Speed of blood

The Kid LAROI, Justin Bieber — Stay Проснулись от звонка телефона. Чонгук запутался в конечностях, почти упал, проскользил на простыне по полу, смешно добежал до коридора, ответил на телефон и пошел обратно, почесывая лобок. -… да, буду, конечно, — зевок, — да, вместе уехали, живая, — смеется, — с тобой хочет братан побазарить, — кидает телефон мне на грудь и падает рядом, обдавая своим запахом. Чимин страдал от того, что вчера перебрал, и мы не поговорили как хотели, говорил, что, если Чон меня обидит, непременно жаловаться и он подожжет байк гада, сказал, что будет ждать нас, ведь через пару часов уже сходка и все такое. Я смиренно слушала наставления, нотации, страдания друга, пока чесала затылок партнера и улыбалась радостью. -Придется не обижать тебя, — вздыхает Гук мне в живот. -А так хотелось, правда? — смеюсь в ответ. -Не говори. Ты вести-то сможешь сегодня? -Я шевелиться не могу, о чем ты, — ною, пытаюсь растянуться. -Тогда на мне прокатимся. Я нормально, — зарывается в ткань и сцеловывает сон с нагого тела. -Ты машина. КМС по сексу, не иначе, — чуть прогибаюсь под поцелуи. -Тогда отдаю тебе мастера спорта в отставке, — вылезает из-под одеяла и смотрит опять. Не моргает. -Какая честь, какая оценка моим сексуальным способностям, — провожу большим пальцем между бровей, где морщинка чуть залегла, — надо собираться. Еще до телефона доползти, меня потеряли, скорее всего уже. -Кто мог тебя потерять? Как по мне, ты наоборот нашла себя, — забирается сверху и пахом трется, — здесь, в моей постели. -Какой самоуверенный говнюк, — чуть давлю бедром, — нам нужно собираться, на заезд опоздаешь. Подумают, что расстроился проигрыша, Король жестяных банок. -Сучка, — рухает всем телом, мстит, бесится, смех мой достает и встает, — чур я первый мыться, — несется кабанчиком до ванной. -Дите, — кое-как встаю. *** -Что за… — Мидо хватает Чимина за локоть, — это типа чо? Шепотки превращаются в галдеж, местное охуевание, когда ночная Фурия элегантно спрыгивает с «дуги» Чонгука, бывшего Короля сего железного бала. -Чимин, это чо типа, он и ее снял? Ряльна? Я опять проиграла сотку? — Ми скачет вокруг друга, забойно тарахча. -Сложно тут сказать, кто кого снял, — Чи смеется, так и идет с прилипшей девушкой в нашу сторону, — шалом, православные! Какие христианские заповеди вы сегодня нарушили? — отлепляет от себя подругу и дает каждому пятюню. -Вкусили женскую сладость, — подыгрывает Чонгук, отбивая ладонь, — когда у вас свадьба? Телесный контакт за последние два дня превысил все границы, — стреляет в ответ. -Да ты гонишь, дерево, — Ми пихает Чонгука, краснея, — этот драндулет скорее себе огромного парня найдет, чем мы поженимся. -Я не гей как бы, — бурчит Чимин. -А мог бы им быть, — в один голос вторим мы с девушкой, — опа, сеструня, — повторяем вновь в один голос, — да ну нахуй, — дублируем, — да ебись конем! -Девочки, вы пугаете, — Чимин дергается от нашей энергии, — предлагаю помолчать. -У меня такой же мопед, вон там мой лягушонок! Почему ты не на своем малыше, думала, что мы сегодня погоняем по фану? — Мидо подплыла ближе, вставая впритык. -Ну, я немного не в форме сегодня, — разминаю плечо, — устала, так сказать. -Слишком много женской сладости вкусили? — Чимин рыгает на последнем слоге, выдирая из всех лютейший ржач, — сорямба, любовнички. -Типа того, махароший, высосал все под чистую. -Все, что копилось с того случая? — Чи осекается, делает