17 минут

Стас звонит по видео уже в третий раз. Антон бесится, он же просил не лезть сегодня, но Арсений абсолютно спокойно и даже чуть улыбаясь, отпивая глоток виски, говорит: – Ответь. И тот принимает. – Покажи Арсения! – вмиг грозно требует трубка голосом Шеминова. Антон решает не переключать камеру, а просто подходит к своему мужчине и садится на кусок стула, который тот ему освободил. Арс округляет глаза: на экране групповой звонок, вся их компашка в сборе. Они, не сговариваясь, одновременно поднимают с Антоном бокалы, салютуя ребятам. – Синхронисты, бля, – фырчит Серый. – Ну привет! – Арсений немного устало улыбается. – Как ты? – сочувственно интересуется Димка. – Всё нормально, вот нервы немного успокаиваю. – Тоха? – Серж смотрит на Шаста подозрительно. – Ты как? Живой? Ты ж у нас впечатлительная барышня. – Честно? Я сегодня был мёртв целых семнадцать минут... – начинает Антон, но осекается, понимая, что на него смотрят не только три пары глаз с экрана айфона, но ещё и любимые океаны справа. – Когда я понял, что мы падаем, я написал Антону... – с трудом выговаривает Арсений, видя, что Шаст просто не может этого произнести. – Ебать. Спасибо, что не мне, я бы сдох сразу, – поднимает руки сдающийся Серёжа. – Вот и я... сдох, – Антон отпивает ещё виски и опускает взгляд. – У меня плохая новость, – начинает Стас. – Точнее, я не могу сам понять, как на неё реагировать. Мы с пацанами втроём обсуждали, хотели вас не трогать, дать прийти в себя. Но всё вышло за рамки. – Ну-ка, – торопит Арсений. – В общем, мы несколько часов, примерно до 18.00 отслеживали новости по крушению. Последние цифры – что-то вроде двадцати семи погибших и раненых человек шестьдесят. Ну, ещё несколько неопознанных. А потом... – он останавливается. – А после 18.00 вся информация исчезла, будто ничего и не было, – заканчивает за Шеминова Димка. – Чё, блять??? – Антон не верит ушам. – То, блять. Наша Раша, – рычит Стас. – Короче, мы с пацанами сейчас ищем все официальные группы, созданные родственниками пострадавших и погибших. Везде, в ВК, в инсте, телеграм-каналы и прочее. Собираем все ссылки. Просьба у меня будет такая. Арс... – Я понял, – тот без раздумий кивает. – Что ты понял? – Антон растерянно смотрит сначала на него, потом на продюсера, рукой в это время чуть сжимая ногу своего мужчины чуть ниже бедра. – Надо завтра приехать и записать обращение, как один из пострадавших. Выложим на Импрокоме, прицепим все ссылки, которые сегодня обнаружим. Нельзя такое допускать. Люди погибли! – Нельзя. Я приеду. – Мы приедем, – поправляет Антон. – И ещё кое-что обсудим, Стас. Тут уже поворачивается с интересом Попов. Что это ты, малыш, задумал? – По поводу? – хмурится Стас, тоже отпивая то, что до этого было за кадром. Коньяк, кажется. – Чин-чин, – подъёбывает его Арс, мимо которого этот момент не проходит. – Чин-чин. Так по какому поводу, Шаст? Антон молчит секунд двадцать, которые ему самому кажутся вечностью. Потом тоже пригубляет. – Я хочу каминг-аут. Брови Арсения ползут за пределы лица, и без того навыкате глаза Стаса вываливаются из орбит ещё сильнее, Серёга ржёт, но как-то мягко, как обычно, когда дело касается чего-то важного для Арсения. – Да ну нахуй, – первым приходит в себя Позов. – Арс, я рад, что ты в порядке. Берегите друг друга, – и отключается. — А я послушаю, – Серёжа откидывается на диване. – И я, – негромко говорит Арс в правое ухо Антону. – Стас, я заебался, – признаётся тот. – Не ссы, это будет