Speed of blood

Потом. Этого слова не существует в мире ночных. Любить? Сейчас. Трахаться? Сейчас. Ловить ветер? Сейчас. Целоваться? Сейчас. Потом может не случиться. Каждый раз в дни гонок как на войну. У некоторых есть письма для близких, их получат в случае гибели, многие уже написали завещание. Каждый живет сегодня. Сейчас. Сейчас мы едем со скоростью под триста. Чонгук также дышит в спину. Драйвом, адреналином дышит, одичалой энергией и желанием. Желанием догнать, победить, подчинить как ветер, встретить колесо к колесу, вдохнуть запах горелых шин и волны, что сносит обоих. Уже рассвет, летим в город, обратно, на нашу трассу. Со светофорами, дворами, кольцами, развилками, людьми и машинами. С полицией и законами. В нашу жизнь. От возбуждения хочется ерзать по сидению. Эмоций целый поезд, что въезжает с огромной скоростью в тоннель, тело мокрое, трусы мокрые. Хочется большего, выжать из движка максимум, вписаться опасно в поворот, а потом животно трахаться. Низ живота ныл. Светофор загорелся красным, Чон подъехал справа от меня и встал вплотную. Так, что ногой, которую пустил на асфальт, касался моей. Прошибло током. Провел рукой по бедру. Весь в черном, весь красивый, парит на холодном воздухе, бедро такое мощное, обтянутое штанами и защитой, хочется укусить и хочется, чтобы пригласили. -Ты далеко живешь? — вырывается быстрее, чем могу подумать. -Что? — Чон двинулся ближе. -Далеко живешь? — пришлось прикрикнуть. -В паре кварталов, — рука лежит на моем колене, чтобы было удобнее общаться и держать равновесие. Лучше бы шею сжимала. Почти до хруста. До щенячьего визга и испарины на лбу, — а ты? -На другом конце города, — дыхание. Держи. Чужая рука на колене чуть сжимается выше, направляется к внутреннему шву на штанах: -Ко мне? Или гоним к тебе? -К тебе. -Нетерпеливая, — пальцы давят на мышцы, заставляют их сократить. И проныть в своей голове. На сидении, все же, ерзаю, — я тоже. Нетерпеливый, — финальный шлепок по ноге и зеленый свет, газ. Сейчас за ним еду я. Впервые обращаю внимание на спину. Мощную, сильную, уверенную, взрослую и нужную моим глазам. Он ведет так, словно асфальт ласкает, до экстаза доводит и на самом пике уходит намеренно, чтобы умоляли продолжать. Я готова умолять. Готова быть его асфальтом этим утром. Ariana Grande feat. Future — Everydау Заехав на подземную парковку, тормознули на одно место. Сердце колотится как сумасшедшее, вены пульсируют уже в висках, в жар бросает как при лихорадке и зрачки с радужку глаза. Шлем в руке — единственное, что меня держит от того, чтобы не запрыгнуть в эти руки, когда мы заходим в лифт. Но не останавливает Чонгука от того, чтобы впечатать больно своим телом в стену. Скрипя кожей амуниции, он выдыхает весь воздух в губы и смотрит. Тянусь за поцелуем сама, кроет так, что пальцы отнимаются и шлем почти падает. Отодвигается и просто смотрит. Словно довольствуется тем, что натворил: -Любишь наблюдать? -Люблю. -И я люблю. -Вкусно. -Слишком. Мерзкое оповещение блядского лифта, которое порвало все чудесные эмоции этого момента. -Пошли, — цепляется двумя пальцами за мой шлем и ведет за собой. Затылок. Хочется волосы на нем натянуть, чтобы нагнулся и поцеловал уже, наконец, — будь как дома, — Чонгук отпинывает пару грубых ботинок с прохода и защелкивает дверь. -Хорошо, — кидаю шлем на пол, расстегиваю ненавистную молнию и снимаю куртку с себя, оставшись только в майке с американской проймой, — теперь ты, — хватаюсь пальцами за собачку и тяну вниз постепенно кончаясь, — мне бы помыться на самом деле, я пиздец какая мокрая. -Ох, вау, я тоже, — Чон хватает край моей майки, стягивая через голову. -Вкусно, — смотрит на татуировки, что покрывают почти каждый сантиметр рук и груди. -Раздевайся, — падаю лопатками в стену, выдвигая таз вперед, — или будешь смотреть, как я справляюсь без тебя? — расстегиваю