глоток, глазами извинения просит за глупость. -Какого? — выныривает Чонгук и приобнимает меня за плечи. -Давнего, — смеюсь и отворачиваюсь, — есть еще пивас? Я сегодня не за рулем, так что могу расслабиться немного. -Ты сегодня седлаешь моего, я надеялся прокатиться с тобой за штурвалом, — Чон играет бровями и толкается бедром в чужое бедро. -О, правда? Я бы оседлала твоего, — глаза загораются. Проверить новую модель, новый движок, выжать максимум и чувствовать мощные руки на своем животе, которые доверяют, которые сами позволили. Что может быть лучше? -Тогда мне просто водички, — смеюсь. -Могу в ладошки нассать, — Чимин грустит, что наша малюсенькая туса на двоих все никак не может состояться, — сейчас новичка пошлем, — эй, Джек, поди сюда, малахольный! Джек скачет, только пятки сверкают, элита, сами сливки позвали, что-то важное, видимо! -Видишь эту малышку? — тыкает в меня пальцем. -Да, босс, сэр, сонбенним, хенним! -Чимин меня зовут, — поправляет парня, — она ночная Фурия и новая Королева. Всек? -А как же босс Чон? -Босс Чон раком встал вчера, чем ты смотрел? -У меня вчера кошка рожала, мама не отпустила, — понуро. -Пиздец байкер мамкин, — смягчается Чимин, — короче вода. Без газов? -Без газов, босс, сэр, сонбенним, хенним! — ехидничаю. -Ты слышал, давай, кабанчиком метнулся туда-сюда. А! И пиваса пару сосок захвати. Эту лягуху видишь? — тычет пальцем в щеку Мидо, — для нее по скидону, самое стремное. Усек? Ми бесится стоит: -Креветка ебучая. -Еще газы все выпусти, чтобы как моча больного козленка была, — Чимин откровенно угорает, не понимая, что сейчас с ребра ладони в шею прилетит, — айнахуй! -Давай, ребенок, живым вернись только, а то задание высокой влажности, — хлопаю по спине Джека и подталкиваю в сторону байка последнего. -Влажности? — Чон приподнимает бровь, улыбается и совсем не замечает, как дама, с которой он спал буквально несколько дней назад, бесится стоит, краснеет от гнева и вообще думает, что они встречаются уже года полтора как. -Именно, мой Король. Влажности, — смеюсь в ответ и как раз усекаю ту особу, ничего не говоря собеседнику. -Гонки начинаются, все на старт! — слышится из рупора. Люди зашевелились. -Ты уверена, что не хочешь прокатиться? — Чон переплетает наши пальцы, когда мы провожаем всей честной компанией его до мотоцикла, — а то у Чимина, на самом деле, нормальная стрела, просто он рукожопый совсем и водить не умеет. -Я тебя буду ждать на финише, тут-то первым приди, — улыбаюсь, — возможно, даже награду получишь. А проиграешь, так и сяду за ласточку, покажу всем, кто теперь хозяйка, — делаю несколько шагов назад, не теряя контакт, пока Чонгук надевает шлем в улыбке и сажает свою аппетитную задницу на сидение, поворачивая ключ зажигания. Показывает пальцами в коже «ок» и газует к линии. -Интересно, — Чимин подходит, — очень интересно. -Что? — поворачиваю голову и вновь вижу Шерочку с Машерочкой, в виде сиамских близнецов, Чи и Мидо. Клевые они. -Он никогда не привозил никого, больше скажу, он не обращал внимания и на тех, с кем уже спал, — Чимин серьезно придумал себе бороду мудреца и накручивал на палец воображаемые жидкие прямые волоски усов. -Кстати, реально. Столько лет и ни разу. Я его почти всю жизнь знаю, ага, — Ми подкатывает боком и шепчет, словно план Кремля обсуждаем. -И чо? — не понимаю, жду свою водичку, сушит в горле от всех взглядов, шепотков и слухов, что вокруг витают в воздухе. -Ну чо-чо, теперь ты