Токийские зомби

             PovМайки              Понимаю, что это может причинить боль Шиничиро, но продолжаю идти вперёд да вести за собой Дракена.              Я понимаю чувства тех двоих к своему брату. И собираюсь воспользоваться этим.              В моих руках – фотографии с ним за последние несколько лет. Сделал то, что мы с Дракеном делаем с фотографиями Такемучи – распечатал да обрезал, оставив целым изображение лишь одного конкретного человека. Для таких, как мы, это равноценно ценному сокровищу.              Долго лагерь не ищу, хотя утреннее солнце ещё не освещает округу полностью, как днём. В этот раз я знаю, куда смотреть и где выискивать. Да и Кен тоже помнит.              Одно лишь отличается от того, что было в прошлый раз. Солдаты выходят из своих палаток, держа оружие наготове.              — Майки, ты точно уверен? — С осторожностью уточняет Кен.              — Да.              — Они могут навредить Шиничиро.              — Мы его защитим. И от Хинаты избавимся. — Мы, конечно, не владеем оружием, но наши удары вполне смогут это возместить.              — Может, одному из нас стоило остаться дома?              — Нет. Вдвоём управимся быстрее, чем в одиночку.              Виляя мимо солдат, что пропускают нас, словно только и ждали нашего прихода, ищу кое-что определённое. Один даже указывает рукой в сторону крайних палаток, и пройдя совсем немного, вижу ту самую, из которой выходил один из тех двоих.              — Кажется, вот их палатка. — И слова Кена подтверждают мои догадки.              — ВАКАСА! БЕНКЕЙ! — Кричу, ещё даже не дойдя до палатки. За что тут же получаю по макушке от Кенчина.              — Ты чего кричишь, идиот?              — А что? В округе всё равно никого нет.              — Кто звал? — Отзывается знакомый голос.              Из палатки выходит мужчина примерно одного возраста с Шиничиро. Его белые волосы коротко острижены, но даже так мне прекрасно видно, что они будут безумно кудрявыми, когда отрастут сильнее. Глаза и правда выглядят уставшими.              — У меня есть предложение.              — Слушаю.              — Нам нужна жидкость заражённого. Слюна, кровь, всё равно. Подойдёт всё, что угодно.              — И что взамен? — Радуюсь про себя тому, что тот заинтересованно спрашивает. Значит, разговор может закончится с положительным результатом в нашу сторону.              — Фотографии с Шиничиро. — Показываю товар, спрятанный в белом конверте. — Брат не рассказал мне всего, но я подслушал часть вашего разговора.              — Вот как… И ты не желаешь убрать меня? Или Бенкея? Или твой друг этого не хочет?              — Нет. — Отвечаем одновременно с Кеном, но продолжаю уже я один. — Мы хотим договориться.              Конверт протягиваю в руки собеседника. Белобрысый тут же открывает его, рассматривая содержимое. И там есть на что посмотреть. Я часто снимаю на видео или фотографирую свою семью – привычка с детства, так что и там собрал всего самого разного. Там и школьные годы в старшей школе, и годы в институте, и сейчас, более ближайшее время. Моя любимая – с выпускного из института. Там стоим все мы: я, Эмма, дедушка и Кен, а в самом центре, с красным дипломом и кучей букетов различных цветов, мой брат, Шиничиро. Счастливый, с широкой улыбкой и радостью в тёмных глазах.              — Фотографий маловато будет. — Слышать это, всё равно что насмешка над моими трудами.              — К Шиничиро не подпущу, пока он сам этого не захочет. — Понимаю, прекрасно понимаю, что им нужно. Но Шиничиро мне дороже чужих хотелок. Если брат не хочет, то я его не отдам.              — Его одежда. Лучше не стиранная. И завтра мы дадим вам доступ к одному заражённому. А Шиничиро сам к нам вернётся, когда придёт время.              — Одежды будет достаточно?              — Пока – да. — Смотрю с недоверием. Сейчас я всё равно что заключаю сделку с дьяволом. — Не смотри так грозно. Мы умеем ждать.              — Откуда мне знать, что завтра мы получим желаемое?              — Можешь отдать нам их вместе с одеждой. А пока верну обратно. — Обрезанные фотографии укладываются обратно в конверт, и он протягивается мне. — Так будет честно?              Наверное, слишком долго смотрю на него. И в итоге не беру в руки. Верчу головой, показывая отказ. Почему-то боюсь того, что эти двое не выполнят свою часть уговора, если заберу обратно. А так… Будь я на их месте, то точно бы вдохновлялся ликом возлюбленного. Пусть и просто распечатанного на жёсткой бумаге.              — Пусть останется как предоплата. — Озвучиваю своё решение. Дракен не высказывает и слова против – значит, он согласен со мной.              — Вот и договорились. — Белобрысый тоже согласен с моим решением, и с довольной улыбкой убирает конверт в широкий карман штанов. — Тогда до завтра.              — Что, даже не проводишь? — Помню, как он сам это предложил, а сейчас даже в нашу сторону не идёт и даже не собирается.              — Нет. Мне надо зомби найти, а времени в обрез.              — Удачной охоты.              Развернувшись, мы с Дракеном уходим. Всё равно сейчас нам тут делать нечего.              Идём не спеша, но с осторожностью. Убедившись, что за нами никто не следит, заходим в продуктовый магазин. На удивление, электричество тут до сих пор работает, как и в домах, потому и продукты, что хранятся в холодильнике остаются свежими. В свой портфель закидываю пару упаковок молока и творога. Для Шиничиро и деда беру пару холодных банок их любимого пива.              Дракен в это время выбирает фрукты. И он останавливается на яблоках и клубнике, которые любит Эмма. Видимо, сегодня он будет извиняться перед ней. Выбрав чего посвежее, он идёт к арбузам. Подхожу к нему, чтобы он мог закинуть еду в мой рюкзак. Он молчит, но брови нахмурены. Мой дед делает так же, когда осуждает нас. Это то, что он перенял от моей семьи.              — Эмме понравится. И она точно не будет долго злиться на нас. — Пробую подбодрить его, поддержать.              — Об этом я тоже беспокоюсь… Знаешь… — Дракен не смотрит на меня, но я вижу в его взгляде тревогу. Ему всегда было сложно выражать свои мысли и чувства словами, и поэтому сейчас он собирается с духом и с тем, что он собирается сказать, прежде чем заговорить со мной. — Ты точно уверен в том, что стоило договариваться с ними? Мы бы и сами могли перепрыгнуть через проволоку и достать заражённого.              — А смогли бы мы вернуться?              Я ночь не спал, обдумывая всё это. И я разбирал различные варианты исхода событий. И в каждом из них нас оставляли за забором. Во-первых, тем двоим будет выгодно держать нас подальше от Шиничиро, ведь так им будет проще достать его. А если мы сгинем где-то там, за забором, то для них это будет просто замечательно.              — И всё же… Мы ставим под удар не столько себя, сколько Шиничиро… Эмма нам этого не простит.              Вот Кен вроде не любит её так же, как она его, но всё равно беспокоится: как она к нему относится, что о нём думает, как о нём заботится. Но всё это как к старшей сестре. Даже я так не беспокоюсь об Эмме, как Кен. Думаю, если бы не его встреча с Такемучи, то из этих двоих бы точно вышла хорошая пара.              И эти чувства не должны мешать нашему плану по завоеванию Такемучи.              — Ты хочешь быть с Такемучи? — Спрашиваю, чтобы вернуть его в чувства. Кен не должен думать о постороннем.              — Хочу. — Получаю честный ответ.              — Тогда давай помогать друг другу. И мы обязательно добьёмся нашего Такемучи.              — Всё ради Ханагаки Такемичи. — Звучит ответ от Кена.              — Именно. Всё ради него. — Поддакиваю, подтверждая наши намерения. — Давай возьмём ещё и целый арбуз. Вот Такемучи обрадуется ему. Да и остальные тоже.              — Давай выбирать.              Оставшееся время мы не обсуждали это. Говорили о чём угодно, но не об этом, не о тревогах Кена.                     PovКен              Час точно вытворял из фруктов да ягод нечто, что может понравиться девушке. Ещё полчаса смотрел на всё это и поправлял. В итоге, добавил в тарелку ещё и мороженного, да снова поверх порезал сладкого, но на сей раз арбуз, заранее очистив кусочки от косточек.              Когда же остался довольным тем, что я вижу, отношу в комнату Эммы. Время на часах уже показывает ровно десять утра.              Стучусь в дверь два раза, прежде чем зайти внутрь. Девушки уже встали, а Хина и вовсе нарядилась так, как будто сейчас пойдёт на прогулку в ближайший парк. Наряженная в одежду Эммы, она выглядит прекрасно, чёрт возьми. И она будет прекрасна в глазах Такемучи, как бы мне это не нравилось.              Лёгкая летняя рубашка белого цвета на шнуровке по центру и цветочным принтом по всей ткани, с коротким рукавом и низким воротником, открывающим вид на ключицы с плечами, была куплена Эммой почти год назад. Эта рубашка выглядела сексуально на Эмме, так же выглядит и сейчас на Хине. Бордовая юбка… Наверное, это единственная длинная юбка, которая есть в гардеробе Эммы, ведь длина доходит до самых щиколоток. Но есть в ней небольшая перчинка – это разрез с правого бока, что открывает вид на большую часть ноги. При ходьбе видно будет чуть выше колена, а так же часть бедра. Когда-то этой юбкой Эмма пробовала покорить моё юношеское сердце…              И Хината явно хочет сделать это же, только в адрес нашего Такемичи.              Эмма сидит за своим туалетным столиком, приводя себя в порядок, тогда как Хина стоит рядом, расчёсывая свои волосы да укладывая их.              — Можешь оставить нас наедине, Хина? — Прошу её мирно, не ругаясь, хотя хочу обрушить на неё весь свой гнев за то, что та посмела посягнуть на Такемучи без спроса.              Соперница выходит из комнаты молча и без лишних вопросов, оставляя после себя шлейф духов Эммы. Не знаю, это потому что они исходят от Хины, но сейчас некогда любимый аромат, стал самым противным.              Хината не имеет права так нагло пользоваться нашим гостеприимством.              Пока дверь не закрылась за ней, пока я не услышал удаляющиеся шаги, пока не убедился в том, что дверь закрыта с нашей стороны – разговор не начинаю. Подойдя ближе к Эмме, ставлю перед ней подобие десерта. Девушка с интересом смотрит на глубокую тарелку с едой, но своего высокомерного выражения лица не убирает.              Она обижена, и я не имею права винить её в этом.              — Эмма… Я, правда, не хотел тебя обидеть… — Мне всегда было сложно подобрать слова, особенно когда волнуюсь. — Вот… — Так как Эмма не начинает есть, решаю ближе пододвинуть к ней. Мало ли далеко от неё поставил, и она может испачкаться. — Это мои извинения…              Повернувшись на табуретке ко мне лицом, она смотрит мне прямо в глаза. Рукой она приглашает присесть рядом, и я сажусь на голый пол. Сидеть на коленях не очень удобно, но я не спорю с ней, не противлюсь. Оказавшись на одном с ней уровне глаз, девушка начинает разговор.              — Кен, я могу смириться с тем, что ты безумно влюблён в кого-то, кто не я. Я могу даже понять твои чувства, ибо тоже влюблена. Я даже готова помогать вам двоим, чёрт возьми! — Эмма старается не переходить на крик, но у неё это получается с трудом. — Но я не смогу понять вашего желания устранить Хину таким путём. Просто не могу. Она хорошая. Правда, хорошая. И Такемичи-куна она любит искренне. Прямо как вы!              