешь девушек в своей постели? Или не девушек? О Теодор! Ты разбиваешь мне сердце! — он театрально прикрыл глаза рукой. — Это я должен был сорвать твой драгоценный цветочек!       — Заткнись, идиот! — шикнул Тео, и уже тише добавил. — Ты разбудишь Грейнджер.       — О… — пожалуй, впервые Забини был в ступоре. — Почему она в твоей постели?       — Да черт! Я что, должен был ей коврик постелить? — парень глубоко вздохнул. — Тётка Драко всадила ей клинок в спину.       Забини слышал надлом в голосе друга. Видел, как тот бледен. Тео только ему позволял видеть свои слабости. Так было с детства. С той самой ночи, когда десятилетний Нотт потерял мать.       — Мне жаль, — Блейз знал о чувствах друга. Видел его мимолётные взгляды в школе.       — Не стоит, — Нотт бросил мимолётный взгляд на постель. — Я разберусь с этим.