бабца его, похоже. Логично? — переспрашивает у Ми. -Логично-логично, — вторит лягушка. -Да вы ходячий мем, — смеюсь, — мы лишь переспали и имеем нормальные отношения, как взрослые люди. У меня был любимый. Собственно, ничего интересного. И ты, мой друг, это знаешь, — спокойно, как детям объясняю. -Это дааа, но сейчас-то нет, а этот вон какой самец, мужик прям, боец! Логично? — ищет поддержку у Мидо. -Логично-логично! А что за чел у тебя был? -Она с Тэем встречалась долго, — опережает друг. -Да ладно? Ряльна? Он же лютый гонщик-нереальщик. -Да, он уехал потом. Семейный бизнес, ничего личного, — улыбаюсь. -Аааа, я думала, что он помер, — задумчиво, — но наш-то круче?! Смотри ляхи какие, чисто для тебя. И взрослый какой! Вах мужчина! Не будь он мне как брат, уже давно бы оседлала его байк, — шепотом, — и не только, если ты понимаешь, о чем я. -Да ты ебнулась, чертиха! — Чимин вклинивается между нами, — мужик огонь? Логично? -Логично-логично, — Ми кивает болванчиком. -Тебе он нравится? Логично? -Нравится. Логично, — смеюсь в голос. -Логично-логично. Тогда ебитесь счастливо и будьте вместе, ага-ага. -Хорошо, я подумаю, — уже в голос заливаюсь от такого маркетинга. -Я амбассадор Чон Чонгука в твою жизнь, — гордо заявляет Чимин и делает финальные глотки своего пива. -Тогда я буду твоим амбассадором в жизнь Мидо. Вот вы у меня соловьями запоеееете, — упиваюсь победой и поворачиваюсь, ожидая финала. Сегодня заезд короткий, уже видна фара чонгукова красавца. Волна возбуждения от силы и уверенности этого мужчины готовится владеть телом. *** Ellie Goulding — Love Me Like You Do Визг шин в метре от нашей компании, резкий разворот с заносом заднего колеса, запал и адреналин. Все это сопровождало того мужчину. Сложно сказать, какие эмоции клубились в моем теле, но известно одно — именно он их вызывал. -Воу-воу, ковбой, полегче! — Ми откашливается и радостно встречает друга аплодисментами. -Ты первый, — улыбаюсь. -Думала, я настолько не очень? — хватает пальцами заднюю часть шеи, где еще красуется след укуса утреннего физкульт-привета. -Я думала, ты только в постели хорош, — играю бровями, провоцируя. -Плохо знаешь, — ведет рукой выше, к затылку, тянет на себя, — придется провести пару лекций, — пихает шлем Чимину и целует. Очень горячо, сексуально, влажно и крепко. Не как утром, по-иному, очень невозможно по-свойски, словно каждый день так делает, — это моя награда за победу, — смачный чмок — последняя нота действия. -Я думала, твоя награда — прокатиться с Фурией. -И это тоже. Но, надеюсь, что когда-нибудь получу всю Фурию не только в качестве виртуозного водителя, — улыбается во весь рот нежно и по-ребячески, словно ему пятнадцать, а не за двадцать семь. -Нельзя отрицать очевидные вещи, — Чимин кидает в нас шлем Чонгука, достает мой, — покатаемся? Лягуха, — Чи смотрит на Мидо, что уже проверяет пружину на колесе чонова байка, — сегодня веду я. Покажу, как надо. В прошлый раз блевал от твоего вождения. -Это был пивас, креветка, — бурчит та и вылезает, накидывая верх комбинезона. -Почему бы и нет, — закидываю ногу, поворачиваю ключ зажигания и гремлю мотором, играясь с газом, — держись крепко, возраст уже не тот, — хихикаю, когда Чон садится сзади и щипает через куртку бока. -До горы, по пивасу, рассвет? — друг подмигивает, когда я улыбаюсь, радуюсь, что помнит мое место. -До горы, кто последний тот черкаш, — перекрикиваю рев мотора, фиксирую шлем и газую, оставляя