Чёрная Жемчужина

      – Хён! – шумно ворвался в кабинет Уён, направляясь сразу к дивану, заваливаясь на него. – О! Ты постригся? Круто смотрится. Хотя я уже привык к твоим длинным волосам.       Сонхва в очередной раз провел рукой по своим коротким волосам. Он тоже привык к длинным, отросшим ниже плеч, волосам, но он давно уже хотел постричься, просто ноги все никак не могли дойти до барбершопа. К тому же он прочитал занятную вещь про стрижку и желание, и не смог устоять перед соблазном поверить в эту ерунду. Он усмехнулся, вспоминая как безостановочно повторял свое желание, пока парикмахер работал ножницами. Будет смешно, если желание исполнится, но сам Сонхва относил это желание к разряду несбыточных, и касалось оно Ги.       Прошло полгода, как он видел танцора в последний раз. Вспоминать тот ужасный месяц, когда Сонхва пытался (пусть и получалось плохо) не расклеиться. Он потерял желание жить, погаснув внутренне в тот самый момент, когда рухнул на колени на бетонный пол склада, смотря на удаляющуюся фигуру своего возлюбленного. Всё в одно мгновение потеряло смысл для него. Возможно, именно из-за того месяца, пока Пак пытался изо всех сил найти причину жить дальше, его друг Юнхо поседел. Его виски покрылись белоснежными редкими волосками. Смотрелось необычно, красиво, но печально. Сонхва ругал себя за это, но понимал, что исправить что-либо он уже не сможет.       Первым делом, когда Сонхва выкарабкался из ямы отчаяния, в которой обитал долгое для себя время, он распорядился найти Ги и всю возможную информацию о нём. И был разочарован! Разочарован до такой степени, что на целый день уехал в лес стрелять по банкам. Его люди ничего, совершенно ничего не нашли. В баре, где раньше танцевал Ги, все его документы были оформлены на фамилию Чхве, хотя Пак прекрасно помнил, что на id карте его брата была прописана фамилия Сон. Люди проверили все места, которые были известны Сонхва, проверили больницы (Пак полагал, что Ги отведет своего брата в больницу для лечения) – всё в пустую. Спустя два месяца безрезультатного поиска (Пак даже задумывался, а не шпион ли часом танцор?) Юнхо напомнил другу о Ли, который навязывался Ги во время рождественской вечеринки. Найти этого неприятного мужчину было не сложно. Сонхва испытал странное чувство удовлетворения, видя на лице Ли страх. Мужчина был напуган так сильно, что начал заикаться и забывать слова. Однако всего лишь одно слово Пака, и его люди во главе с Юнхо выудили всю необходимую информацию. Ли знал мать танцора, чья фамилия, на самом деле, была Сон. Семейство Сон проживали в прекрасном поместье со своей историей, и именно из-за этого Ли мечтал приобрести их дом. На все его предложения семья танцора отвечала отказом, но из-за аварии, в которой пострадала чета Сон, наследник был в стеснённых обстоятельствах. На радость самого Ли Ги пришёл к нему в январе и оформил документы по продаже дома. Ли делился информацией безостановочным потоком, из которого Сонхва понял, что документы о купле-продаже были оформлены с нарушениями, так как право собственности принадлежало госпоже Сон, а у Ги не было доверенности действовать от ее имени.       – Я покупаю этот дом. – прервал поток слов мужчины Пак.       – Что? – взвизгнул Ли, широко открыв рот. Юнхо смотрел на друга взглядом «ты дурак?», но Сонхва это не волновало.       – Я покупаю этот дом. Завтра с утра документы на дом должны быть на моем столе. Юнхо свяжись с господином Каном, пусть уладит все вопросы по сделке.       – Но господин Пак! – рискнул Ли. – Я не могу продать вам дом. На него уже есть покупатель. Как только мы закончим ремонт в доме, он…       – Я неясно выразился?       – Господин…       – Подумай хорошо: либо ты продаешь мне этот дом по-хорошему, либо отправляешься в тюрьму за фальсификацию документов при продаже имущества. А ты ведь знаешь, что некоторые заключённые не выживают там?       Ли содрогнулся, уткнувшись лбом в пол, прося о прощении.       