Speed of blood

Gruppa Skryptonite — Natural Blues Все судьбоносные встречи рано или поздно повторяются у магазина. Этот урок я усвоила сегодня. Когда, забежав за парочкой недостающих продуктов, обнаружила Тэя, нагло примостившегося пятой точкой на моем байке. -Бонсуар, мадмуазель, — встает и кланяется, — еду и думаю, знакомый агрегат и был прав. Ты не изменилась, — улыбается и тянет руку. -Добрый, съебитесь, пожалуйста, я тороплюсь, — отодвигаю парня, складываю спагетти и томаты в рюкзак, ловлю каток Чона. Он все подготовил и ждет меня голенький на своей секси-кухне, подтверждая селкой своего верха, рукой обнимающего кастрюли. -Даже не пообщаемся? Два года прошло, — Тэ действительно удивился. -Я же сказала, что меня ждут, давай как-нибудь никогда, — искренне улыбаюсь, — я рада, что ты жив, здоров, как вижу, выглядишь отлично и на этом все, окей? Я тоже жива, счастлива и также гоняю. -Парочка знакомых сообщила, что у велосипедистов новая Королева появилась, самого Чон Чонгука раком поставила, — улыбается, облокачивается на руль, — ночная Фурия, говорят. Помню, как мы смотрели тот мультфильм, и ты выбрала себе имя. -Так, и, — тороплю рукой, — к чему ведешь? — смотрю налево, как могу вывернуть на дорогу, но вижу, ламбу Тэхена, преградившую путь. -Я приеду посмотреть на тебя, когда гонки? — Тэ добродушно заглядывает в экран моего телефона, где я печатаю ответ мужчине, — ой, я правда не хотел видеть мистера «золотая кастрюля 2021». Домработника нашла? -Парня. -Правда? -Правда. -Прямо-таки встречаетесь? -Прямо-таки не только, — наклоняюсь ближе, — убери свой драндулет, мне нужно готовить пасту для моего парня, — повседневным тоном, — он очень ворчливый, когда голодный. -Так, когда гонки? — пока я надевала шлем и врубала жизнь в мотоцикл. -Вот у своих корешей и узнаешь, бывай, Тэхен, — салютую перчаткой, по пешеходной дорожке объезжаю клумбу и парня. -Все такая же, ни грамма разума, — смотрит в след моей спине, — но до чего же хороша. -Набери Чимина, — говорю я гарнитуре. -Набираю контакт «Чимин Пивасян», — вторит система. -Ты знал, что он приехал? — первое, что узнаю у друга, рвано работаю на газ и создаю некомфортную ситуацию для других водителей. -Да, казалось, это уже неважно для тебя, — Чи прикуривает сигарету. -Но я должна была знать, чтобы не думать о галлюнах сейчас. Такие проблемы, — бешусь и выжимаю возможный максимум в пределах города из движка. -Бля, вы виделись? — на фоне что-то грохает и шебуршит, — угомонись, чертила! -Да, у магазина. Сказал, что приедет посмотреть на гонки. -Может тебе сегодня не стоит? -С чего бы? Показать ему, что мне не все равно? Что у меня не новая, нормальная жизнь без него и что я счастлива? — ведь это действительно так. Просто, когда тебя неожиданно целует в затылок прошлое — очень тяжело иметь равновесие. -Какого черта он вообще здесь забыл? — Чи начинает беситься. -Не знаю. Ладно, я приехала уже. Тормознув в сантиметре от байка Чонгука, сбросила трубку и села ровно. Чтобы выдохнуть просто. -Какого черта он вообще здесь забыл? — дублирую вопрос Чимина, выходя из лифта. -Кто? — хозяин квартиры озирается по сторонам и, прямо в чем мать родила, даже в коридор общий выходит, глянуть что за проблема. -Хуй в пальто, — смеюсь и вталкиваю парня обратно, снимая с себя вещи на ходу, зацеловывая ключицы. *** The Kid LAROI, Justin Bieber — Stay -Бля, бля, мы сейчас опоздаем, — Чон на ходу натягивает трусы и хватает из шкафа штаны. -Ну а кто виноват? Кто говорил «ой, мы успеем еще заход»?! — кидаю в него майкой, которую он умело натягивает на тело. -Ну, я недооценил свои возможности! — смеется, получая пендель. Хватаю свои ключи, шлем, телефон благополучно нашла прямо у порога, в ботинке. -Гениально, буду так делать, — Чонгук прыгает на одной ноге, застегивая защиту. -До конца жизни не буду тебя слушать! — смеюсь и поправляю волосы в пучке, раскладывая все причендалы по карманам. -До конца жизни прямо? Какая честь! Лифт открылся с хлопком входной двери. -Нам придется теперь нарушать, — сокрушенно