за собой только пыль, черную полосу шины, Джека с водой и кучу народу, активно рассуждающего на тему личной жизни своего Короля (бывшего). Ветер любимо давил в грудь, боролся против скоростного экстаза. Руки Чона крепко держали живот, пальцы гладили кожу куртки, тело сзади прижималось ближе, чем в этом была необходимость. Мне нравился байк этого мужчины. Они похожи. Своенравные, сильные, мощные, обтекаемые. Сливаются с темнотой ночи и блеском асфальта после дождя. Желанные. Ощущение, что за управлением я, что он сам захотел, позволил, доверился, получает не меньше удовольствия от этого эксперимента, заставляло улыбаться, дышать полной грудью и полностью отдаться моменту. Повороты, которые намеренно делались резкими, наклоны корпуса мотоцикла, сумрак. -Не хочу это заканчивать. Никогда, — воодушевленно выпалила я. -Все в твоих руках, Фурия, — я совсем забыла, что у нас подключена связь в шлемах, опрометчиво начала говорить с собой, как всегда, — можем хоть каждую ночь так выезжать. Все остановились на переезде, не успели несколько секунд перед тем, как шлагбаум стукнул по носу, заставляя пропускать небольшой товарный поезд. Чонгук провел руками по бедрам, прижимаясь грудью ко мне, — ты такая сексуальная, когда управляешь им. Кажется, у меня новый фетиш, — давит пахом и льнет ближе, — ты на моем байке. Откидываюсь на чужую грудь, расслабляя спину: -Думала, в твоей постели. -Кхм, ребят, мы все еще здесь, — Чи прерывает наш диалог, вызывая у меня табун мурашек, словно учитель заметил, как я ворую мел, чтобы сожрать за школой. -Да что ты к ним пристал, — Мидо шлепает того по плечу и кидает руки за собой, перенося вес, — видишь, у них медовый сезон. Ты злой, потому что не дает никто? Бедный Чичи, рука — твоя верная спутница, — сострадает подруга. -Да ты ебу дала, я могу каждую получить, вообще-то, — Чимин поворачивается и шлепает ту по грудине. -Это что за вьетнамские брачные танцы? — хрюкает Чон, — мне кажется, вам должно быть более неловко, чем нам, приличным людям. -Охуеть приличия, комнату снимите! — Чи газует, чуть не роняя свою близняшку, когда видит зеленый свет и движение шлагбаума. -Какие мы обидчивые, — поспешила следом, ровняясь с друзьями. Остаток ночи мы провели на моем любимом месте. Там виден весь город, там звезды видны и воздух другой. Разговаривали много и много молчали. С Ми оказалось больше общего, чем могла предположить, а Чимин, по факту, не такой и бухарь. Чонгук. А Чонгук просто Чонгук. Он такой же. И будоражит. -Кей, — Чон двигается ближе на земле, прислоняясь боком вплотную. -М? — делаю глоток пива и ловлю свежий ветер волосами. -А ты мне нравишься, — поворачиваю голову расслабленно, вижу красивого человека с красивым носом, губами тоже красивыми. Его красивые плечи красиво оформляют футболку, красивые колени раскиданы в разные стороны. Красивые пальцы чуть цепляют мои, что в траве и земле зарыты, — давно сказать хотел, сразу почти, — смеется и не стесняется. Такой уверенный, честный и простой, как две палки. -Я знаю, — смотрю в глаза, что космос в мои доставляют, тону в них и не сопротивляюсь вовсе, — ты же мне тоже нравишься, Чонгук, — поворачиваю лицо к звездам, опускаю веки и вдох глубокий делаю. Скучала по этому ощущению. Свобода. -Хм, — единственный ответ, но его достаточно, чтобы подарить друг другу данную секунду безграничную. Губы легко, эфемерно касаются линии челюсти, вызывая землетрясение в сердце, которое, словно, в