не завтра и не прямо в лоб в инсте, например. Я даю тебе... Ну год, устроит? Сделай это красиво и постепенно. Ты же любишь, когда красиво? – последняя фраза уже адресовывается сидящему с ним на одном стуле. Который так и завис. – Как ты это себе представляешь? – нервно сглотнув и отпив сразу треть бокала, узнаёт Стас. – Это твоя работа – оформить. Я сказал только конечную цель. Я не буду больше играть натурала. Извини. Сегодня я целых семнадцать ёбаных минут думал, что человек, который для меня, блять, весь мир – мёртв! – Не распаляйся! – Тихо-тихо! Стас и Серёга произносят свои фразы параллельно. А Арсений просто обвил парня левой рукой и положил подбородок на ближайшее плечо. И столько тепла от одного этого жеста. – Я понимаю, наверное, в связи с такой серьёзной общероссийской проблемой, как умалчивание катастрофы, в которой люди погибли... Моё желание звучит эгоистично и тупо... – начинает было Антон, на что Арс прижимает его ещё плотнее к себе. – Нет, это звенья одной цепи, – произносит он уже в экран, Стасу. – И называется это всё: жизнь в Рашке. Поэтому самое время говорить. – Я так понял, для Арсень Сергеича это было новостью, – подмигивает Серёжа. – А ты собрался только себя одного каминаутить, как сингл гея, прости за вопрос? Антон такого не ожидал. Тушуется. – Он не сингл, Серёж, – спокойно отвечает Арсений. – Поэтому если и выходить из норы, то как пара. – Жду обоих завтра, обсудим без нервов, — чеканит Стас и выходит из конференции. – Гондон! – это произносит Серёжа, как ни странно. Хотя его это всё касалось в меньшей степени. – Я тоже подъеду, обниму хоть выжившего. – Можно потом сходить куда-нибудь, – вкидывает и Арсений, ощущая, что их уже хотя бы трое. Пусть и против целой страны, но трое. – Только без Стаса, – итожит Антон. – До завтра, Серхио. Спасибо.

* * *

– Есть какой-то план? – уточняет Арсений, когда его немного гримируют. Никаких нарядов, он в своём, никаких причёсок, только шикарная отросшая чёлка, которая так будоражила Антона. Но поскольку от нервов лоб то и дело покрывался испариной, его было решено слегка припудрить. – Нет, не особо, говори, что было. Расскажи факты и детали катастрофы. То, что вся инфа пропала. То, что список групп, где можно узнать имена погибших и текущую ситуацию, мы прикрепим ну и... – видно, что Стас тоже на взводе. Занимаясь юмором, он в страшном сне не мог представить, что когда-то жизнь вынудит их записывать такое видео. – Можно и надо ли зачитать фамилии тех, кто погиб на данный момент? – Думаю, нет. Всё найдут по ссылкам. Видео на десять-пятнадцать минут. Давай сразу и хорошо, я даже резать не буду. – Скажи про девочку, – шепчет Антон, протягивая руку и сцепляя её с Арсовой в плотный замок. – Она достойна этого. – Что за девочка? – хмурится Стас. – Которая погибла вместо меня. Со своей мамой. Я скажу и ты это не вырежешь, – уверенно произносит Арсений, размыкает их руки и идёт к камере. Антон остаётся со своими мыслями. Он хотел услышать, что говорит его любимый, но решил, что посмотрит уже готовый ролик, всё равно же они будут мониторить комментарии и просмотры. Его знобило от одних только воспоминаний. Услышать это заново, тем более, от прямого участника катастрофы, тем более, от того, кого так сильно любишь... Нет, он пока не готов. Лучше ему собраться с мыслями, так как через пятнадцать минут ролика нужно будет защитить перед Стасом свою безумную задумку... Но мысли всё равно возвращаются к этому злополучному самолёту. Вчера