Токийские зомби

             PovХината              В день, когда всё началось, меня уже начинало тошнить. Я держалась, не снимая радостную улыбку с лица, ведь Такемичи старался сделать наш праздник особенным. Он так сильно хотел меня осчастливить, что мне было всё равно на своё состояние.              Но теперь, когда каждое утро я просыпаюсь с непонятным тянущим чувством, ощущаемым в животе, я не могу терпеть. Эмма первая заметила моё состояние. Впрочем, было бы странно, будь иначе, ведь именно с ней делю комнату. Да и кому понравится, когда кто-то просыпается то в четыре утра, то в пять, и бежит в туалет дабы выпустить всё съеденное ранее.              — Ты в порядке?              — Не знаю. — Бутылочка с простой водой стала незаменимым атрибутом моего проживания у Эммы. Не выпив воды не могу ни лежать, ни сидеть, ибо всё крутит внутри да выворачивает. — Наверное, это всё стресс. Вроде и ем не очень много, а рвёт так, как будто съедаю сразу за троих. Ещё и голова кружится. Но ты не беспокойся. Я посижу немного и всё пройдёт.              — Слушай… Возможно, это не моё дело… — Спрашивает Эмма, немного алея. — У тебя и Ханагаки-куна был секс?              — Ну… был… — Признаюсь, так же краснея. — И не один раз…              До самого конца мы шли долго. Такемичи до сих пор беспокоится о ненужных мелочах, и его надо "разогреть", чтобы он осмелел в мой адрес. Чудо свершилось полгода назад. С тех пор, хотя бы раз в неделю, но мы ищем возможность уединиться. Такемичи ни разу не начинал первым, хоть глаза его и явно бегали, пока руки прикрывали бугорок в штанах.              — А вы предохранялись?              — Я… — Уже хотела сказать о том, что я всегда слежу за защитой, что презервативы всегда есть в моей сумке да прикроватной тумбочке, ведь мы школьники и неожиданная беременность будет не к месту, хоть и не нежеланной. Но… Не могу так говорить… — Один раз он у нас порвался. Но он успел вытащить! Да и я начала пить противозачаточные сразу же на следующий день. Да и месячные совсем скоро должны прийти. Может и из-за этого я в таком состоянии. А может и в совокупности.              Пока Эмма не спросила, я как-то и не задумывалась об этом. А ведь того могло быть достаточно…              — На улицах пусто. Может, сходим в аптеку за тестом?              С минуту раздумываю над предложением Эммы. Может, мы всё же не успели в тот день? Я то буду рада, не смотря на юный возраст, ведь это будет ребёнок от моего Такемичи. Но боюсь, это не спасёт ни меня, ни уж тем более кроху от тех двоих безумцев. Да и учитывая всех этих заражённых… Тут и взрослым то не безопасно… Что уж говорить о детях…              — А другие не будет против? — Волнуюсь, но всё же хочу узнать наверняка. Даже если это будет означать, что наши действия будут под секретом.              — Не будут, если не узнают.              — Тогда пошли.              Собираемся, на удивление, быстро. Эмма нарядилась в свой спортивный костюм розового цвета, состоящий из длинных штанов и олимпийку, тогда как я одалживаю у неё узкие джинсы и тёплое худи чёрного цвета. Более ничего не делаем. Да и зачем, когда на улицах, со слов парней, ни единой души, кроме военных?              Из комнаты выходим молча и как можно тише, ведь сейчас раннее утро и все должны спать. Как минимум, можем разбудить её дедушку, чья комната расположена прямо за соседней стенкой.              Из дома только успеваем выйти, как видим вертикальную щель между дверьми ворот. Они открыты. Стоп! Почему они открыты?              — Что за… — Вырывается у нас одновременно.              — Может, Манджиро и Кен вышли за продуктами? — Делаю предположение, прекрасно понимая, что они могут привезти заражённого именно ко мне просто потому что я девушка Такемичи.              — Надеюсь на это.              Прислушиваюсь к утренней тишине и понимаю, что в ней присутствуют посторонние звуки. Это быстрый топот ног, как если бы кто-то бежал по асфальту. Подхожу ближе к воротам, прислушиваясь к этим звукам.              — Слышишь? — Спрашиваю так же и у Эммы, чтобы убедиться в том, что мне это не послышалось.              И она тоже прислушивается. Не проходит и десяти секунд, как она открывает дверцу и выходит наружу. Высматривая этих кого-то, она меняется в лице. Брови нахмуриваются, кулачки упираются в бока, губки недовольно надуваются, прямо как у ребёнка. Выглядит одновременно и пугающе, и забавно.              — Вот два идиота! — Эмма старается не кричать, но её шепот достаточно грозен, чтобы прочувствовать всё её недовольство. — Это Майки с Кеном.              Эмма уже замахивается ладошкой на подбежавшего Майки, но он успевает подхватить сестру так, чтобы она моментально оказалась закинута на его правое плечо. В таком положении он и вносит её на территорию дома. Дверцы же закрывает Кен, вбежавший следом.              — Ну и зачем вы вышли? — Шепчет Майки, готовый не просто отчитать, но и отшлёпать Эмму. Как минимум это то, что разыгралось в моём воображении.              — А что? — Тут же возмущается Эмма, стуча своими кулачками по спине младшего брата. Не сильно, я бы даже назвала это "удары любя". — Вам, парням, можно, а нам, девочкам, нельзя?              — А если бы прорвавшиеся заражённые первыми добрались до нашего дома? А если бы они тебя укусили? — Не менее угрожающе отвечает Манджиро.              — О чём ты говоришь? — Спрашиваю, пока Эмма молча переваривает полученную информацию.              Стук в деревянные двери никто не ожидает. Все на месте. Или нет? Они кого-то забыли? Такемичи же не ходил с ними, правда? Нет… Они бы не оставили его вот так, за воротами.              Стук повторяется, как если бы бились всем телом сразу несколько тел, а следом раздаётся протяжный не то стон, не то рык. Между землёй и деревом есть небольшая щель, из-под неё и прорывается чёрная жижа. Её совсем немного, но достаточно для того, чтобы мои ноги подкосились. Звуки не прекращаются, наоборот, нарастают. Они как будто подзывают своим хрипом, чтобы проломить эту дверь одной большой толпой.              Это заражённые.              Сжав руки, пачкаю свои ногти землёй и вырванной травой. Если бы мы вышли немного раньше, то могли бы уже стать чьим-то завтраком. А если бы мы разминулись? Мальчишки хотя бы подготавливались, наматывали руки скотчем, у Манджиро и вовсе пистолет имеется. А что есть у нас? Ни у меня, ни у Эммы элементарно руки ничем не защищены. Про оружие и вовсе молчу. Мы могли и погибнуть.              — Вставай. — Шепчут мне в ухо.              Подняв голову, вижу Кена перед собой, сидящего на корточках. Майки же уже успевает унести Эмму в сторону дома. Кен же помогает мне встать, протянув свои руки. Приняв помощь от него, уже ожидаю того, что меня столкнут за ворота или же перебросят через забор. Но этого не происходит.              Заражённый остаётся за пределами территории семьи Сано. Мы остаёмся дома, в безопасности.              Я уже не падаю на ноги, но присаживаюсь на мягкий пуфик. Снова тошнит, тогда как перед глазами темнеет. Да и в целом всем своим организмом ощущаю жёсткую нехватку в одном определённом человеке. Сейчас Ханагаки Такемичи мне необходим так же, как и кислород в лёгких.              — Что там произошло? — Уже спокойно спрашивает Эмма, смотря куда-то в пол.              — Они прорвались. — Майки отвечает без страха в голосе, и это пугает меня. Как? Как он может говорить так спокойно. — Солдаты их, вроде как, сдерживают. Но один вон успел увязаться за нами, если не несколько.              — Как?              — Полагаю, они используют свой слух. — Теперь отвечает Кен. — Как минимум, это так выглядело со стороны.              — А нам не стоит тогда ворота чем-нибудь укрепить? — Предлагаю уже я, беспокоясь не столько за себя, сколько за Такемичи. Он не должен пострадать из-за моей невнимательности и неосторожности.              — Лишним не будет. — Соглашается Манджиро.              — Что тут у вас за собрание с утра пораньше? — Деда всё же разбудили. Недовольный и сонный, он смотрит на каждого с таким высокомерием, каким ещё ни разу ни у кого не видела до этого момента. — Что с вашими лицами?              — Дедушка, тебе лучше сразу выпить успокоительного и чего-нибудь от сердца. — Беспокоится Эмма, уже готовая увести старика в его комнату.              — А? — Дедушка всё же смягчается в выражении, но строгости не убирает. — О чём это ты?              — Пойдём, дедушка. — И она уводит его, мягко закрыв дверь.              Они ушли, и я понимаю, что осталась наедине с двумя психами. Пока и они не заметили этого, ухожу в сторону комнаты Эммы. Жаль, что дойти не успеваю. Мою руку грубо хватают, чтобы остановить на месте. Нехотя поворачиваю голову, попутно дёргая рукой.              — Итак… — Лицо Майки закрывают его же волосы, пока он не поднимает голову. По взгляду вижу, что он с удовольствием бы убил меня, только не тут, где все это могут услышать или увидеть. — Какого чёрта вы хотели выйти?              