Снег

***

      Озябшие пальцы переплетаются с чужими, в ту же секунду чувствуется лёгкое тепло. Оно едва ощутимое, но невероятно приятное. И дело по большей части в источнике, что, в самом деле, напоминал собой летнее солнце, какое обычно бывает в июле.         На лицо падают снежинки и сразу же растворяются, превращаясь в воду. На улице уже давно темно, но молодые люди не спешат идти домой, хотя одному из них, Мише, надо будет шагать аж в другой район. Сейчас это кажется неважным, ибо яркая улыбка Андрея полностью вытесняет из головы какие-либо мысли.   — Мы сейчас жопы себе отморозим… — Широко улыбается Миша, переводя взгляд с почти чёрного неба на парня, лежащего совсем рядом.   — И хрен с ним, — пожимает тот плечами и прикрывает глаза. — Мы не скажем родителям, что лежали в сугробах. Или ты, как послушный сыночек военного, всё скажешь отцу?   — Ой, да иди ты, сельский повелитель вшей, — усмехается Горшенёв и в ответ получает возмущённое цоканье языком.         Андрей ненавидит, когда кто-то напоминает ему о «прекрасном» подарке деревни. Пусть, о последнем знает всего пара человек, если не считать родственников. Но только Гаврила не получает по шишке, когда говорит о вшах. Ему можно, ведь Горшенёв подкалывает по-странному невинно. В такие моменты он напоминал щенка, которого просто не получается ударить при всём желании.   — Ой, раз вас это так сильно обижает, то тогда, — тот делает короткую паузу, дабы подогреть чужой интерес, — Вы господин ушан.         До «господина ушана» не сразу доходит природа клички. Он хмурит брови, облизывает губы, пытаясь понять что это за странное слово. А когда доходит, сразу толкает в плечо Мишу, который едва сдерживал дикий смех.   — Брезгуешь лежать рядом со мной, а, принцесса? — С издёвкой в голосе спрашивает Андрей и насмешливо поднимает бровь. Он просто обожает сравнивать своего одногруппника с принцессами, королевами, дамами и ещё с кем-то подобным. Всё пошло из-за внешнего вида Гаврилы в первые дни пребывания в училище. Подобные шутки пошли ещё с самого начала дружбы, а останавливать их Князев не планирует, уж больно это смешно. Ну, по крайней мере, лично для самого молодого человека.   — Скорее, здесь я оказываю честь такому холопу как ты, — Миша не обижается на Князевские подколы. Гаврила просто не способен этого делать.         Молодой человек поворачивает голову в сторону собеседника, пока последний смотрит прямиком в ночное небо. Щёки горят от мороза, а одежда уже насквозь мокрая. Если подует ветер, то болезнь и длительное «заточение» в постели просто обеспечены. Но парней это не волнует, у них сегодня слишком сопливо-романтическое настроение.         Андрей пододвигается чуть ближе, хочется положить голову на чужое плечо и немного подремать так. Но так сделать не получится, лицо точно окоченеет от холода одежды. Поэтому приходится довольствоваться только держанием за руки. Вообще, желание получить большую близость растёт с каждой секундой. Но нельзя позволять себе этого. Как бы не было всё равно на мнение окружающих, делать что-либо не похожее на дружбу на улице очень опасно. Избить ведь могут, а потом и родителям рассказать. Сейчас даже держаться за руки опасно, так делают только мальчики в садике, когда идут всей группой куда-то, например в столовую. А Миша с Андреем переросли тот возраст уже давно. — Надо было шапку одеть, — вздыхает Андрей и закрывает глаза, делая глубокий вдох. Тот самый незабываемый запах мороза сразу чувствуется. Его молодой человек просто обожает и готов наслаждаться им, кажется, вечно. — Вообще-то, сельский вошевод, одевают кого-то, а надевают что-то, — С умным видом произносит Миша. — Неужели, твои нежные уши завяли от неправильного произношения? — Князев усмехается и с вызовом глядит на Гаврилу, мол, и что ты на это ответить сможешь. Миша ничего не ответил. Он берёт в свободную ладонь горсть снега, после чего шлёпает ею поэта по лицу. — Получи, фашист гранату, как говорится, — С победным видом заявляет Горшенёв «немцу».       Тот реагирует не сразу, но после пары секунд резко садится и начинает трясти головой. Придя в себя, Князев повторяет чужие действия и вскакивает на ноги, начав медленно убегать. Гаврила быстро его нагоняет, после чего валит на ровный сугроб, утягивая в ленивую борьбу. Она заканчивается ничем, в ней нет ни победителей, ни проигравших. Было только два парня, что вновь лежали на снегу и держались за руки. — И всё же, — говорит Князь, пытаясь немного выровнять сбившееся дыхание. — Для принцессы ты не плохо дерёшься. — Иди ты, вошь, — на лицо Князя снова кидают кучку снега, и в этот же момент слышится гогот Миши.

***