самом классическом смысле, пропускает пару ударов. -Это так и бывает, да? — очи к небу. -У нас так, наверно, — он кладет голову мне на плечо и ковыряет мою землю сплетенными пальцами. -Наверно, — улыбаюсь, — все может быть проще, если не загоняться, да? -Все может быть проще, если знать, чего хочешь и не бояться жить, Фурия. Мы, гонщики, как никто это понимаем. Как никто умеем жить, чувствовать и дышать сейчас. Потому что завтра может не случиться. -Ты прав, Король жестяных банок, — кидаю свою щеку ему на макушку, зарываясь носом в волосы, которые пахнут как мои. Одним шампунем, одним адреналином, одним потом, одной свободой. Чимин и Мидо, словно забыв о вечных перепалках, сидели рядом с нами, облокотившись на огромный валун, улыбались и как-то искренне ловили общий момент, общий ветер, общую ночь, общее небо и общую Свободу. Свобода одна на всех. Не каждый готов с уважением ее впустить в свою душу. Но каждый желает ее больше всего на свете. Гонщики, с первой секунды, принимают Свободу в свои объятия крепкие, железные. С запахом масла, стертых покрышек и гладкости асфальта любимой трассы. *** Давайте будем честны. Чи странный. Ми тоже странная. Чимин с ней знаком столько же, сколько и с Чонгуком. Эта лягушка, помешанная на зеленом цвете и движках мотоциклов, начала бесить почти сразу. Но стоит ли говорить почему? Или понятно. Чимин давно влюблен. Довольно безответно влюблен. Он же не зеленый цвет, или не движок своего же мотоцикла. Чимин честно пытался. Как-то был вежлив, как-то выпить звал, как-то напиздел, что движок барахлит. Один раз в зеленый черепуху покрасил. Стоит ли говорить, что все безрезультатно? Или понятно. Общение само по себе перетекло в русло «тревожной дружбы». Конфликты стали манерой общения, а любовь в одни ворота никогда таковой не была. Мидо также пыталась и также бесилась от слепоты друга. Это тот самый смешной момент, когда вы подходите друг другу настолько, зеркалите так сильно, что не замечаете, как сильно тянетесь. Убрать напускную агрессию, убрать подстебы, убрать толчки и стычки. Что мы будем видеть? Видеть то, что очень давно видит Чонгук. Смешных и глупых друзей, которые пытаются. Что друг за друга металлом, друг другу дороже, чем зеленый цвет и бутылка пива. Те люди готовы мириться с ужасным характером, опасностью хобби и грустью в душе. В ту ночь Чимин взял Ми за руку. Словно надо так, словно надо было давно и долго. Ми тогда расплакалась, правда одним глазом. На небо они тоже смотрели, дышали одним воздухом, улыбались и пиво пили, рассвет встречали и ночь провожали. Закрыли глаза в самое темное время — перед рассветом. И с выходом Солнца — распахнули, ловив улыбки. Стеснительно, украдкой. Словно любовь первая и школьная. Словно самая сильная и ранимая. Словно самая чувственная, близкая, родная и на ребрах печатается. Чистая и обжигающая. Как вода родниковая, которая, словно, целебными, магическими свойствами обладает, как яблоки молодильные, вдыхает жизнь. Роса тогда была особенно влажной, когда два тела, уснув, лежали уже в обнимку, так не проронив и слова. Впервые с момента знакомства, впервые за множество лет дети столкнулись в песочнице и разделили игрушки. Ромашки раскрылись солнцу, сознание прояснилось. В этот чарующий, странный и очень неожиданный миг, когда вспышка фотоаппарата навсегда запечатала их любовь в первозданном виде. Что бы ни произошло. Когда бы ни произошло. И где бы их пути не сомкнулись вновь.