Руку всё же удаётся выдернуть, хоть и не с первого раза. За это время и Кен подошёл поближе, непонятно зачем. Неужели они думают, что я убегу или закричу? Я не могу, они же ещё ничего мне не сделали. Да и даже если закричу, то что дальше? Кому семейство Сано поверит: мне или им? Возможно, даже если и поверят, то каковы будут последствия? Даже Такемичи, добрая душа, попытается нас помирить.              — Возможно… — Не зная, куда деть свои руки, обхватываю ими свой живот. — Пока рано об этом говорить…              — Не тяни. — Произносит Манджиро низким голосом, словно отдаёт приказ.              Не хочу их бояться. Не опуская взгляда, смотрю прямо в тёмные глаза Манджиро Сано. Отчего-то мне кажется, что именно он главный в их дуэте. Руками специально акцентирую внимание на плоский живот, нежно поглаживая. Даже если я не беременна, даже если моё состояние вызвано стрессом и скорыми месячными, я не могу не сказать этого, не могу не позлить.              — Возможно, я беременна. — И чтобы позлить их ещё больше, специально уточняю от кого. — От Ханагаки Такемичи. Мы хотели быстро сбегать до аптеки. Надо ведь проверить наверняка.              — Чт… — Кен и до этого молчал, потому и не понятно, что именно он сейчас чувствует. А вот Майки давится собственным воздухом, глотая окончания собственных слов. — Что ты… — Он не в силах закончить предложение. Лицо ужасающе бледнеет, тогда как глаза становятся практически чёрными. Даже блик от света, исходящего из окон, теряется где-то в этой чёрной глубине. — Да как ты смеешь… — Его кулак уже замахнулся для удара, от которого я навряд ли смогу увернутся. — ТЫ!…              К моему счастью, Манджиро не успевает мне навредить. Кен успел подхватить его под подмышки и теперь удерживает его на весу. Даже пинки Манджиро не достают до меня, Кен не позволяет этого сделать, ведь отвернулся корпусом в сторону.              — Майки, успокойся! — Вместо меня, под удар ногой попадает Кен. Точный удар в макушку, я уверена, снёс бы с ног любого другого на месте Дракена, но высокий парень продолжает стоять на ногах, как будто и не было этого удара. Лишь шатнулся на секунду, не более. — Ты чего это вытворяешь?              — Нет, ты слышал? Она… — Майки пробует оправдать свои действия, но снова замолкает.              — Я всё прекрасно услышал. — Да и Кен не дал бы ему и слова больше сказать. Впрочем, как и я.              — Я понимаю, что мешаю вам. Но я не отступлю. — Хоть голос и дрожит, но продолжаю уверенно стоять на своём. — Я не виновата в том, что у вас двоих не хватило храбрости признаться ему раньше.              — Заткнись, пока я не прикончил тебя. — Теперь мне угрожает Кен, пока Манджиро продолжает молча сверлить меня взглядом. Впрочем, взгляд Кена не менее устрашающе пустой.              — Такемичи не простит. — Хоть и стараюсь не показывать своего страха, но всё же отступаю назад.              Такое чувство, что прямо сейчас меня убьют одним только взглядом. Уж не знаю, они такие из-за расширенных зрачков или из-за их жажды убийства. Не хочу узнавать наверняка. Просто хочу уйти подальше от них и поближе к моему Такемичи.              — Вот и проверим. — Произносится ими в унисон. Манджиро больше никто не удерживает. Он стоит на своих ногах и может ударить в любую секунду. Кен же просто сжимает кулаки, но пока более ничего не делает.              Второй раз за это утро мне везёт. Эмма раскрывает раздвижную дверцу, выходя из комнаты дедушки как раз в тот момент, когда эти двое делают шаг в мою сторону. Увидев нас, она тут же отвешивает подзатыльник Майки, и пытается дать его и Дракену, но тот выше нас, да и неплохо уворачивается, и потому девушка не достаёт. Второму достаётся по коленке. Короткий пинок, но его достаточно, чтобы парень ойкнул.              — Меня не было каких-то пару минут, а вы что тут устроили? — Взяв меня за левую руку, она утягивает нас в свою комнату. — Пошли, Хина-чан.              — Нам тоже пора, Кен. Нужно укрепить ворота да смыть с себя чужую грязь. — Почему-то мне кажется, что под "грязью" Манджиро имел в виду именно мою новость о возможной беременности.              