ширинку своих штанов и открепляю защиту с голеней, — я могу, — ловлю чужой пожирающий взгляд, когда стягиваю кожу и остаюсь в одних трусах, которые чуть скатились вниз. -Ты бешеная, — срывает с себя куртку, футболку, что пропиталась потом и горячностью, — я бы посмотрел, — скидывает обувь и с трудом сдирает с бедер прилипшие брюки. Эти бедра. Сердце поглощает разум, не давая думать, только действовать. Когда он проводит пальцами по мокрой спине, обнимая, собирает пот пальцами и облизывает их сладко причмокивая, стон срывается раньше осознания. -Извращенец, — ловлю ртом слюнявые пальцы и всасываю, словно чупа-чупс, не теряя зрительный контакт. -Вкусно же, — выдыхает, когда мой язык проходится по перепонкам между пальцами, раздвигает их во рту. Ловит язык, тянет за него к себе. Ближе. Как можно рядом. Тела липнут друг к другу, углы ловятся спинами, дыхание забывает существовать, когда губы соприкасаются в поцелуе. -Прекрасный завтрак, — проглатывая его слюну, — что на обед? -Белковый смузи, — ладонь смачно шлепает по груди, заставляя кожу покраснеть и таз падает на ближайший стол. Тело накрывается чужим, кожа скользит от влаги, спина ерзает по поверхности, создавая мерзкий скрип, на который никто не обращает внимание. -Дай и мне позавтракать, — Чон проводит мокрым языком по соленой, потной коже, катая вкус во рту, кусает сосок больно, сжимает грудь, хватает сильно ребра и тянет ближе к краю, когда встает на колени между ног, ставя пятки на свои плечи, — кусает ляжку, всасывает кожу на внутренней стороне бедра, смачно, со звуком выпускает изо рта, улыбаясь моей реакции, — какая громкая. Вкусно, — облизывает рот и припадает губами к лобку, выцеловывая какие-то буквы. -Что… Ты… Пишешь там? — пытаюсь сказать внятно. Закатываю глаза и улыбаюсь как сумасшедшая. -Вкусно, — язык оказывается у входа во влагалище, проталкивается и убивает окончательно. Окончательно убивает и доводит до пика, — не сейчас, Фурия, рано, — смеется, опять накрывает своим телом, хмыкает, когда все мои конечности окольцовывают чужое тело и пытаются в себя всосать. -Пожалуйста, быстрее, — желание разрядиться и почувствовать его член в себе превышает все мыслимое и немыслимое. Чон встает и молча выходит. Светит своими бедрами, которые хочется сожрать сырыми, без приправ, мужской квадратной задницей, крепкими мышцами спины, рук и голыми стопами, что, словно, танцевали по паркету. -Он издевается, — рука произвольно скользит по телу, пальцы касаются клитора. Терпением я никогда не отличалась, как и скованностью в делах двух тел. Дыхание учащается, щеки рдеют, волна удовольствия пролетает по телу, сковывает поясницу. Не замечаю, как Чонгук входит в комнату, раскатывая презерватив по члену, недовольно хмурит брови. Шлепок по икре привел в чувства, я открыла глаза и увидела серьезное лицо в нескольких сантиметрах от моего, руку, что забирает мою и переплетает пальцы над головой. -Нежно, у меня давно не было, — смотрю в глаза, которые загорелись от услышанного и улыбка, блядская и такая радостная, словно мальчишке велосипед купили, который он хотел всю жизнь. -И сколько же? — берет свой член в руку, направляя во влагалище. Резкий, рваный выдох-единственное, что он услышал в ответ. И хруст позвоночника, который дугой пошел по направлению к партнеру: -Я спросил. -Два года, с последних отношений, — член вошел медленно, словно змий по яблоневому дереву. Движения не набирали амплитуду и не ускорялись. Все это так контрастировало с тем, что он говорил и делал своими губами. -Почему так долго? Ты горячая, вкусная, как карамельный миндаль, — зубы кусают скулу и мочку уха, Чонгук пыхтит, видно, как он сдерживается, еле терпит. -Так… Получилось так, — вылизываю его шею, люблю его соленость, прощупываю руками каждую мышцу на руках, каждую вену на предплечьях, горячесть подмышечных впадин. -Это