Таким образом, Сонхва стал владельцем поместья Сон, которое он посетил всего один раз после передачи ключей, дабы удостовериться, что дом действительно существует и стоит в целости и сохранности по указанному в документах адресу. На первом этаже часть мебели была сдвинута в угол, образовав собой гору почти до потолка, а часть была накрыта белыми скатертями. Сам дом был в прекрасном состоянии, в истинном традиционном стиле, пропитанный уютом и домашним счастьем. Поднявшись на второй этаж, Сонхва заглянул в несколько комнат, проверяя их состояние, и задержался в одной из них. На кровати лежала перевёрнутая фоторамка. Подняв увесистый стеклянный предмет, Пак уставился на изображение подростка в школьной форме, с яркой улыбкой на лице и знаком V из пальцев. Это был его Ги, его танцор, такой яркий, такой родной. Сонхва вначале потянулся к оборотной стороне фоторамки, желая вытащить фотографию, но замер, не уверенный в дозволенности этого действа. Снова посмотрев на фотографию, Пак вернул фоторамку на кровать, направляясь к двери, но, коснувшись дверной ручки, замер. Сделав глубокий вдох, он все же вернулся к кровати, вытаскивая фотографию из фоторамки и пряча ее во внутренний карман пальто.       Надежда на то, что он найдет Ги, зная имя его матери, не увенчалась успехом. Главный врач неохотно поделился информацией, что пациентка была переведена в другую больницу по распоряжению ее супруга и сына, но в какую именно у них в документах не было указано. Сонхва снова почувствовал разочарование и отчаяние, и только пристальный присмотр Юнхо не позволил ему снова уйти в запой. После нескольких бессонных ночей и бесконечно долгих дней Пак принял решение продолжать поиски, надеясь, как ребенок, на чудо, что однажды они встретятся с Ги. Не смотря на огромные размеры Сеула, это все же маленький город, а значит существует вероятность случайной встречи.       – О чём задумался, хён? – подал голос Уён, не переставая победно улыбаться.       – Ни о чём. Ты чего так лыбишься, будто покорил Римскую империю?       – Ха! Подумай хорошенько. – Уён подскочил на диване, наклоняясь вперед, как будто на его лице был написан ответ.       – Пришли результаты? Поступил?       – Да! – оглушительно воскликнул младший, вскакивая с дивана, громко хлопая в ладоши. – А ты сомневался? – прищурился Уён.       – Я рад. – улыбнулся Сонхва.       – Поздравь меня. – надув губы, пробубнил Чон.       – Поздравляю! – сдерживая смешок, проговорил Пак. – А девочки как?       – Только трое поступили.       Сонхва кивнул, отмечая про себя, что надо будет поговорить с девочками ещё раз и обсудить их планы на будущее.       – Надо будет посетить ваш университет.       – Зачем?       – Испугался? Ты меня обманываешь?       – Нет! Я правда поступил!       – Хочу попросить ректора, чтобы он лично проследил за твоим обучением и не давал никаких поблажек.       – Везде контроль. – обиженно бросил Уён, заваливаясь на диван. Сонхва улыбнулся поведению младшего, но все же не собирался позволять ему расслабляться во время учёбы, ожидая от Уёна отличных результатов и последующей помощи в его полулегальном бизнесе.       Встреча с ректором была странной, долгой и немного комичной. Ректор, представительный мужчина средних лет, вначале пренебрежительно отнёсся к Паку, стоящему на пороге его заведения, но услышав имя и задержав взгляд на черной перчатке на левой руке, резко изменился в лице и поведении, предлагая посетителю чуть ли не занять его большое кожаное кресло. Сонхва, ожидавший такого, устало улыбнулся. Ректор старательно намекал на спонсорскую поддержку, не говоря об этом прямо, но используя весь свой запас намёков и подмигиваний. Не смотря на то, что Сонхва не любил таких выпрашиваний, наблюдать за ректором было забавно. Вдоволь наслушавшись комплементов и заверений, что протеже Пака получит достойное образование, Сонхва высказал свою позицию. Он не был против спонсорства. Конечно, после покупки дома бюджет значительно убавился, но его фирма и небольшая сеть магазинов набирали обороты, преодолев путь убытков и начав приносить стабильный доход, увеличивающийся с каждым месяцем.       – Надеюсь, мои протеже не будут выставлены перед преподавателями или студентами теми, за кого всё проплачено, – заметил Сонхва, сверля ректора взглядом, – но я прошу информировать о их посещаемости и успехах. Университет имеет всё необходимое для учебы?       – Наш университет оснащен всем необходимым, но… – ректор скромно замолчал, потирая руки. – Господин Пак, оборудование устаревает, учебники становятся потрепанными.       – Подготовьте мне списочек, что у вас устарело, и я подумаю о возможностях.       Ректор готов был от радости не только пожать руку Сонхва, но и расцеловать его, отчего Пак невольно скривился. Договорившись о следующем визите в конце следующего месяца, Сонхва прогулялся по университету, размышляя о том, что был лишён таких обычных впечатлений в своей жизни. Ему совершенно не о чем было вспоминать и уж тем более не о чем было бы рассказать новым знакомым или возлюбленному. Перед глазами опять предстал Ги, отчего сердце Пака сжалось от тоски и одиночества. Он пытался вспомнить их разговоры, но память как будто стирала эти воспоминания, оставляя только минуты их последней встречи. Снова появилось непреодолимое желание выпить или даже напиться, но Юнхо следовал приказу друга и контролировал его в этом вопросе. Хотя иногда Сонхва казалось, что без глотка виски он не сможет преодолеть то отчаяние, которое часто охватывало его.       Временами Пак ловил себя на мысли, что становится настоящим стариком. Не телом, но душой. Ему нравилось одиночество и долгие прогулки по парку, особенно во время дождя или после. Именно поэтому после очередной встречи с ректором, Сонхва решил прогуляться по университетскому парку. Недавно закончившийся дождь наполнил парк приятной свежестью и прохладой. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, сверкали на капельках воды, создавая чарующую атмосферу. На радость парня парк был пустым и хранил приятную тишину, позволяя уставшему человеку отдохнуть. Сонхва, остановившийся до этого перед деревом, наблюдая за маленькой птичкой и совершенно ни о чём не думая, встрепенулся. «Выгляжу, как дурак», – отругал себя Пак, разворачиваясь в обратную сторону. Он замер: в нескольких метрах от него стоял парень в школьной форме, который также удивлённо смотрел на него.       – Здравствуйте. – неловко проговорил парень, делая шаг навстречу.       – Здравствуй. – Сонхва смотрел на парня, испытывая множество чувств от ужаса до смущения. – Как ты?       Парень сделал ещё несколько шагов, приближаясь к Паку, ярко улыбнулся:       – Всё хорошо, снова учусь в школе. Смотрите какой палец у меня теперь кривой! – парень поднял левую руку, демонстрируя свой кривой средний парень.       – Прости за это. Мне действительно жаль.       – А, да ладно вам! Это полностью моя вина была.       – Почему ты вообще пошел на это?       – Думал помочь хёну. У нас были проблемы, долги… Хён работал, как раб, на шести работах. Только вот моя помощь совсем и не помогла. – парень повел носком ботинка по земле, отворачиваясь в сторону.       – А сейчас как у вас дела?       – Отлично. Хён продал дом. – парень печально вздохнул, но сразу же улыбнулся. – Но он погасил все долги! Купил квартиру недалеко отсюда. Мама получает должный уход дома, папе лучше становится. Лиа не приходится выполнять роль сиделки и ходит со мной в школу. И хён поступил в университет.       – Он учится здесь?       – Да. На факультете искусств. Он такой умный! Сел за подготовку к экзаменам за несколько дней и поступил! Вот бы и мне быть таким же умным!       Сонхва улыбнулся. Он был на грани, глаза щипало от подступающих слёз.       – Как тебя зовут?       – Сон Намги.       Сонхва сглотнул, повторяя про себя «Ги».       – А вас?       – Пак Сонхва.       – А что вы тут делаете? Тоже учитесь?       – Нет, – засмеялся Пак. – Мой младший здесь учится. А я просто интересуюсь его успехами.       – Вы все также плохо себя ведёте?       – Нет! – Сонхва замахал руками, отчего школьник засмеялся.       – Понимаю, почему брат встречался с вами. Вы такой смешной.       Пак собирался задать волновавший его вопрос, но неожиданный окрик прервал его, напугав. Перед ним из ниоткуда появился Ги, который с силой толкнул его в грудь, закрывая собой школьника.       – Что ты тут делаешь?       Сонхва в полной растерянности, желающий броситься на шею танцора и не отпускать его больше ни на секунду, стоял с открытым ртом, забыв все слова.       – Хён! Не надо! Мы просто говорили. Случайно встретились! Хён.       Намги дёргал брата за руку, продолжая объяснять ситуацию. Ги, сверкнув глазами и сжав плечо своего брата, разворачивая его к выходу из парка, зло бросил:       – Не приближайся к моему брату! Не подходи, не разговаривай! Просто исчезни!       