Мне неприятно. В груди так и колет от её слов. Эмма защищает нашу соперницу.              Эмма просит не убивать её.              Эмма на стороне Хинаты, а не на нашей.              Я совершенно не хочу убирать Эмму с нашего пути.              — Эмма, послушай… — Снова пробую уговорить Эмму, хочу донести до неё то, что это необходимо.              — НЕТ! — Эмма всё же срывается на крик, но тут же закрывает свой рот руками. Отвернувшись обратно к зеркалу, она утыкается в собственные ладони, портя весь нанесённый макияж. — Уж лучше меня сначала убейте, а потом приступайте к Хине-тян.              Слова Эммы режут, словно нож вонзили в грудную клетку. Как? Как я могу убить кого-то, кто мне всё равно что дорогая старшая сестра? Я… Я не смогу… Точно не смогу… А если сделаю это, то точно никогда не прощу себе этого. Да и другим не прощу.              — Не говори так. — Прошу её надломленным голосом, опустив голову вниз. Мне всё равно как выгляжу сейчас со стороны.              — Буду. — Уверенно произносит Эмма. Высвободив своё лицо, она снова смотрит на меня. — И я всё расскажу Такемичи-куну, если с Хиной хоть что-нибудь случится. Абсолютно всё.              Подняв голову, я смотрю на неё. Эмма смотрит решительно. Она уже всё решила для себя. В упорстве и стойкости семье Сано никто не ровня. Упёртые, как бараны. И в Эмме есть эта семейная черта.              — Ты не посмеешь. — Делаю последнюю попытку. А что дальше? Сам не знаю. Я не понимаю, что мне делать.              — Давай проверим. — Вдохнув полной грудью, она начинает звать нашу с Майки любовь. — Такему!… — Не даю ей договорить. Просто не могу ей позволить.              Притянув к себе, закрываю ей рот своей большой ладонью. Она вырывается, бьётся спиной об мою грудь, пробует укусить да облизать мою руку, дабы я убрал ее, но я терплю. Это ничего по сравнению с тем, что она действительно может хоть что-то рассказать Такемучи.              — Прошу, Эмма… — Девушка не прекращает сопротивляться и мычать. — Я не хочу вредить тебе. — Кричу на неё, хотя не хочу этого. Понимая, что я наделал, уже тихо добавляю, шепча ей на ухо. — И Манджиро тоже не хочет.              Чувствую, как по моей руке стекают горячие слёзы. Вот я молодец конечно. Пришёл извиниться, а в итоге запугиваю и довожу до слёз. Я просто отвратительный друг для неё. Эмма всё же прекращает дёргаться, полностью расслабившись в моих руках. Отпускаю её с осторожностью, готовый снова заткнуть ей рот. Но она лишь тихо хнычет.              Обняв саму себя, я вижу, что она не чувствует себя в безопасности рядом со мной. Это показывает весь её вид: от содрогающейся спины и плеч до не прекращающихся слёз и взгляда, полный боли от предательства. Я не буду спорить, если она начнёт обвинять меня в этом, ведь я всё равно, что предал её доверие.              — Тогда прекратите. — Тихо просит она, утирая собственные слёзы. — Добейтесь Такемичи мирно.              — Прости… Мы не можем отступиться… Только не от Такемичи Ханагаки.              Пробую протянуть ей бумажную салфетку, дабы и самому утереть слёзы с её лица, но она бьёт меня по руке. Сама хватает новую, сама утирает всё с лица. Увидев то, в каком виде сейчас её лицо, она выдавливает на салфетку какую-то жидкость, что утирает всю растёкшуюся тушь с её нежной кожи.              — Уйди. — Просит она, сдерживая слёзы.              — У Хины могут возникнуть вопросы, если она увидит тебя сейчас.              — Не увидит. У них с Такемичи сейчас что-то вроде свидания. — Слова Эммы в этот раз оглушают.              Что ещё за свидание?              У него не могут быть свидания! Только не с ней!              — О чём ты говоришь? — С осторожностью спрашиваю, стараясь не пугать Эмму сильнее, чем уже.              — Они просто посидят у нас во дворе. Не мешайте им. — Уже хочу ей сказать слово против, но Эмма перебивает. — Тогда и я буду держать язык за зубами.              Аргумент? Аргумент. Но Майки не могу не рассказать. Да и прямо сейчас появилась ещё одна причина устранения Хины. Эмма наверняка даже не догадывается о том, что дала нам ещё одну причину убрать соперницу с нашего пути.              — Я… — Понимаю, что иного сейчас Эмма не готова услышать, поэтому и говорю то, что она желает услышать. — Я тебя услышал.              — И Майки передай. Пусть сдерживает свои порывы.              Исполняю ей просьбу, ухожу из её комнаты. Но останавливаюсь, так и не открыв дверь. Стукаюсь головой об деревянное покрытие, ругая про себя всеми матюками, какие только вспоминаю. Не поворачиваюсь к ней лицом, и без этого понимаю её эмоции.              — Прости меня. — Не могу уйти, не извинившись нормально. — Я не хотел доводить тебя до слёз… Только извиниться…              — Иди уже… — Тяжёлый вздох достигает моих ушей. — Не хочу сейчас видеть вас двоих. А твои извинения я съем. Спасибо…              Закрываю за собой дверь с тихими очередными извинениями. Эмма молчит.              На второй этаж поднимаюсь с тяжёлым ощущением внутри меня. Получается, что я обманул Эмму, ведь мы с Майки не планируем останавливаться на половине пути. Точно не после того, как мы уже успели заключить сделку. Точно не тогда, когда Такемучи так близок к нам.              В спальне меня встречает только Майки, смотрящий в окно немигающим взглядом. Чувствую его тяжёлую ауру, что так и витает в комнате. Прохожу к нему и вижу то, за чем он наблюдал всё это время.              Хина убирает крем с лица Такемучи, а после слизывает со своих пальцев. Наш любимый алеет по самые кончики ушей. На безымянном пальце девушки подмечаю и кольцо, что блестит одиноким камешком на солнце. Закончив заигрывания, они одновременно тянутся друг к другу. Лёгкое касание губ перерастает в полноценный поцелуй. Он неторопливый, не доминирующий с чей-либо стороны. Всё просто и легко.              Одно лишь "НО".              На её месте должны быть мы!              У этой чертовки нет никаких прав на нашего Такемучи!              — Всё ещё не уверен в том, что мы правильно поступили? — От Манджиро не ушли мои сомнения на счёт общей работы с теми двумя. Они мне не нравятся и доверия эти двое совершенно не вызывают.              Но в нашем доме, прямо сейчас, есть другая угроза для нашей совместной жизни с Такемучи.              И есть та, кто может испортить наши планы. Та, против кого я не хочу бороться. Эмма остаётся дорогим для меня человеком, как бы она сама не относилась ко мне.              — Эмма пригрозила всё рассказать Такемучи, если с Хинатой что-нибудь случится. — Сообщаю об этом Майки, думая, что он что-нибудь придумает. Хотя бы поговорит с ней, убедит её.              — Значит, придётся заткнуть её. — Но это точно не то, что я хотел услышать.              — Мы ведь не убьём Эмму? Мы ведь не будем этого делать? — Говорю об этом спокойно, ведь окно закрыто, как и дверь в спальню. Нас не услышат. Но внутри всё бушует.              Я не хочу избавляться от Эммы.              — Нет, не убьём. Но припугнуть придётся.              — Она была уверена в своём решении.              — Значит, я сломаю эту уверенность. — Сам пугаюсь того, насколько холодно он это произносит. Но я продолжаю верить ему.              — Хорошо. Я доверю это тебе.              — Не сомневайся. Я решу эту проблему, при этом сохранив ей жизнь и здоровье. — Я верю словам Майки, но всё равно отмечаю про себя то, что буду защищать девушку, если тот решит ей навредить. Эмма не заслужила всего этого. — Всё же она моя дорогая сестра. Она поймёт нас, рано или поздно. — Произносит Майки всё тем же холодным голосом, от которого точно побегут мурашки у тех, кто мало с ним знаком.              — Что насчёт завтра? — Перевожу тему, чтобы больше не говорить об Эмме.              — У нас достаточно скотча. Возьму его на всякий случай. Не понравилось мне то, как он сказал про охоту. Чую, что где-то есть подвох.              — В таком случае, я тоже буду наготове.              — Ага…              Пока мы говорили, Хината перешла в наступление. Видимо думая, что их никто не видит, она помогает Такемучи запустить руки под свою одежду. С болью в сердце вижу, как возлюбленный ласкает её груди, как опускается к её шее, оставляя там свои поцелуи. И Хина раскрывается перед ним, расставляя свои ноги в разные стороны. Тонкие ноги тут же обхватывают талию парня, притягивая к себе. Девушка и сама алеет, ничем не хуже самого Такемучи.              ШЛЮХА!              ДА КАК ОНА СМЕЕТ?              И Такемучи, дурак, не сопротивляется ей. Ещё немного и он сам войдёт в неё, задрав длинную юбку.              Стучу кулаком об стену, не имея более альтернативы выпустить свои эмоции.              — Сучка! — Рычу на всю спальню, пока Майки остаётся странно-спокойным.              — Не кипятись. Пусть наслаждается его владением, пока может. Совсем скоро она будет гореть на погребальном огне.              Думаю, что всё же стоит пойти на риск и сотрудничество с теми двумя. Чего бы нам это не стоило.                     

***

                    Возвращаться в это место так же рано утром – странно. Но я верю в Майки. Верю в себя.              Первое, что подмечаем кроме палаток – это одна большая клетка. В этой клетке бушует заражённая девушка в порванной местами школьной матроске бело-синего цвета. Вроде она и маленькая ростом, точно ниже Майки на целую голову, с виду тонкая и хрупкая. Но она царапает клетку так, как будто и правда сейчас сломает железные прутья.              Майки тоже видит это. Машинально он хватается за пистолет, который так и остался у него с того самого дня. Он заряжен, но пока стоит на предохранителе, чтобы случайно не выстрелить.              — Доброе утро дорогим гостям! — Светловолосый встречает нас одним из первых. За его спиной стоит грозный на вид бугай с точно такими же коротко стрижеными волосами, но чёрного цвета, и куда прямее.              — И вам. — Говорит за нас двоих Майки. — Почему эта тварь тут?              — Я пообещал вам поймать его. И не говорил о том, что самолично достану необходимую вам жижу. — Так и знал, что будет подвох. Молча сжимаю кулаки, хмуря при этом брови.              — Что всё это значит? — Майки тоже недоволен таким раскладом дел.              — Мы должны быть уверены в том, что это не для Шиничиро. — Говорит второй, скрестив руки на своей огромной груди.              — Не для него. Это для одной сучки, что мешает нам. — Отвечаю уже я, вспоминая их вчерашнюю близость.              Нельзя допустить того, чтобы она ещё хоть немного прикасалась к нашему Такемучи так грязно и непристойно.              — И что именно вы хотите сделать? — Спрашивает первый, держа руки в своих карманах.              — Не слишком ли много вопросов? — Майки тоже любит держать руки в карманах, но прямо сейчас он сжимает рукоять пистолета. Краем глаза подмечаю, что он снят с предохранителя. И когда успел?              — Не пойми неправильно. — Всё так же отвечает светловолосый. — Шиничиро – единственный во всём мире, кто дорог нам и за кого мы порвём любого. Чтобы вы оба понимали. Лично я собственной матери помог дойти до суицида, потому что она помешала. И убить других для меня не будет проблемой. Даже если этот кто-то – его дорогой член семьи. И Бенкей из этой же оперы. Всё-таки он был тем, кто убил девушку Шиничиро, без единой капли жалости.              