бьюсь лопатками о стену и выдыхаю. -Да ладно тебе, детка, — Чон разглаживает морщинку на моем лице и улыбается по-чоновски. Просто и искренне. -Я тебя сегодня натяну и приду первая. -Уже сомневаюсь, я успел прочесть твой характер ведения боя, — на выходе из лифта. -Ах ты мерзкий тип! Поэтому заставил меня тогда садиться за управление твоего мотоцикла и терпеть наглые домогательства! — нога перекидывается через сидение, ножка опоры поднимается, параллельно зажигается двигатель. -Конечно! Ты думала от любви великой? Не на того напала, — приближается лицом вплотную выдыхая мятность пасты, — я тебя не только в постели нагну, — хрюкает, надевает шлем и выруливает к выезду из подземной парковки. -Вот блять, — секундный затуп от энергии этого мужчины и фатальная ошибка. Он идет первым. Уже. -А если ты засмотришься на мой зад, как обычно, то вообще в кювет въедешь, — услышала в систему, — ты рассеяна сегодня. Что случилось? -Я не высыпаюсь из-за кого-то, — бурчу, почему-то забыв остановиться на красный. -Кей, тебе не стоит сегодня гонять, — серьезный голос заставляет протрезветь мозгами от эмоций, которые, хочешь — не хочешь появляются нахлыстом. -Я в норме, — бросаю и газую вперед, когда мы проехали основную пробку перекрестка. -Я не хочу тебя терять, будь разумна, ок? — Чон равняется и поворачивает голову в мою сторону, замечая напряженную спину, чем я никогда не славилась при вождении и нервные пальцы, которые иногда барабанили по ручкам. -Не будь дедом, — Чонгук остался глотать пыль. На подъезде мы заметили целую тусовку в стиле того самого фильма про гонки. Очень много спорткаров, буферов, что буквально блевали музыкой, нетрезвых людей и, возможно, предстоящие проблемы. -Что за вакханалия, они гонять пришли или бухать? — Чонгук слезает с байка, снимая шлем, — я такого не потерплю. -Не в них дело, Чон, — встаю рядом, оглядываю сие действие, дрифтующие спорткары, с женщинами полураздетыми из окон, — дело в нем, — киваю в сторону серой ламбы Тэ и встречаюсь глазами, — все дело в нем. -Что четырехколесные тут забыли? И что это за кент? — Чон наклоняется ближе, чтобы расслышать. -Бывший мой, — дергаю бровью, — я сказала, что у меня есть парень, поэтому подыграй мне, — беру бутылку воды, великодушно предложенную Джеком, и треплю его по цветной макушке. Хороший ребенок. Всучиваю шлем Чонгуку, выливаю пол бутылки воды себе в рот и на лицо, призывая народ обратить внимание, ведь у четырехколесных так оспаривали первенство, иду в сторону Тэхена. -Не, погоди, — Чонгук кинул Джеку оба шлема и побежал за мной, — а это не так, типа, что ли? Не понял? -Что именно? — ускоряюсь. -Мы, типа, трахаемся, вместе готовим пасту, проводим выходные, катаем, играем в плойку и обнимаемся. -Так? — остановилась и посмотрела удивленно. -Я о том, что обиделся, сказав ты, что одна, поняла? Мне не надо подыгрывать, — берет меня за руку, переплетает пальцы, чуть расстегивает свою куртку, ведь жарко. Когда мы подошли к Тэхену, словили в ответ лишь поднятую бровь и мимолетно брошенный взгляд на руки. -А ты вторые места не любишь, да? Катана, — улыбается и встает напротив, — только королей забираешь, не иначе. Через пару лет на мопеды перекинешься? — абсолютно беззлобно. Напускное равнодушие. -Я пока не планирую по мопедам, ковбой, — Чон, в своей расслабленной манере, парирует. -Предлагаю вам по-хорошему слинять восвояси, Тэй. Мне все равно, что ты тут забыл, в этой стране и именно здесь, на нашем пустыре, но твоя задача на сегодня сделать так, чтобы проблем не было ни у кого, — больше для людей говорю, которые столпились вокруг. -Совсем не изменилась, — Тэ делает шаг вперед и поднимает наши ладони, — интересный союз, конечно. Совет да любовь, — смеется, осматривая мои ногти, — приехали посмотреть на гонки. Все соскучились по Катане, ночной Фурии спорткаров. И мы отчалим после, — примирительно выставляет ладони перед нами, когда я дернула пальцы. -Договорились, серый Кардинал, — протягиваю ладонь для рукопожатия. -Договорились, новая Королева ночи, — криво