Кошкодевочка

      Открытие Турнира будет уже послезавтра, и сама мысль о том, что еще два дня нужно провести за учебой, казалась студентам Юэй кощунственной. Все подростки хотят повеселиться и посмотреть на зрелищные, иногда кровавые поединки, без разницы, будущие ли они герои или обычные школьники. Но не всех устраивает только зрительское место. — Что-о значит, будешь участвовать?! — в восклицании Киришимы смешались отчаяние и зависть. — Тебе еще три месяца до совершеннолетия! Ты как такое провернул, пёс?! — Берега не теряй, э, и завидуй молча, — Бакуго хвастливо оскалился. — Они сразу увидели, кто всех размажет по рингу. Мокрого места не оставлю! После победы, так и быть, приходи, оставлю тебе автограф! — в голосе звучала неприкрытая издевка. Мидория тоскливо вздохнул, наблюдая за одноклассниками. На языке вертелся вопрос, как Каччан успеет и подежурить, и поучаствовать, но задавать его было бы сродни прыжку на рельсы под тормозящий поезд: мучительно, и скорее всего, смертельно. Вторым пунктом в списке ненавистных вещей Кацуки было чувствовать себя дураком. Первым — проигрывать. Изуку занимал почетное третье место. Мидория даже не удивился, если бы узнал, что его фотка висит в комнате Бакуго вместо мишени для дартса. Втайне он завидовал такой железной самоуверенности. У блондина и в мыслях не было, что на Турнире кто-то может превзойти его взрывную мощь. С каждым месяцем Каччан становился все здоровее и наглее, не собираясь останавливаться. Каминари ныл, что засранец явно скачал какой-то вселенский чит-код и играет в грязную, потому что где Бакуго брал энергию для дополнительных тренировок, оставалось загадкой для всех. Мидория должен приложить все усилия, чтобы не отстать. В класс на всех парах влетел Иида, со скрежетом затормозив пятками у первых парт. В его глазах плескалась паника. — У нас семестровая контрольная! Я встретил Айзаву-сенсея в коридоре!.. Незамедлительно поднялся гвалт. Киришима, стоящий у окна рядом с Каччаном, молча развернулся и хотел бежать из класса, но Бакуго вцепился в плечо одноклассника мертвой хваткой, отрезая путь к отступлению. — Куда намылился?! — раздраженно зарычал блондин. — Пусти! Я слишком молод, чтобы умирать! — Эйджиро судорожно дернулся, но что толку. Хватка у Кацуки была железной, как у питбуля. — Да что за хрень ты порешь! — тот тоже не был в восторге от нависшей над ними угрозы. — Я скажу, что заболел! — Иида, т-ты уверен? — среди разворачивающийся трагедии Яойрозу пыталась сохранить остатки самообладания. На задних партах Минета, весь в соплях, судорожно листал конспекты, рискуя порвать тетради порывистыми движениями. — Никто из учителей не предупреждал… — Да и семестр еще не кончился, — ободряюще улыбнулся Шоджиро, хотя от окружающих не укрылось его волнение. — Было бы странно… — Да говорю же вам! — Тенья заломил руки. Выглядело это весьма комично, но сейчас, за десять минут до начала урока всем было не до смеха. Рейтинг ученика — серьезная штука, влияющая на место стажировки в конце года. Из-за изнурительных физических тренировок поддерживать его на высоком уровне и так было невероятно тяжело, а обваливать баллы из-за теста вообще обидно. — Айзава-сенсей прямо так и сказал! — Кажется, нам конец, — прошептала Мина, от нервов начавшая грызть ноготь. — Мне так точно. Я думала о Турнире, и тетради в руки неделю не брала! — У тебя есть еще восемь минут, — безразлично отозвался Тодороки с своего места. Ашидо чуть ли не заплакала. — Ах ты, бесчувственная ледышка!.. — Почему такой шум в классе? Вы не в зоопарке, — в класс заглянула голова Шоты. Все звуки резко стихли. Мужчина довольно хмыкнул. — Так-то лучше. Иида, раздай, — Айзава сунул в руки старосты пачку листов. — Задания. У вас, бездари, двадцать минут на подготовку. Я схожу в учительскую и так уж и быть, не буду торопиться, делая вид что хочу сюда возвращаться. — Но п-почему семестровая контрольная не в конце семестра, учитель? — Урарака робко подняла руку. — Потому что я заметил, что у вас слишком много свободного времени, — Шота многозначительно посмотрел на настенные часы. Прозвенел звонок, показавшийся 1-А похоронным звоном. — На старт, внимание, за работу, лентяи. Завалите, будете сдавать устно. Минета… — от зловещего тона температура в классе понизилась, заставляя всех без исключения поежиться. — Скатаешь у Момо или Изуку, пробежкой не отделаешься. Дверь захлопнулась. В холодном поту студенты кинулись читать вопросы. Минору колотила крупная дрожь. — А В ЧЕМ Я В-ВИНОВА-АТ?! — убедившись, что сенсей точно его не услышит, надрывно заревел ученик. Угроза от Сотриголовы это вам не шуточки. — Р-РЕБЯТА, ВЫ ДОЛЖНЫ ПОМОЧЬ МНЕ!.. — Это тебе за то, что подглядывал в женские раздевалки. — Г-ГОСПОДЬ ПОМОГИ! — Имей хоть каплю достоинства, Минета… — Фумикаге покачал головой.