они весь вечер изучали группы, созданные причастными к крушению людьми. Среди подписчиков Антон нашёл ту женщину из зала ожидания, её звали Лариса. А в списках погибших – её дочь Елену и внучку Инну. И Антон бы соврал, скажи он, что променял бы жизнь Арсения на то, чтобы женщина и девочка остались живы. И его терзали муки совести. Да почему он вообще должен, ёбтвоюмать, менять Арсения на кого-либо?! Случилось так, как должно было случиться, у каждого своя судьба. Но не думать об этом он всё равно не мог. – Привет, – голос Серёжи встряхивает и вынуждает обернуться. Они обмениваются рукопожатиями и короткими объятиями, – Арсэн как всегда звезда ёбаная? Отхватил мужика себе, а? И что-то в интонации и взгляде Серёги заставляет сердце Антона сжаться в колючий ревностный клубок, отбросив его на годы назад. К съёмкам первых сезонов, где у Матвиенко был карт-бланш на любые действия в отношении тела его Арса, будь то поцелуи рук, пальцев, сексуальные обтирания пахом о его ноги, откровенные заигрывания, даже имитация поцелуев в губы. А у Антона ничего из этого не было. Серёгу и Арса связывала многолетняя дружба до. Этим они объясняли своё порой распущенное поведение друг с другом. И в рамках передачи, и вне её. У Антона тоже был такой друг, Димон. Но он не хотел его ни целовать, ни клеить при сотне зрителей, ни притираться к нему на танцполе после успешных съёмок, когда они все немного перебирали в баре. Он хотел этого с другом Серёги. Хотел быть им, Матвиенычем. Порой так остервенело хотел, что в районе солнечного сплетения выжигало дыру. И вот сейчас Антон молча бросает подозрительный взгляд на Серёжу, а тот уже спешит навстречу освободившемуся Арсу. – Рад видеть. Вы пока тут свои голубые вопросы решаете, я схожу к «Союзу», с Саньком перетру. Маякни, как освободитесь, – и послав Арсу воздушный поцелуй, вот сука, Серый исчезает. – Арсений, всё великолепно. Двенадцать минут – то, что надо. Ещё отсмотрю, но думаю, что целиком пойдёт. В течение часа выложу, – прилетает следом довольный Шеминов, успев на ходу отсалютовать и Серёже. – Скинь мне все ссылки, я ещё сториз хуйну. А то пропал на три дня. Да и надо привлечь к этому беспределу максимально много людей, – тараторит Арсений. Антон ощущает уже ненужность того, о чём хочет говорить он. Но не успевает про это подумать, как Арс подкидывается. – Антош, ну теперь ты. Поскольку это сюрприз и для меня, поэтому мы тебя слушаем. – Ты не оставил эту идею? – Шеминов скисает, будто действительно считал, что маленький Антошка в игрушки тут играть собрался. – Нет, – твёрдо рушит его слабую надежду Антон, включив голос альфы. И кивает вглубь студии, где стоят два кожаных кресла друг напротив друга. Арсений сразу садится на широкий удобный подлокотник, Антон жмётся к нему, Стас смотрит в пол и выжидает, когда они намилуются, чтобы начать диалог безо всей этой голубятни. – Итак, – начинает Антон. Его рука лежит на коленях Арса, локтем практически на паху. Стас поднимает глаза, стараясь обходить взглядом этот неугодный ему кусочек.