поднимает один уголок губ и смотрит на Чона, задрав подбородок, — договорились. *** Ultra-Violence — The Storm -Я пытался с ним поговорить, но он сказал, что будет слушать только тебя, — Чимин дает несколько салфеток, чтобы вытереть лицо. Чонгук облокотился на свой байк, скрестив руки и смотрел в асфальт, хмуря брови. -Не нравится мне это, — встречаю впервые острый взгляд, — плохое предчувствие. -Ты Нострадамус что ли? — впервые повышаю голос, — я отлично веду. -Да, но не сегодня. Ты сделала несколько ошибок, пока мы ехали сюда, которые при высокой скорости могут оказаться фатальными для твоего тела. -Не нуди, Чонгук. Мы откатаем, они исчезнут. Это все, что мне нужно. Всем нам. Даже Чимин, имея мощные связи в полиции, не справится с возможными последствиями, ты понимаешь это, нет? — убираю мокрые волосы в тугой хвост, снимаю куртку и смотрю на Чимина, — ты катаешь сегодня? -Нет, приехал на мопеде лягушки, с задним колесом дела, амплитуду выдает. Она осталась на починку. Скоро подкатит. -Дай свою куртку, Чи, — тяну руку. -Но она тебе не подходит, не подогнана под фигуру, это смертоубийство. -Куртку, — дергаю пальцами. -Ты же не отстанешь, да? — с надеждой заглядывает в лицо. -Нет. Чимин с выдохом смотрит на Чонгука, который буквально испепелял взглядом, не шевелился. -Спасибо, друг, — надеваю чужую амуницию, застегиваю, проверяю движение плеч. Сносно. -Жаль, Мидо задерживается, она всегда осматривала железо перед заездами, — Чонгук надевает шлем. -Что с ними за десять минут могло случиться? Погнали. Надо было слушать мудрого мужчину. Надо было остаться на старте и не гнать в ночь. Тот самый день, когда я, показав нетерпимость, слушала только клокочущую внутри ярость от ситуации, от возможных проблем для людей, что мне стали близки, от прошлого, которое забыто. Новая глава жизни. Но в старой необходимо поставить жирную точку. Два года назад он уехал во Францию, поддерживать филиал компании отца. Он просто бросил, оставил разбитой и исчез, сказав: «Ничего личного, семейный бизнес, малышка». Сегодня он, в классическом костюме, с классической стрижкой, на своей классической серой, как асфальт, ламбе, ухмыляется, не верит. Сейчас единственный шанс показать себе и ему, что мне хорошо так, как есть. Убедить себя в этом. И убедить его, что важнее. Ведь не вспоминала его до сего момента. Откатать крупный круг по спуску с горы, с резкими поворотами, подгонами в туннели, обрывами и полным мраком. Рубильник в режиме «off». На старте я видела, как Чимин нервно жмет мою куртку к груди, ведь и ему эта идея казалась идиотской, как кусает заусенчик, как к нему подбегает удивленная Мидо, которая, в итоге, приехала на такси, как смотрит по сторонам, выхватывая неизвестных людей, шум, ручьи алкоголя, наши с Чоном напряженные спины, как давился газ, как колесо дымило, как появлялись черные следы шин. Ми видела, как Чонгук хватает мою руку, тянет на себя и бьется шлемом об шлем. Еще тогда ей показалось, что он не стандартно себя ведет. Как только Ми сделала пару шагов, чтобы подойти и предложить свою помощь — платок коснулся земли, все рванули, воодушевленно гремя движками, ведь не каждый день можно красоваться с лучшими, хотя бы на старте. -Увидимся на финише, — шепчу Чону, газуя, не совсем удачно входя в поворот, но вовремя скоординировав тело. Очень тяжело сегодня найти единение с дорогой. Она не любит стресс, она не любит нервы и не любит истерики. Сделав несколько глубоких выдохов, понимаю: иду третья. Ощущение, что сама себя загнала в квадрат «смерти», раздражает. Несколько гонщиков буквально не давали мне сделать и «шагу» из квадрата. Выбор был очевиден. Давить. Обходить опасно, задевать и вести жестокую игру. Как учил Тэхен. -Не смей, — доносится с помехами из системы, — только попробуй, самолично придушу, если живая дойдешь. Чонгук дернул головой и крутанул газ, уходя далеко вперед, давая шанс остальным гонщикам разойтись чуть шире, имея наивную уверенность в том, что я уже не пойду ва-банк. Увидев возможную щель для юркого перехода с