Rollerskates // Роликовые коньки

— Но сейчас ты в порядке, верно? Я имею в виду, ты не *диссоциируешь или что-то в этом роде? Римус уже начал жалеть о том, что рассказал Алисе о своем легком приступе тревожности в комнате Джеймса, ведь она настояла на том, чтобы он немедленно связался с ней по скайпу, потому что ей, видите ли, очень сильно нужно было убедиться в том, что с ним все в порядке. — Иди и приготовь себе чаю, я подожду, пока ты вернешься. — Алиса, прищурившись, смотрела на него через экран ноутбука и разговаривала с ним так, словно была его матерью. Римус вздохнул, потирая переносицу. — Алиса, я в порядке. Это была даже не паническая атака, это было просто... — Он замолчал. Это было что? Он и не знал. «Приступ»? Римус остановился на этом ответе и в итоге наблюдал, как Алиса, ещё больше прищурившись, глядела на него. — Это звучит даже хуже, чем паническая атака. — Нет, это не так. — Да, это так. — Алиса, клянусь Богом, я повешу трубку, если ты сейчас же не прекратишь это. — Римус пристально смотрел на неё, пока она не вздохнула, закатив глаза. — Тебе все же следует выпить чаю, потому что я тоже хочу выпить чаю, и было бы невежливо оставлять моего лучшего друга одного, пока он в таком бедственном положении. — Теперь она ухмылялась, как бы дразня Римуса. — Я не... — Еще один вздох. — Хорошо, я приготовлю чай. И вернусь через пять минут, чтобы убедиться, что ты здесь. Римус поднялся с кровати, на которой он все это время сидел, и вышел за дверь, идя в сторону кухни, пока не услышал, как кто-то ломится в чью-то комнату в конце коридора. Он оглянулся и увидел Сириуса, явно пьяного, накинувшего себе на плечи дырявый кусок брезента, как плащ, и шаркающего ногой по полу, пытаясь стряхнуть что-то белое и липкое с подошвы ботинка. Он поднял глаза на Римуса и ухмыльнулся, раскинув руки так, что брезент растянулся, как крылья летучей мыши. — Мууууууууууууни! — Сириус, казалось, забыл о том, что прилипло к его ноге, так что он бросился вперёд по коридору, обнимая Римуса (который начал чертовски быстро краснеть), завернув того в пластиковую пленку в процессе. — Пранк удался, благодаря нашему главнокомандующему. Дверь позади Римуса открылась, и он оглянулся, чтобы увидеть Марлин, одетую в цветастую голубую пижаму и с сонным выражением лица смотревшую на парней. — Не могли бы вы быть немножечко потише? Некоторые из нас пытаются... — Она остановилась на полуслове, ее глаза расширились. — Почему на тебе кусок старого пластика? Сириус оттолкнул Римуса в сторону, протягивая руку Марлин, как будто на нем сейчас был не кусок брезента, а какой-то чрезвычайно редкий вид ткани. — Это, Марлс, мой плащ-невидимка, большое тебе спасибо. Римус фыркнул от смеха, который, по его признанию, был совсем не очень привлекательным, но в итоге он утешил себя, отметив, что Сириусу, вероятно, утром будет не до этого. Марлин скрестила руки на груди и изогнула бровь. — Плащ-невидимка? Что именно делает его плащом-невидимкой? В этот момент Джеймс и Питер вышли вслед за Римусом в коридор и, слава Богу, казались трезвыми. — Он спрятался под ним, когда нам показалось, что кто-то идет, — объяснил Джеймс, выглядя весьма раздраженным. — Мы так и не смогли заставить Сириуса оставить его. — Еще мы не смогли заставить его держаться подальше от *желейных шотов, как вы, вероятно, можете заметить. Питер выглядел очень запыхавшимся, и Римус понял, что они вдвоём, должно быть, бегали по всему общежитию, чтобы попытаться поймать Сириуса. — Затем он убежал, размахивая своим окровавленным плащом, крича при этом: «Я — ночь». Чертов идиот, если ты спросишь меня. К этому моменту Сириус перестал слушать их и снова начал скрести ботинком по полу, пытаясь избавиться от того, что в нем застряло. — Приятель, что это такое? — Спросил Джеймс, прищурившись, глядя на ноги Сириуса. На его лице отразилось понимание, и он начал истерически смеяться. — Я думаю, мы нашли ему прозвище, ребята, — заявил Джеймс после того, как его приступ смеха иссяк. Римус ухмыльнулся, наконец поняв, что за предмет Сириус так настойчиво оставлял на ковре в холле. — Что это тогда, Сохатый? — *Бродяга.