– Тебе хватит года? Чтобы меньше кромсать наше взаимодействие на сцене? Чтобы отснять сезон с большим количеством либо людей из ЛГБТ или френдли? Не акцентируя на ориентации, но говоря между делом, что это, блять, нормально? Чтобы в анонс вставлять какие-то яркие моменты нас, а не только гостей? Чтобы сменить СММ и чтобы они отвечали, даже шипперам бы отвечали, и ставили смайлики, типа да, это нормально? Чтобы вкинуть ещё пару проектов, которые у нас в разработке, где мы будем с Арсом плотно взаимодействовать? Без Пашиной кнопки, без вылизанной нарезки, без твоих «стоп»? – Для ютуба, ты имеешь в виду? – только и находит что ответить Стас. – Да, потому что основная часть будет именно там. ТВ не главное, мне там не принципиально. Чтобы относились по-прежнему, когда мы туда припрёмся в качестве пары – да, важно. Но упор на ютубчик. Это, блять, мой мужчина. И я не хочу прятать его по углам. Такого надо показывать! – Антон немного сбавляет напор и лыбится, как кот. Арсений плывёт в ответ. Берёт руку, которая покоилась на его коленях, и обвивает ею свою талию. А Антон и рад, только сильнее притягивает его на край подлокотника. Стас по-прежнему с каменным лицом. – Знаешь, в чём твоя проблема? – Арсений, наблюдающий за ним с самого начала, спрашивает очень расслабленно, будто поняв всё. Вообще всё на земле. — В чём же? – Стас впервые переводит взгляд на него, но избегая руку Шаста и их объятия. – Ты не столько боишься, что будет с программой, с твоими проектами и каналом, сколько сам ненавидишь геев. Перестань быть таким ярым гомофобом – и жизнь станет легче. А выполнить просьбу Антона – проще. Чикибомбони, прям захотелось победно вскрикнуть Шастуну, но он ограничился лишь кивком согласия и влюблённой улыбкой. – Дай мне времени до завтра, я обмозгую новые проекты и как их подстроить под то, чего ты хочешь. С ТНТ будет сложнее, но я тоже завтра отвечу, что я в силах буду сделать, а где бессилен, увы. Идёт? – Стас официально капитулировал. После заявления о гомофобии крыть ему нечем. – И ещё... – Антон непременно хотел закрыть и эту тему, так как знал, что она беспокоит Арсения. Хоть тот ни разу, нужно отдать ему должное, не высказался против. – Ира. – Бляяяять... — Стас пробивает лоб фейспалмом. – Хватит пары месяцев, чтобы «развести» нас? Пока можешь прифотошопливать мой еблет на какие-то совместки, но физически я там присутствовать больше не буду. У меня есть человек, с которым я хочу и буду проводить свои выходные и отпуска. Роль палки с руками за спиной я больше не играю. И так никто давно не верит ни тебе, ни мне. – Знаю, – цедит Стас себе под нос. – Я понял тебя. Я беру сутки, чтобы всё обдумать. Завтра днём/вечером позвоню и скажу результаты своих дум. – Окэ, – Антон даже улыбается. – Мы свободны? – Ты – да. Арс, останься на пять минут. – Набери Серого, ждите внизу, – соглашается Арсений, хоть и не без удивления. – Если ты решил, что уговоришь моего парня вразумить меня, то хуй там плавал! – Антон смеётся и, показывая факи, выходит. Хотя и он напрягся, если честно. Чего там Стас, блять, не договорил? – А Вальдемар Аристархович? – Серёжа не понял, почему Антон спустился один. – Стасик, наверное, хочет его убедить, чтоб я оставил свою идею. Но у него не выйдет, – отмахивается Шаст. – Я спросить чего хотел, Серёж. – А? – тот от телефона отрывается, но к его чести, он залипал не в инсте, а в группе по катастрофе. – Уже пятьдесят один погибший. – Пиздец... – Антон ошарашен и снова, уже в который раз за сегодня, чувствует свой назревший вопрос неуместным. – Ну чё? Спрашивай. – Ты целовался с Арсом когда-нибудь? Серёга ржёт. Чешет бороду. Трёт переносицу и берётся за шнурок худи. Блядский Серж! Ответа можно уже и не дожидаться. – Было дело, – всё же произносит он. – Давно. Антон не хотел этого знать. Или хотел. Но раз уж пошла такая пьянка... – Мне иногда кажется, что ты смотришь на него не только как на