Лично мне жутко слышать подобное. Подумать только, мы ведь так же собираемся избавиться от девушки Такемучи – через убийство. Только родственников не трогаем. Как минимум, не хотим убивать. Даже представить боюсь, что же такого случилось, как именно она помешала, что закончила свой жизненный путь подобным образом.              — Мы добавим эту жидкость в тарелку, которая точно попадёт к Хине, той девчонке. И мы обязательно проследим за тем, чтобы эта тарелка не попала в другие руки. У нас тоже есть дорогой человек, который не должен пострадать. За безопасность Шиничиро так же можем поручиться. — Продолжает отвечать Майки за нас двоих.              — Хорошо. Раз так, то и добудьте её сами. — Жестом руки беловолосый приглашает нас пройти ближе к клетке. — В клетку впустим с огромным удовольствием.              — Отлично. — Майки соглашается первый. — Кен, готовь бутылку. Я буду тем, кто войдёт в клетку первым.              Слушаюсь Майки, который кинул мне свой рюкзак. Поймав его на лету, быстро достаю из рюкзака небольшую бутылку. И когда я поднимаю взгляд на друга, то вижу, как он уже вбегает в открывающие двери клетки. Заражённая девочка не успевает как-либо навредить Майки. Манджиро уже нажал на курок. Пули летят ей прямо в голову три раза, отчего жертва падает вниз.              Всё случилось слишком быстро.              Все три пули попали ровно в цель.              Поражаюсь Майки. В положительном ключе, конечно же.              — Теперь можем собрать. — Майки смотрит в мою сторону с лучезарной улыбкой.              Кивнув головой, захожу в клетку к ним. Присев рядом с трупом, подставляю бутылку к глубоким ранам от пуль. Кровь легко вливается в ёмкость. Долго не задерживаюсь. Собрав немного, заполнив примерно половину, встаю с корточек. Показав Майки, вижу не спадающую улыбку с его лица.              — Сойдёт? — Спрашиваю на случай, если Майки посчитает собранную жидкость недостаточной для свершения нашего плана.              — Ага. — Но он соглашается, продолжая улыбаться. — Давай вернёмся домой.              — Не совсем. — Майки даже развернуться к выходу не успел, как белобрысый перекрыл нам путь. — Забыли про основную оплату за эту заражённую?              Мы помним. И так же знаем, что уговор был выполнен не полностью именно с их стороны. Потому и Майки отдаёт лишь белую футболку, коих в шкафу Шиничиро полно, да чёрную майку, каких в шкафу Шиничиро чуть меньше.              — Отдал бы больше, принеси вы нам сразу жидкость, а не притащили бы живого заражённого.              — Сойдёт и это. — Нам, вроде как, уже дают пройти, но белобрысый в притык подступает к Майки, только что вышедшему из клетки. — Но учти. Мы придём проверить, жив ли Шиничиро. — Подняв взгляд и на меня, он задаёт вопрос. — Поняли?              — Брата всё равно не отдам. — Шипит Майки, и я утвердительно киваю головой, поддерживая своего друга.              — Мы придём не для этого. Лишь убедиться в том, что он цел и невредим. — Не знаю, хотел ли он сказать что-то ещё, но его отвлекает высокий мужчина, что постоянно стоит рядом с ним.              — Вакаса, у нас гости. — Сообщает он ему, тыкая в левую сторону от себя.              Мы тоже поворачиваем свои головы. И видим, как надвигается целая толпа. Большая часть из них носит ту же военную форму, какую мы видели в первый день знакомства с этими двумя. Остальные же… Кто одет в обычную уличную одежду, кто в школьную форму, кто в офисных костюмах. Некоторые из них ходят даже без обуви.              