Эмма с грохотом закрывает дверь за нами, что даже я чуть пугаюсь. Тяжело вздохнув, она падает на свой футон. Я присаживаюсь на свой, думая, что же будет дальше. Такемичи о таком нельзя говорить. Он никогда не умел врать, и потому не сможет скрыть свой страх перед ними, или те же опасения. В Шиничиро навряд ли найду поддержку, он явно дал понять то, что те психи дороги ему. Дед… Не думаю, что эта информация будет той, что пройдёт для него безболезненно. Да и это его любимый внук, так что и он будет защищать своих.              Что же до Эммы… Думаю, что она будет метаться из стороны в сторону, и в итоге всё равно останется на их стороне. Они – её семья. Я – чужачка. Думаю, тут выбор очевиден.              — Зачем ты их провоцируешь? — Звучит вопрос в подушку.              — Твой брат первый начал… — Эмма поворачивает голову в мою сторону, явно приготовив речь, но я перебиваю её. — Я и до этого понимала, что не нравлюсь этим двум, а после того, как Сано-сенсей показал мне гараж, то убедилась в этом.              — Стоп! — От моей речи Эмма подпрыгивает, словно ужаленная. Сев, она смотрит на меня таким потерянным взглядом, что я невольно прикусываю собственный язык. И зачем я только это ляпнула? — Братец Шиничиро показал тебе гараж?              — Да, показал.              — И ты видела то, что спрятано внутри?              — Видела. — Отвечаю и чувствую себя нашкодившим ребёнком, после которого бардак убирать и убирать.              — Ну что за… — Схватившись за голову, Эмма что-то обдумывает. — Слушай, ты только не переживай об этом, ладно? Я…              — Ты, что? Ударишь их? Защитишь меня? — Понимаю, что не должна ей грубить. Само как-то выходит.              — Послушай, я… — Предполагаю, что именно хочет сказать Эмма. И я не желаю это слушать.              — Не нужно, Эмма. Я не дама в беде. Смогу себя защитить. — Это минимум, что я могу сделать, чтобы Такемичи меньше беспокоился обо мне.              — Видела я, как это у тебя получается. Ноги вон до сих пор трясутся, а ты с ними была наедине всего пару минут от силы.              Не могу спорить против этого выражения. Я, правда, испугалась их в тот момент. Уверена, будь мы совершенно одни, то они точно бы что-нибудь да и сделали. Да даже если останусь с кем-то одним из них – я мертвец. Подтянув ноги к себе, утыкаюсь в коленки. Мне нужно выпустить все свои эмоции, что накопились за эти дни, и я кусаю свою руку. Не до крови, но достаточно, чтобы пошли слёзы и выпустить тихий стон отчаяния.              — И что нам делать? — Спрашиваю, пока она подсаживается ближе ко мне.              — Начнём с того, что я начну пробовать твою еду. Мало ли они тебе чего подложат. Или уже начали подкладывать, раз тебя так сильно и систематически тошнит. Если мне станет хуже, то… То я буду делить свои порции с тобой. Главное ты не начинай есть раньше, пока я не прочувствую. — Её глаза загораются новой идеей, которую она и спешит озвучить. — Или и вовсе можем меняться тарелками. Так даже проще будет.              — Хорошо. А дальше что? — План то хороший, но какого будет его исполнение? Да и если делать так постоянно, то эти двое обязательно заметят подмену.              — Они всегда слушались меня, так что… Я что-нибудь придумаю.              — Эмма…              Не знаю, из-за чего реву сильнее: из-за желания помочь мне или из-за того, что мы с Такемичи вообще попали в такую ситуацию. А не случись всего этого, зомби и прочей нечисти, то что бы с нами стало? Эти психи следили за ним. Они собирали его вещи и фотографии, зачеркнув или вырезав всех остальных. Я и себя видела на парочке, только вот ни одного целого изображения: либо порезана, либо поцарапана. И Манджиро собирался похитить моего парня. А что стало бы со мной? Что они сделали бы со мной, чтобы я не мешалась?              Они точно пойдут на всё, лишь бы отнять у меня Ханагаки Такемичи.              Неожиданно для меня самой, Эмма обнимает меня. Она пробует покачать меня, но быстро прекращает. Я не ребёнок, так что делать это совершенно неудобно. Зато ей удобно поглаживать меня по спине, да и это меня успокаивает.              — Тише. Всё будет хорошо. Ты выживешь. Обязательно выживешь. И с Ханагаки-куном всё будет хорошо.              Эмма говорит так, что ей хочется верить. Очень хочется. И я цепляюсь за девушку, более не кусая саму себя. Наверное, ей больно от моей хватки, но я не прекращаю цепляться за её руки и плечи. В голос стараюсь не реветь, но и остановить слёзы тоже не могу. Просто не в состоянии этого сделать. Всё, на что прямо сейчас хватает сил, это уложить свою голову на её плечо.              Но я должна стать сильной. Должна сделать всё, чтобы спасти и себя, и Ханагаки Такемичи.