друга, – Шаст даже не верит, что произносит это вслух. – Да иди ты! – Ну а если честно? – Скажу тааак... – медленно тянет Серёга. А внутри Антона скручивается больнючий комок. – Если бы мне нужно было выбрать одного мужика, с кем переспать, то это был бы Арс, – он снова трёт бороду. Ну, формулировка «если бы» – это уже хорошо. Значит они не трахались. Антон немного расслабляется. – А ты был бы последним! – ржёт Матвиенко. – И слава богу! А что тебя в нём привлекает? – Арсений пока и не думает возвращаться к ним, поэтому тему можно и развить, чтобы окончательно успокоиться. Или, напротив, начать нервничать? – Женственность, – хмыкает Серёга. – Пиздец, – такого ответа Шаст точно не ожидал. – То есть ты считаешь, что я его трахаю, да? – Я не хочу узнавать что-то помимо своей воли! – сквозь зубы цедит Серый. – Я тоже не хотел! – Так ты сам спросил, блять! – Я про то, каким взглядом ты посмотрел на моего мужика час назад в студии, – уже немного действительно зло напоминает Антон. – Аааа... Да? И этот ответ, кажется, выбивает из колеи. Кажется, их обоих. – Мне просто нужно, чтобы он был. И, по возможности, недалеко от меня, – будто после каких-то раздумий выдаёт Матвиенко. – Если тебе так удобно, то считай, что я влюблён в него. Только чисто визуально. Я считаю, что его задница и лодыжки покрасивее, чем у многих баб. Но на его член я точно не претендую. – И что мне делать с этой информацией? – теряется Антон. – Ни-че-го, жить как и жил. Если вы расстанетесь, Арсу не составит труда найти замену, но я всё равно не полезу в его постель. Сзади слышится звук подъехавшего лифта и Антон понимает, что это его мужчина, хотя двери ещё не открылись. В голове отпечаталась фраза «Арсу не составит труда найти замену». На заднице и лодыжках он вообще старается не циклиться. Вот умеет же Серёжа убить словом. Нахуя? – Погнали? – Арсений выплывает из лифта в своей графской манере. Сразу же перехватывает безжизненный взгляд Антона и держит своим, пока не приближается и не прикасается к рукам. – Чего кислый такой? – Не, норм, погнали, – Шаст улыбается и решает сегодня весь день тщательно наблюдать за этими двумя. – Что Стас? – Ни слова о том, о чём ты подумал, – усмехается Арс. – Он ощущает вину, что купил мне билет на этот самолёт. И ещё сказал, что очень уважает. Я даже охуел. – Хммм, – Сергей немногословен. – Так, никто не против засветиться в сториз? Мне нужно анонсировать ролик. – Абсолютно! Давай! – Антон заряжен, его до сих пор грызут два червя по имени Елена и Инна. – Ребята, вы все знаете, что люди из юмора стараются никак не лезть в политику и любые другие серьёзные темы, для этого есть специально обученные люди. Но! Иногда ситуация того требует. Тогда, когда она напрямую задевает нас самих. В данном случае – меня... – Нас, – поправляет Шаст, он намерен бороться с тем, что Арсений теперь избегает местоимения «мы». Арс отдаляет телефон, чтобы было видно и Антона, поправившего его. Серёжа тоже влезает. – Поэтому, друзья, мы призываем вас всех дождаться видео, которое вот-вот появится на нашем канале. Посмотреть его, распространить и вывести на первые места! – рассказывает Матвиенко. – Потому что это касается не только нашего друга, это касается всех нас. – Это то, о чём нельзя молчать! – подхватывает Антон. – Ну, вы всё слышали. Вперёд! Я верю в вас! – резюмирует Попов, беря в кадр всех троих. Опубликовать. Ребята заваливаются в ресторан, который выбрал Матвиенко. За небольшую денежку и большой флирт