просто я слишком классный, — смеется и языком проходится по ушной раковине, ловит каплю слезы или пота, все смешалось. -Очень сексуальный, — толчки стали грубее, более рваными, не систематичными. Температура тела, комнаты, души. Все повысилось. Глаза сами по себе закрывались, подбородок задирался. Его лобок массировал клитор при фрикциях. Все ощущения обострились, уши полностью перестали воспринимать информацию. -Смотри мне в глаза, хочу видеть твою реальность, — нос уткнулся в сонную артерию на шее, что прогоняет запах наслаждения и полного экстаза сегодняшнего момента, — открой глаза. Голос, его хрипловатый, словно сонный голос, с протянутыми гласными, на низких тонах, что свойственно пусанскому диалекту, сделал свое дело. Глаза распахнулись, словили чужие туманные, животные, с остатками прошлого адреналина и возбуждения от гонок. Мышцы влагалища истерично сократились и тело обмякло. Я почти потеряла сознание, но не переставала смотреть. Как и просил. Сделав еще несколько толчков Чонгук вытащил член, стянул презерватив, схватил в кулак мои волосы на затылке, нажал пальцами на челюсть, заставив открыть рот, несколько раз провел по стволу рукой и кончил на лицо, наблюдая за тем, как сперма стреляет и красиво, сочно, словно так и надо, стекает изо рта, с волос капает на плечи, как мой язык проходится по щекам, принимая свой обед, как мои пальцы собирают каждую каплю и отправляют в рот, как я перекатываю вкусность языком, как глотаю, рухаю обратно на стол и улыбаюсь. Как та самая мартовская кошка, что на три дня пропала, а потом звездой на кровати лежит, хозяев благодарит. Чонгук падает на меня, пыхтит в рот и хватает зубами чужую нижнюю губу, забыв, как целовать. *** Ellie Goulding — Love Me Like You Do -Чай будешь? — услышала я, выходя из душа, даже ухо полотенцем прочистила. -Старперские посиделки с чаем и мелодрамой нынче в моде у бабников? — смеюсь и кидаю полотенце на спинку стула. Чонгук стоял у кухонного гарнитура с полотенцем на бедрах, наливал воду в чайник. -Я уже проветрилась от алкоголя, могу и за руль садиться, мне пора, — сушу волосы рукой и проверяю мессенджеры. -Ты намеренно такая сексуальная? — он подходит плавно, огибает островок с плитой, ставит чайник на столешницу и вплотную придвигается. -Конечно, родители делали меня в любви, — не отрываясь от телефона. -Посмотри на меня, — Чон хватает двумя пальцами челюсть и поднимает лицо. -М? -Мы увидимся еще? — прячет мои мокрые волосы за ухо. -Наверно. Мы теперь в одной тусовке. Как минимум, интересно посмотреть на то, как ты будешь пытаться поставить меня раком, — улыбаюсь. -Сегодня у меня это получилось, — скребет ногтем заднюю часть шеи, там, где позвонки и место для ласки. -Только после того, как я тебя отымела. -Это было возбуждающе. Думал, к финалу кончу, особенно, когда увидел твою задницу, что ерзает по сидению. Хочу тебя прокатить на своем, — вторая рука сжимает ягодицу и не отпускает. Чонгук сносит своей энергией. Он взрослый, он знает, чего хочет, он красивый. Действительно красивый и невозможно порнушный. Такие люди даже в мешке будут выглядеть ебливо. -Надо было ерзать сильнее, но я же не знала, что скрывается под шлемом черной пули, только эмоцию ловила, — смотрю ровно, словно знакомые старые. -Ты действительно хочешь свалить? Как по мне, мы можем ночью поехать вместе на гонки. А до этого времени, — касается языком кадыка и ведет вверх, — физкультура поможет расслабиться, — рука с задницы ластится вверх, к тазовым косточкам, приподнимает майку, гладит живот, где кожа куда чувствительнее обычного, ногти чуть «прикусывают» кожу, а губы ловят выдох чужих губ. Меня вновь начало накрывать волной энергии и желания этого мужчины. -Искусно, — первая целую, сладко всасываю нижнюю губу и жую ее, ловлю язык своим и люблю шершавость, — Светоносный. -Вау, — Чон вдыхает запах своего