***

— Заснул? Как ты умудрился заснуть, Шота? — Немури с силой помассировала виски. — Бедная девочка. Представляю, как ей было неуютно. — Не делай из меня болвана. — Мужчина поморщился, как от зубной боли. Полночь припечатала его к стенке в коридоре почти сразу, как он заявился в Юэй. Шота без труда мог отодвинуть ее, но тогда эта сумасшедшая применила бы оружие куда серьезнее — психологические пытки бесконечным нытьем. — Я просто… задремал. — Конечно! Это люди обычно и делают, когда их зовут на чай! Надеюсь, спальник ты с собой прихватил? — Нет, он остался в учительской… — Отлично! Я немедленно сожгу его! — Немури дернулась приводить угрозу в исполнение, но Айзава крепко схватил ее руку. — Сдался тебе мой спальник! — Может, тогда ты начнешь спать по ночам, а не в гостях, — женщина попыталась освободить руку, но куда там. — Ты все преувеличиваешь. Она пригласила меня просто из вежливости. — Шота на трепыхания не обратил даже внимания. Айзаве было тяжело в этом признаваться, но он очень мало знал о том, как заводить знакомства. — Я даже не знаю, о чем говорить. — Обо всем, Шота. Какие фильмы она смотрит, какие книги читает, что любит а что нет. О себе конечно же рассказать. — Полночь выразительно посмотрела на друга. Удивительно, что ей приходится перечислять настолько элементарные вещи. Хотя, это же Айзава. За ним еще со старших классов все девочки бегали сами. — Ия-тян не школьница, чтобы втрескаться в твой мрачный и таинственный вид. На руки не прыгнет. — Я не мрачный.