девушка усаживает парней в отдельную комнату и даже перегораживает вход столиком с табличкой RESERVED. Опять же по рекомендации Серёжи все заказывают стейк медиум и тёмное пиво. Арсений бедром ощущает непрекращающуюся вибрацию последние минут десять. Видимо, Стас выбросил ролик. Он скидывает кеды, желая сесть на диванчик по-турецки, но Антон одним движением перенаправляет его: хватает ноги под икры и перекидывает через свои. Серёжа, сидящий справа, тут же присоединяется: подставляет свой бок под спину Арсу, чтобы тот облокотился. – Всё для комфорта графа, – смеётся Серый. Сука, проносится в голове Антона. – Там вышло видео, я думаю, – Шаст, скорее всего, понял это также по разрывающемуся от уведомлений телефону. – Давайте, кто где мониторит? – Я ютуб... Бля, у меня ещё и личка завалена, тысяча тринадцать сообщений, – Арсений быстро смахивает инсту и заходит на их канал. – Шестьсот тысяч за двадцать минут... Хорошо, шанс есть. – В группе ВК и телеге репостят твою речь и благодарят, – быстро изучает обстановку и Антон. Серёжа вставил наушники и включил сам ролик. Шаст тоже хотел, но по-прежнему ссал. Ссал своей реакции. Он ещё помнил, что почувствовал чуть больше суток назад. Или перестал чувствовать что бы то ни было, если быть точнее. Вот он, мир без Арсения. Физически ты жив, но это скорее наказание, чем дар. Антону было стыдно, ведь Арс пережил это, но смело может рассказывать, делиться, призывать. А он ссыт даже посмотреть речь своего любимого. Девушка приносит заказы, вырывая Шаста из дум. Серёжа снова флиртует и называет её по имени. Ну конечно, он же знает тут всё меню. Девичье, видимо, тоже. Это Тоху с одной стороны радует и успокаивает, но с другой. С другой – спиной Арс всё ещё облокачивается на левую руку и плечо Серёжи, даже немного лежит на нём. Сколько же у них общего прошлого, что можно вот так вот прилечь на друга без задней мысли. И что именно было в том прошлом? Наверное, лучше и не знать. Арсений откладывает чтение директа, забирает ноги из плена Шастуновских рук и садится нормально, притягивая к себе пиво. – Эх, Димки не хватает, – вздыхает он, чокаясь сперва с Антоном, потом с Серым. – А то я бы сказал, что самые главные люди в моей жизни сейчас рядом. И я вам очень благодарен! У Шаста комок в горле. Даже тут Арс благороднее него, говорит, что Димка родной и близкий ему человек, в то время как сам он уже несколько часов крысится и ревнует к Серёге. Ревнует? Да, ревнует, подтверждает он сам себе. – Димон знает и тоже любит тебя, – Антон даже не давит улыбку, она выходит искренней. Потому что его друг, он уверен, действительно принял Арса и их чувства друг к другу. Хотя поначалу с ним было труднее всего. Ужин проходит всё больше в сети, погибших уже пятьдесят два, за первый час ролик с Арсением выходит на третье место на ютуб, количество комментариев и репостов просто зашкаливает, лички разрываются у всех троих, Шеминов пишет в чат, что гордится Арсением, Шаст почти счастлив. А уж горд – до безумия. – Ладно, пацаны, у меня свидание тут недалеко в восемь, я погоню, – Серёжа платит за всех по заранее обговорённому какому-то старому долгу Арсу. Тот вспомнить не может, но раз друг говорит. Антону кажется, что тот просто хочет показать Попову его значимость для него, хотя бы так, но не злится. Время они провели комфортно, Серый валит на свидание – чем не радость? Вот только трахаться до одури охота. Половину ужина он наглаживал те самые лодыжки своего мужика, которые