легкой травматичностью, совершаю маневр на повороте, ловя голенью удар, сравнимый с ударом кувалды об башку. Еле удержав управление, выхожу вперед, за Чонгуком, впритык, колесо к колесу, пытаюсь обойти, кручу восьмерки. Понимаю, что он не дает. -Пусти! — кричу, что есть мочи. -С чего это? Ты меня весь вечер не слушаешь, как подросток себя ведешь. Разум где? Наказываю, — связь здесь многим лучше, хоть и слышно через слово. Сейчас совсем не сексуально. Сейчас меня как дочь отчитывают. Через один поворот будет туннель, там видимость нулевая, там обойти будет реально, хоть и опасно. Сегодня все опасно. Всегда все опасно, черт возьми. Но сегодня я обязана. На повороте я почувствовала дикую, резкую боль в ноге, которая прострелила в голову, вызывая крик. Чонгук резко повернул голову, чуть не справился с управлением и вильнул носом. Через какое-то время услышала по связи его рык: -Что мать твою, произошло?! -Енота испугалась! -Какого, блять, енота, мы под 300 летим! Занырнули в арку как по маслу. Плавно, красиво, ровно, с криком внутри себя от боли в ноге, которая начала пульсировать так, что глаза кровью заливались. Пыталась обойти Чона я раза три за короткий промежуток, каждый раз он опасно вставал передо мной и не позволял вырулить. Буквально не давал дойти первой. Словно, от этого жизнь зависела. Деньги, дети, семья, дом, не знаю. Что угодно. Но это было странно. И страшно. Он был зол, он был в гневе, такую эмоцию от него я словила, когда обошла его в первый день. Минутная слабость. Сейчас же, полчаса и восемьдесят пять процентов трассы пройдено. Ни секунды не словила адреналина от него, запала, драйва, как всегда. Только жесткий контроль, только воспитание, только тычки в нос и подзатыльники. Пришли первые. Чонгук, на повороте, где нет обзора, скинул скорость, встал вровень и «довел» меня до финиша. А я, довела всех нас до ручки. *** Asking Alexandria — Into The Fire Такого финиша я боялась больше всего. Чонгук затормозил, на ходу бросил байк, стянул шлем, швырнул в переднее колесо моего мотоцикла. Глаза его были наполнены гневом, яростью, морщинка между бровей, что была чуть заметна прежде, сейчас напоминала Мариинскую впадину, выглядела глубокой и древней. Он скинул с себя перчатки, расстегнул и вывернул куртку, бросая все прямо на асфальт. Его широкие шаги не позволяли мне сделать даже вдох. Чувствовала себя кроликом перед волком. Впервые чувствовала себя жертвой, не хищником. Волосы сейчас не растрепаны. Они мокрые от пота, они сосульками висят и в лицо лезут, его сияющее тело максимально напряжено. Я сняла шлем, который тут же выпал из моих рук. Голову поднять была более не в силах. Эмоций совсем не стало, тех эмоций, что дает дорога и скорость. Свободы не было более, она меня наказала. -Ты что творишь, маленькая пизда? — Чон появляется горой и хватает одной рукой за челюсть, больно сжимая и поднимая, заставляя встать с мотоцикла на одной ноге, — это что, блять, было, я тебя спрашиваю? — он не кричит, он рычит мне в лицо, наконец, показывая истинный характер Короля ночи. Бессменного Короля, — я не потерплю такого на своей дороге, кто бы то ни был, — выплевывает, со слюной, каждое слово мне в открытый, от боли в челюсти, рот. Люди окружали нас, не понимали, что происходит, почему Чон так зол, почему показательно отчитывает, унижает, заставляет слезы ронять на его же пальцы, что с каждой секундой, оставляли все более яркий след на лице. -Что. Это. Было. -Я. Я не знаю. Мне нужно было победить, я хотела победить, я была готова пойти на все, — язык заплетается, истерика подкатывает огромной планетой к глотке, нога начинает болеть так, что я теряю связь эмоций. -Тебе сказать, ебучая Фурия, сколько раз ты ставила меня на одну ступень со смертью? Тебе сказать, сколько раз я спасал твою безмозглую задницу за эти пятьдесят минут ебучего ада, м? — Чонгук грубо откинул мое лицо и взял за затылок, — я насчитал как минимум одиннадцать раз. Одиннадцать раз, ебаный ты в рот, мы оба могли остаться одним общим фаршем на асфальте. Тебя