***

Ия направлялась к директору, планируя по пути завернуть в учительскую. Вовсю шел урок, и коридоры Юэй, широкие, как уличные проспекты, опустели. Расстояния в академии реально огромные. Уже на третий день Октавия зашвырнула туфли на каблуке в самые глубины шкафа, заменив их кроссовками с ортопедической стелькой. Нуачто. Дресс-код в заведении и так специфический. Турнир уже завтра, поэтому все учителя-герои носились, как безумные. Распределить учеников в патрульные отряды, разместить патрульные отряды, договориться с полицией, установить график, пройти проверку безопасности госслужб и пожарной охраны… Да, вот такой сюрприз для студентов, знающих только об одной, вылизанной массмедиа стороне работы — в профессии героя было очень много скучнейшей административки. Знание таблиц Эксель приветствуется. Детям профессиональных героев в этом плане было попроще — что Ия, что, например, Шота Тодороки могли наблюдать за рутиной отцов, когда приходится часами разгребать документационные акты и протоколы. Ия, в статусе стажирующегося преподавателя из другой страны для государства была все равно, что гастарбайтер, и естественно, ни в какой патруль ее не допустили. Не то, чтобы девушка рвалась на передовую, но за коллег сердце жалостливо сжималось. Особенно за одного небритого и лохматого классрука. Там уже не сжималось, а обливалось кровью прямо. Проблем с самооценкой Октавия не имела, отдавая себе трезвый отчет в том, что альтруизм не входит в комплект ее лучших качеств. Она хороший аналитик, умная, заботливая, скромная… Ей просто не хотелось быть должной. Не принеси Сотриголова документы на ночь глядя, девушке и в голову не пришло бы звать его на чай. Нет, Ия уважала мужчину как героя, и учителем он был наверняка хорошим, но… Что она знает о Шоте Айзаве? Он молчаливый. Любит кофе. Много работает. Спит в желтом спальнике где попало, пугая студентов. Ия никогда не видела, чтобы Айзава на кого-нибудь кричал, повышал голос или уговаривал. Во время урока он даже не думал ходить между рядами, проверять записи или бдительно вскидывать голову при подозрительном шорохе, как делали даже университетские преподаватели Октавии. Шота мог дремать, не по-учительски закинув ноги на стол, или читать книжку, если не вел лекцию. В классе сохранялась тишина. Все эти дешевые авторитетные штучки ему были ни к чему. Когда Сотриголова отчитывал студента, ровным, спокойным голосом, внутренности скручивались морским узлом у всех поблизости. Ия как-то стала свидетельницей такого выговора: как питон, Шота гипнотизировал жертву, не делая поблажек ни двухметровым шкафам бодибилдерам, ни хрупким дамам, доводя в равной степени всех до состояния панической истерики. Когда он работает с документами, или проверяет контрольные, иногда начинает бормотать что-то или чесать затылок, словно старательный ребенок. А задумываясь, раскачивается на стуле, пялясь в потолок. Но вот общаться с ним просто невозможно. Не выспавшийся Айзава мог запросто проигнорить собеседника, или, что еще хуже, постоянно переспрашивал, задавая односложные вопросы и тем самым доводя до белого каления. Ия не первый раз налетала на эти грабли, но хотя бы пыталась быть вежливой. А Шота словно намеренно испытывал ее на прочность, не уставая придумывать новые каламбуры и подколы о кошачести. Один раз он посветил на стол, за которым она работала, лазерной указкой, бегая красной точкой по разложенным перед Октавией бумагам, очевидно, выжидая с ее стороны каких-то действий. А когда Сущий Мик предложил встретиться всем учительским составом и посидеть где-нибудь в баре, Айзава с очень серьезным лицом поинтересовался, захватить ли с собой флакончик валерьянки. На следующий день в отместку Ия заменила все кофе в учительской цикорием. До учительской оставалось пара метров, но тут блондинку остановила рука, преградив путь у самого лица. Полночь эффектно оперлась на стену, как пикап-мастер со стажем. — Ах вот ты где~ Я тут значит, тебе личную жизнь устраиваю, мечу в крестные, а ты чаи с Тошинори гоняешь!.. — чистым сахаром пропела Немури, но Ия хвостом почувствовала неладное. Блондинка нахмурилась. — Ась? — На два фронта играть я тебе запрещаю! — Стой, погоди, ты о чем? — Ия была сбита с толку. Глаза подруги опасно блестели, и напрашивался вывод, что у кого-то от переработок сдают нервишки. — Немури, ты устала и несешь ерунду. Хочешь, я проведу урок вместо тебя? У меня есть окно, а ты отдохни… Погоди, ты сказала, Тошинори? — Нет! То есть, да, проведи, — Полночь осеклась, не упуская выгодное предложение, — но речь не об этом вообще! Да, наша суперзвезде Всемогущий. — Ах, все ясно. Ты ошиблась, — Ия облегченно выдохнула, обрадованная, что недопонимание улажено. — Я знаю только Тошинори Яги. — А я о ком, по-твоему? — Героиня 18+ фыркнула, со скепсисом покосившись на лохматую голову. — Тебе зачем такие большие уши, если самое важное пропускаешь?! — Немури, — Ия слегка нахмурилась. Эмоциональная героиня начинала перегибать палку. — Я не… — ВОТ СЮРПРИЗ, ИЯ-ТЯН! ПОЧЕМУ Ж ТЫ СРАЗУ НЕ СКАЗАЛА!.. Голос за спиной раздался будто из динамиков, вибрацией прошив тело и оглушая. Октавии показалось, что это контузия. А в следующую секунду огромные ручищи подхватили ее за талию, как маленького ребёнка, и играючи оторвали от пола, поднимая куда-то вверх, под трехметровые потолки Юэй. На секунду картинка в глазах смазалась беспорядочным пятном, как на американских Горках. Вообще-то, Ия любила американские горки. Это щемящее чувство взлета и падения в бездну, сосущая пустота в животе и адреналиновый восторг. Предвкушение, когда садишься в вагонетку, пристегиваешься, и ждёшь, пока аттракцион наберёт скорость. Ты настраиваешься на страшное веселье. А когда неимоверная сила запускает тебя вверх просто так, с пустого места, настроиться на веселье как-то не получается. Сердце камнем ухнуло в пятки. Зрачки сузились до тонких, едва заметных щелок. Издав сдавленный полу-рык, полу-вскрик от неожиданности, Ия, извиваясь, вывернулась из хватки. Как только ноги почувствовали твёрдый пол, девушка рванула с низкого старта не хуже бегового атлета прочь. — Ия-тян, стой погоди! Пролетев коридор за рекордные секунды, Ия завернула за угол и смачно впечаталась в чью-то грудь. Шота просто спокойно направлялся в учительскую, когда в него врезались на первой космической. От удара мужчина качнулся, но устоял, рефлекторно хватая девушку за плечи. Глаза тут же просканировали на наличие ран или ушибов. Злодеи? Нападение? — Что… — из-за угла возник Всемогущий. — Шота, здравствуй! Как хорошо, что ты остановил Ию-тян! — Символ Мира с натяжкой рассмеялся. — Ха-ха, девочка моя, ты так рванула, что я подумал, придется попотеть, чтобы догнать тебя!.. Ух, быстро бегаешь! Айзава расслабился, убирая боевую готовность. Взгляд уставился в хвост, торчащий дыбом. Такой взвинченной он видел ее впервые. — Не хватайте меня… так внезапно. — Ия гневно сверкнула глазами на Всемогущего, повернув голову в его сторону. — Я вас даже не знаю! — Ты схватил ее? — Шота нахмурился. Руки в женских плеч он убирать не торопился. — Ия-тян, это я! Смотри! — замахав руками, могучий герой, одним своим видом внушающий трепет, испарился. Буквально. Когда пар рассеялся, перед шокированной девушкой стоял Тошинори. Отряхнувшись, он смущённо затряс руками, как аниматор в парке развлечений.  — Та-да-а-а! Аха-ха…. Ия, я просто забыл тебе сказать, но в общем, да, Всемогущий — это я. Я собирался сказать, наверное… Ия, зачем ты сворачиваешь бумаги, они же помнутся… Мейн-сама, идут уроки!.. С грозным рычанием Ия дернулась в сторону мужчины, но Айзава сжал ее плечи, приподнимая на вытянутых руках, как будто она ничего не весила. Потеряв связь с полом, блондинка задергала ногами в воздухе, руками стараясь дотянуться до Яги. Хвост в бешенстве лупасил воздух. — Пустименяшота! Я ему втащу! — в порыве праведного гнева Ия запустила бумагами, свернутыми в трубку, в лоб Тошинори. — Врун! — Октавия, дай Тошинори все объяснить, — Айзава недовольно оглянулся. Не хватало, чтобы на шум сбежались ученики из ближайших кабинетов. — Яги, что происходит? Всемогущий легко увернулся от бумаг, ворохом разлетевшихся по коридору, и виновато положил руку на шею. Злость подруги была ему понятна, но он просто не придумал ничего другого в ту секунду. Ия не унималась, больше напоминая не кошку, а тигра, которого дразнят дети. — Вот к чему эти вопросы в кино! А когда мы пили чай?! Бессовестно врал мне в глаза и не краснел! — Кино? Чай? — в голосе Айзавы мелькнули недовольные нотки. Теперь он гораздо внимательнее смотрел на Яги. И смотрел как-то не хорошо, не по-доброму. — Ты же был на больничном. — Долгая история… — Я ведь отпущу, Тошинори. — безжалостно предупредил Шота. Яги обреченно вздохнул, потирая переносицу. — Давайте вернемся в учительскую, что ли.