шампуня, играет соском между пальцами, поворачивает спиной к себе и нагибает к барной стойке. Задирает майку, разглядывает черно-белую татуировку дракона во всю спину, — реально вау, — утопает носом в загривок и кусает. Больно кусает. Колени ломаются, поясница сама по себе прогибается, задница ищет чужой пах, упираясь. Приглашая словно. -В этот раз я могу быть собой? — пыхтит в ухо, руками щупая все тело, наслаждаясь изгибами и мягкостью нежной кожи. -Как же ты любишь женщин, — смеюсь, позволяя себе переместить вес на столешницу, — да. -Очень люблю женщин, — стягивает мои многострадальные трусы, — особенно тех, кому идет мой запах. Ммм, — снова вдыхает тело, что уже смешалось с его, — подожди. Чон открыл ящик, достал пачку презервативов. -У тебя резинки по всему дому растыканы? — улыбаюсь лукаво. -Как ты успела заметить, в столе их не было, но я это исправлю, — достает квадратик. -Позволь мне, — разворачиваюсь, встаю на колени и покорно держу ладонь на весу, в ожидании. -Конечно, Фурия, тебе можно все, — протягивает презерватив и кладет в ладонь. -Благодарю, бывший Король, — ехидно кривлю рот и открываю пакетик зубами. Чонгук хмыкает и расплетает полотенце, которое так киношно падает, оголяя уже вставший член, щетину на лобке и такие красивые ляжки. Поцелуями от коленей и выше продвигаюсь, ладонью сминаю мышцы икры, возбуждаюсь пальцами на его теле, потею и желаю. Мажу языком по стволу члена, дразню, зарываюсь носом в кожу, улыбаюсь, люблю этот момент, этот член и этот лобок. На пятках ерзаю и себя люблю. Так дурно и приятно ерзаю. -Детка, если ты сейчас не возьмешь его в рот, я сознание потеряю, — Чон смотрит, улыбается, доволен собой, мной доволен и моими пятками доволен. -Да, — послушно открываю рот, достаю язык и насаживаюсь на член, касаюсь носом лобка и давлю пятками сильнее. Всегда казалось, что в глотке у меня та самая точка G, о которой пишут все женские журналы. Сосу без рук, как самую вкусную, тягучую, карамель облизываю, как арбуз спелый ложками ем и соком обливаюсь по ключицам. Слюна выделяется литрами, льется вместе с слезами и потом. -Хорошая такая, — Чон гладит по голове, хвалит, на затылок давит и стон вызывает, громкий, что по члену вибрацией идет, — надевай резинку. Ртом. -Да, — прокашлявшись. Беру в рот колечко презерватива и раскатываю губами по члену, — правильно? -Да. Вставай, поворачивайся, на носочках, — он подает руку, помогает встать, повернуться. Садится на корточки, берет ногу и облизывает каждый миллиметр пятки, ступни, вызывая волну, цунами, целую армию эмоций, возбуждения и чего-то другого, странного для меня. И для него. Он тоже чувствует. Пройдясь языком до ахилла, ставит на носок стопу, берет вторую и дублирует действия, ведя рукой выше, куда дотянется. И сам выше за пальцами, словно не видел ничего подобного и интерес его ведет. Носом загребается в складки половых губ, целует, прикусывает, убивает и возрождает, всасывает, пьет, мажет языком и сзади пристраивается рыча. -Я вхожу, — в этот раз все по-другому. Входит быстро, амплитуда постепенно увеличивается, в лицо заглядывает, реакцию считывает, грудь мнет, пальцами клитор лижет, процессу поглощается. Мое тело обмякает и держится только за счет его рук на тазовых косточках, пальцы проминают, массируют, словно расслабляют. Оргазм накрывает быстрее, чем я успеваю к нему подготовиться, лоб бьется о чужую ладонь, которая чудом успела подставить себя вместо столешницы. Чонгук кончает практически сразу, не справившись с эмоцией. Мы оба опадаем на пол и сидим тяжело дыша. Он за руку меня берет, пальцы переплетает, показывает насколько рядом. И хорошо глаза закрыть можно, забыться, поспать. -Пошли в кровать, — встает и мне помогает, за подмышки ставит на ноги. -Мгм, — утыкаюсь ему в шею, ловлю запах тела, влаги. Запах, что за одно утро стал сильно родным как-то.