прикалывает? Жопой хотела перед бывшим покрутить? На пальцы насадить? Выебнуться? Такая хуйня мне не нужна. Не на моей дороге. Не перед моими людьми. Не перед моими близкими. Сегодня ты ставишь меня раком перед опасностью, а завтра Мидо? Не прощу, — Чон сплевывает накопившуюся слюну. Мое тело начало содрогаться. Пустым, абсолютно стеклянным взглядом я смотрела сквозь этого мужчину, контролируя сознание, которое ускользало, словно шелковый шарф из пальцев на ветру. -Ты. Ты опасна, — он отпускает мои волосы, которые так и не высохли, которые растрепались, показывали насколько сумасшедшая их хозяйка. -Да ладно тебе, все же живы, — подходит Тэхен, аплодируя, — она катала так, как я ее учил, не более, — улыбается, — поедешь с нами? -Исчезни, — со слезами на глазах и безумием своим, со всей злостью и ненавистью цежу сквозь зубы, — ты сказал, что посмотришь и съебешься отсюда навсегда. Уезжай. Мудаков своих четырехколесных забирай. И не показывайся мне на глаза, понял? -Ой, — пытается подойти ближе Тэй. -Ты слышал, уезжайте с моей территории, — встает между нами Чонгук, — проблемы нужны? Найдем. Ни один папуля не отмажет. -Угрожаешь? Смешно, — Тэ цокает языком, удерживая улыбку, — но ладно, я обещал. Парни, — поворачивается и машет рукой, — отчаливаем с этой помойки, надышались, — уходит к своей ламбе, красиво садится, смотрит мне в глаза, — вот так и водит моя девочка, — кричит своим, опускает дверь и газует, забирая с собой табун «лошадей». Мидо подбежала ко мне, дала по шее ребром ладони больно, ругалась долго, но что она говорила, я не слышала. Чимин, сел на корточки и ногу щупал, что неестественно вывернулась и не двигалась мною, удерживая вес мотоцикла и тела на одной, левой ноге. -У нее перелом, двести процентов и очко на растерзание, — встает, — эту дурную надо в больницу, гипсовать. Я отвезу. -Не надо мне помощи, сама справлюсь, — тянусь пальцами к ключам, мою руку больно хватают, достают ключ из зажигания и швыряют как можно дальше, — ты что творишь?! Чонгук! -Слышала меня? Ты. Опасна. Не садись больше за байк. Тогда я в последний раз видела такого Чонгука. Он шел грузно, серьезно, люди расходились и создавали собой «живой коридор», Чонгук тогда мотоцикл поднял, даже не осмотрел царапины и уехал. Без шлема, защиты, перчаток. Лицо его было больше грустным, чем злым, глаза его были больше влажными, чем гневными, а спина его была сутулой, словно старческой. Мужчина, что всегда накрывал своей энергией по макушку, потерял все. И уехал, сбежал, дабы не показывать свою слабость. Король не должен быть слабым. Даже перед королевой. Все средневековье жило дворцовыми переворотами. -Двигайся, живо, — Чи нашел ключ, Мидо натянула шлем на меня, еще раз долбанув по нему, да так, что голова на плечо друга упала, который уже вовсю разворачивался к трассе, ища в зеркале заднего вида Ми на лягушонке. Травма была серьезная. Перелом открытый, со смещением и осколками. Пришлось делать операцию тогда. Она оставила огромный шрам не только на ноге, но и на душе. Единственная, фатальная ошибка, которая позволила потерять мужчину, что всегда был за меня. Что всегда был свой, с первой секунды первой гонки и до последней секунды последней. Чи тогда ночевал в больнице, Мидо искала Чонгука, чтобы сообщить, где я. Ей казалось, что для него это важно. На утро жизнь моя перевернулась навсегда. Много букетов цветов заполняли палату, даря концентрированный, приторный, сладкий запах лилий, которые я ненавидела больше всего. Чимин спал в кресле, свернувшись маленьким, трогательным калачиком. Его опухшие щеки и расслабленные губы дарили надежду, что все еще можно исправить. -Это от Тэя, — слышу сбоку сонный голос. -М, — хотелось встать и выкинуть все. -Мне выкинуть? -Раздай медсестрам, пожалуйста. Ненавижу лилии, — тру глаза, опять слипаются, — Чонгук? -Нет, — хватает несколько корзин и букетов. -М, — отворачиваюсь спиной к другу и слышу его грустный выдох. -Ты знаешь, что я думаю. Но я с тобой, ок? -М, — держу слезы гремучие в очередной раз, — спасибо.