Одно лишь общее у них – непонятное кряхтение, чёрные линии, что бегают по их венам под кожей. И просто отвратительный запах гниющей плоти. Пока мы уходили из школы, запах не был таким зловонным, не был таким оседающим в лёгких. Теперь же от него не скрыться, и как мне кажется – не отмыться с первого раза.              Подойдя ближе к проволоке, они будто принюхиваются да пробуют уловить звуки. Как если бы не видели нас.              — Малышня, уходите отсюда побыстрее. Сейчас тут будет жарко.              Стоит только бугаю произнести это, как заражённые побежали на колючую проволоку да острые железные копья. Они их останавливают, и даже выдерживают всю тяжесть их общего веса, только вот последующую волну они сдержать не в силах. Прыгая друг на друга, они выискивают источник звука и запаха. Они похожи на зверей, что ищут жертву в полной темноте без способности видеть их окружение.              Не успеваю заметить, когда меня с Майки хватают за руки, утягивая в сторону. Присмотревшись, я вижу белые кудри у низкого человека, что утаскивает нас подальше. Приглядевшись, подмечаю девичьи черты тела. Небольшая грудь скрыта за объёмным свитшотом чёрного цвета, тогда как на ногах узкие лосины тёмно-зелёного цвета.              — Оставайтесь сегодня дома. — Звучит вполне приятный голос девушки. Остановившись в паре десятков метров от места битвы, она отпускает наши руки. Когда же удаётся разглядеть её лицо, обрамлённое короткой стрижкой под каре, я подмечаю её схожесть с белобрысым мужчиной. Неужели родственники? — И ворота подоприте чем-нибудь тяжёлым. Так, на всякий случай. Окей?              Не дождавшись нашего ответа, она уходит к своим. Те уже начали, не побоюсь этого слова, резвиться с заражёнными. Словно все эти люди только и ждали, как бы порубить кого на куски да выпустить лишнюю пулю в кого-нибудь. У самой девчонки тоже оказывается оружие. В объёмных рукавах она прятала небольшие кинжалы, которыми теперь она нападает на заражённых. На её лице – улыбка, тогда как в глазах так и светится радость. Прыжки ничем не уступают прыжкам Майки. Только если мой друг делает их для удара ногами, то она ещё и взмахивает своим оружием, втыкая кому в глазницы, кому в висок, кому в шею. И густые волосы, что так и лезут в глаза, ей ничуть не мешают.              Но больше, чем она, отличается розоволосый парень со шрамами в уголках своих губ. Только и успеваю что проследить за движениями его катаны, которая безукоризненно и без поблажек разрезает бедняг ровно по линии её взмахов. После него образуется самая большая дорожка из трупов, чем от всей остальной группы.              Да тут прямо сборище психов. Но я их не осуждаю. Сам готов убить одного определённого человека. Только вот… Мы точно справимся с ними, если они захотят забрать Шиничиро? После увиденного, я уже не так уверен в своих силах. Да, я хорош в драках, а Майки ещё лучше меня, в случае чего, отправит в нокаут. Но справимся ли мы против вооружённых ребят? Не думаю… Не хочу это признавать, но я действительно не думаю, что мы победим против таких, пользуясь одними лишь кулаками.              Нам тоже нужно оружие, да посерьёзнее.              — Кен, пошли. — Теперь уже Майки тянет меня за монохромное хаори, уводя в сторону дома. — Такемучи нас потеряет, если не увидит на футоне да диване. Да и эти могут в дом проникнуть. Ворота то не закрыли.              — Да… Поспешим…              И мы убегаем от места битвы. То, что нам было нужно, мы уже получили. А то, что зомби прорвались – сейчас не наша забота.              Сейчас самое важное для нас – незаметно для всех остальных убрать Тачибану Хинату, да переубедить Эмму, снова сделать последнюю нашей союзницей.              И, конечно же, эмоционально привязать Ханагаки Такемичи к нам.              Более нас ничего не должно волновать на данном этапе.