несколько лет назад и свели его с ума. Это ощущение близости горячего тела, его особенный запах, красивые руки, обхватывающие сексуально даже бокал стаута... А как намекнуть об этом? А готов ли Арс? Вдруг у него ПТС и такой вопрос вызовет только агрессию на то, что Антон тупоголовый мудак? – Что испортило тебе настроение сегодня? – мягко спрашивает Арсений, натягивая кеды. Они тоже потихоньку собираются, пива осталось на несколько глотков. – Когда вы целовались с Серёжей? – Шаст не верит сам себе, что не стал увиливать и утверждать, что всё хорошо, что просто показалось. Таких ошибок он совершил уже миллион и одну, и все они привели к тому, что чуть не случилось вчера. – И главное – зачем? – Ёбтвою... – Арс охуевший. – А мы целовались??? – А зачем ему врать? – Я бы лучше спросил, а зачем ему вообще это говорить? Я не помню, но видимо, где-то во времена «Сразу». Или по пьяни, или на сцене, может? Не помню, честно, Антош... Он подходит и обнимает Шаста за талию, трепетно прижимаясь к нему всем телом. Хотя обычно любит обнимать сверху, за плечи. И Антон знает эту его особенность. Так уже было всего пару раз в прошлом. И он в ступоре. – Ты поэтому загнался? – смеётся Попов ему в шею. Бестолочь. – Не только. Ещё Серёга ляпнул, что если мы расстанемся, то тебе не составит труда найти замену. Я прекрасно осознаю, что это так и есть, что ты будешь свободным максимум полчаса, но мне что-то стало так му... – Просто прерви поток этого дерьма! – совсем беззлобно, но твёрдо произносит Арс, приложив палец к губам Антона. – Помни одно – это Серёжа. И из его рта иногда вылетает то, что лучше не слушать. Задай ему обратный вопрос и он ответит тоже какую-нибудь хуету. Что ты трахнешь фанаточку, чтобы выбить из себя голимое гейство или типа того. Верно же? Антон обдумывает пару секунд и кивает. – Да, это в его стиле. – Вот именно, это в его стиле. А его стиль не имеет ничего общего с действительностью. Договорились? Боже, какой же он! То, что Антон мусолил в голове большую часть дня, его мужчина развеял парой фраз. Но это был не последний сюрприз на сегодня. – Трахаться хочу, пиздец, – осторожно начинает Арс, по-прежнему обнимая Антона за талию, тая в его объятиях. – Наверное, это немного не здоро́во в данных обстоятельствах, но... – Это всегда здоро́во! – парирует Шаст. – Поехали. А ты... Уверен в ролях? – Когда ты успел настолько меня изучить? – Арс понял вопрос с полуслова. – У меня было несколько лет. Но я до сих пор знаю информацию только шапочно. Но я старательный, правда ведь? – улыбается Антон. Он впервые заметил связь с объятиями и сменой ролей пару лет назад. Арса тогда кто-то довёл в сети, он был подавлен и попросил Шаста впервые быть сверху. При этом обнял за талию, будто ища защиты в его длинных руках. Это было всего на одну ночь, но Антон запомнил этот опыт как что-то фантастическое. И вот снова его любимый в растрёпанных чувствах. Но хочет его и доверяет ему себя. Как же это подкупает, блять! – Ты нереальный, Антош. Поэтому я с тобой. И поэтому пока ты главный. Я сейчас не в состоянии. – Я всё понял. Я справлюсь. Но как только ты будешь готов, я верну тебе эту роль. Потому что она по праву твоя. Они уже выходят, стараясь не светить мордами перед посетителями в большом зале. И в голове Шаста всплывает сегодняшнее слово Серёги – женственный. Он улыбается, но ему немного нервно – верхнему нужно больше такта, нежности, понимания и осторожности. Но он справится, точно! Потому что Арс – его всё.