***

Вчерашний вечер. — Чай черный, зеленый? Может, голодны? — с тоской оглядывая пустые полки холодильника, Ия надеялась, что Айзава предпочитает не ужинать на ночь. Пригласила в гости, называется. Стыдоба. — Нет, спасибо, — Шота возник в кухонном проеме, с любопытством оглядывая интерьер. — Любой. И ко мне тоже можно обращаться на ты, я не настолько старый. — М-м-м, тогда… Шота? — уточнила девушка, прикусив язык, чтобы удержаться от шпильки. — Да, так гораздо лучше. — Располагайтесь, — Ия указала рукой на кухонный стол. — Сейчас вода закипит. Заварочный чайник грустил в углу верхней полки, и рукой блондинка до него не дотягивалась. Спиной чувствуя пристальный взгляд, она раздумывала, как бы достать его, не позорясь вставанием на стул. — Я помогу, — хриплый голос раздался прямо над ухом, заставив Ию вздрогнуть. Она даже не услышала шагов. Когда успел?! Айзава усмехнулся, довольный результатом, достал чайник, и как ни в чем не бывало, сел обратно за стол. Молча кивнув в знак признательности, Октавия начала приготовление. Вскрыла нетронутую пачку чая, который купила в самые первые дни приезда да так и не добралась до него — вот и пригодился, — насыпала ароматные, высушенные солнечным зноем листья в заварник, достала две кружки… — Гото…во, — горячий напиток был разлит по чашкам, и Ия развернулась к гостю, но осеклась, замерев в нерешительности. Шота заснул, опустив голову на грудь. Веки слегка подрагивали. Это значит, что человек, когда спит, толком не расслабляется и не может отдохнуть как следует. Зашибись. И что ей теперь делать?