Сонхва очухался только тогда, когда двое парней покинули парк. Он продолжал стоять, прокручивая слова танцора, готовый разреветься от радости, что смог снова увидеть его спустя восемь месяцев. От странного транса, в который погрузился Сонхва, его отвлёк телефонный звонок. Юнхо на повышенных тонах интересовался, где сейчас Пак и почему до сих пор не вернулся. Сонхва, оставив друга без ответа, отключил вызов, прокручивая в голове свои дальнейшие действия. Большая часть его сознания хотела броситься вслед ушедшим парням, догнать их, обнять одного из них и надеяться на лучший исход. Но разумная часть шептала, что это не лучший вариант действий. Сбросив очередной звонок от Юнхо, Сонхва направился на парковку, определившись со своими следующими действиями.       Чон ворчал весь вечер, повторяя, как старая пластинка, что больше никогда не позволит Паку уходить куда-либо одному. А если потребуется, то и в туалет будет ходить с ним! Сонхва смеялся над возмущением друга, чем привел того в ещё большее смятение и раздражение.       – Зачем нам сегодня ехать в универ? – сокрушался Юнхо на следующий день, пытаясь одновременно допить кофе и застегнуть пуговицы на рубашке.       – У меня важное дело там! – радостно пропел Сонхва, улыбаясь от уха до уха.       – Ты пугаешь меня! Что с тобой?       Сонхва кокетливо улыбнулся, взбегая по лестнице на второй этаж, чтобы переодеться. Юнхо продолжал строить догадки, но Пак молчал, улыбался и, как помешанный влюбленный, закатывал глаза.       – Подожди! – Юнхо крутанул руль, заезжая на университетскую парковку. – Ты влюбился?       Сонхва подмигнул другу, выскакивая из машины. Он обернулся, почувствовав присутствие друга за спиной.       – Только не надо стоять рядом со мной. – попросил Пак, останавливая Чона. Тот, недоверчиво смотря на друга, кивнул в знак согласия. В любом случае территория здесь открытая, а фигура Пака хорошо выделялась в общей толпе студентов. Юнхо не сводил глаз с друга, не понимая, почему тот остановился перед главным входом, не заходя внутрь. Они стояли довольно долго, почти два часа: один неотрывно смотрел на парня, другой также неотрывно смотрел на главный вход в университет. Многие проходящие мимо студенты засматривались на Пака, тормозили около него, но не решались заговорить с ним. Неожиданно выражение лица Сонхва изменилось, он подобрался, сделал пару шагов вперёд, замер. Юнхо проследил за взглядом друга и невольно присвистнул от неожиданности – танцор! Объяснение странного поведения Пака. «Когда они успели помириться?» – удивился Юнхо, но вскоре осознал ошибочность своего предположения. Танцор, спустившийся по лестнице, на мгновение замер, заметив Сонхва, посмотрел по сторонам и направился налево, не желая пересекаться с Паком. Последний в свою очередь не предпринял никакой попытки догнать или остановить танцора, продолжая стоять на месте до тех пор, пока танцор не скрылся за следующим зданием. Юнхо покачал головой. Он догадывался, что сейчас начнется довольно любопытное время! Ему было интересно, как друг будет вести себя и какие попытки предпринимать.       Они ездили к университету каждый день на протяжении двух недель. И каждый день был один и тот же сценарий: танцор выходил из здания, замечал Сонхва и, либо уходил налево, либо возвращался обратно в университет. Чону было жалко смотреть на своего друга. Он не понимал, почему тот не предпринимал никаких попыток подойти к танцору, поговорить с ним, а просто стоял и ждал. Удивлялся и со смехом делился теми слухами, которые родились среди студентов из-за этих ежедневных стояний Сонхва перед университетом. Самым смешным для самого Сонхва и Уёна был слух, что Сонхва несчастный абитуриент, который с детства мечтал поступить в этот университет, но на протяжение нескольких лет терпел неудачу. Уён делился своими замечаниями, что Ги является лучшим студентом на потоке, что у него полно друзей, и вообще он именно тот тип студента, которого любят, как преподаватели, так и сокурсники.       В пятницу они приехали к четырем часам, именно в это время заканчивались занятия Ги. Заняв свое привычное место, Сонхва уставился на двери университета.       – Господин Пак! – Юнхо дёрнулся, ища глазами того, кто окликнул его друга, и удивился больше, чем при виде танцора. Сонхва же, обернувшись на обращение, добродушно улыбнулся, протягивая школьнику руку.       – Привет, Намги. Твой брат будет ругаться, если увидит тебя рядом со мной.       – А вы боитесь его?       – Что? Я? Я…       – Иногда он бывает страшным. Так посмотрит, что мечтаю стать червяком и уползти под землю.       Сонхва рассмеялся такому признанию.       – Он беспокоится о тебе и любит.       – Знаю. – парень вздохнул. Начал моросить мелкий дождик, и Намги потянулся к рюкзаку, вытаскивая зонтик, раскрывая его над собой и Сонхва. – Вам надо надавить на моего брата. Я вижу вас тут каждый день. Он прекрасно играет в молчанку и может игнорировать вас хоть год и больше.       – Правда? – Сонхва улыбнулся, опуская взгляд. – Я не хочу давить на него. Тем более если нет взаимных чувств.       – Ага. У него в каждой тетрадке на каждой странице написано ваше имя! – хохотнул парень. – Мой брат ребёнок. Подарите ему шоколадку и он простит вас.       Сонхва удивлённо уставился на парня, который продолжал задорно улыбаться.       – Шутишь надо мной?       Намги не ответил, пожав плечами. Смотря на главный вход университета, тихо проговорил «идёт», не смотря на Пака.       – Пошли домой. – прозвучали холодные слова Ги.       Сонхва смотрел на танцора со смешанными чувствами, сдерживая свое желание прижаться к нему.       – Господин Пак, у вас есть зонт?       – Не сахарный!       – Перестань, хён. Если уж кому и обижаться на него, то мне! Перестань вести себя, как грубиян. Давайте мы проводим вас до машины.       – Спасибо. – тихо выдохнул Сонхва, готовый от благодарности расцеловались Намги.       – А ты вообще не отличаешься умом и сообразительностью.       Они направились в сторону парковки. Сонхва каждую минуту оборачивался на танцора, шедшего за ними. Он отдал бы сейчас все, чтобы оказаться с ним под зонтом, прижаться к нему, почувствовать его тепло. Он слышал вздохи и ловил боковым зрением покачивания головой Намги, но молчал. Пускай он, Сонхва, выглядит глупым или жалким. Он не хотел потерять Ги и готов был на все, чтобы тот простил его.       Они остановились около машины. Танцор показательно отвернулся, а Намги слегка подталкивал Сонхва под локоть, намекая на необходимость действий, но Пак пребывал в ступоре, не в силах пошевелиться и отвести взгляд от Ги. Появился Юнхо, открывший дверь перед Сонхва.       – Мы пойдем. – печально вздохнул школьник. – До свидания, господин Пак.       Сонхва, продолжавший все также стоять, вздрогнул от холодных капель дождя, попавшим за воротник, сделал шаг вперёд, хватая танцора за рукав кофты.       – Ги! – выдохнул Пак. Его мысли крутились невообразимым вихрем, и он не мог сконцентрироваться. Но танцор стоял, не выдергивая своей руки, как будто ожидая от Сонхва что-то. Пак осипшим голосом произнес: – Пожалуйста, давай поговорим.       – Не о чём.       – Я хочу объясниться. Послушай меня, пожалуйста.       Танцор стоял неподвижно, не смотря на Сонхва, но чуть повел рукой, за которую держался Пак, заставляя того сделать пару шагов к себе. Сонхва, невольно протянувшийся за рукой, не желая отпускать танцора, затормозил, взволнованно уставившись на Ги. Их разделяли всего несколько сантиметров. Близость Ги, его запах, его тепло манили Пака, лишая его способности трезво мыслить. В голове осталась не мысль, а непреодолимое желание обнять танцора.       – Промокнешь. – совсем тихо произнес Ги. Глаза Сонхва бегали по любимому лицу, стараясь запечатлеть каждую деталь. Он неуверенно поднял руку, прикасаясь к груди танцора кончиками пальцев. Ги перевел взгляд на чужую руку, долго смотря на неё, поднял голову, встречаясь глазами с печальными глазами Сонхва. Они смотрели друг на друга, храня молчание. Каждый из них думал о многом, но при этом не мог сказать ни слова.       – Может, в машину сядем? Холодно. – жалобным голосом нарушил тишину Намги.       – Да.       – Нет. – Ги снова отвёл взгляд. Сонхва заглянул танцору в глаза, прижимая свою ладонь к его груди.       – Хочешь шоколадку? – Сонхва и сам не понял, как этот вопрос вырвался из него, но ему стало стыдно и он от безысходности закусил губу. Ги усмехнулся, качая головой:       – Хочу обнять тебя.       Пак вскинул голову: не ослышался ли он? Танцор смотрел прямо на Сонхва, на губах его мелькала едва заметная улыбка. Сонхва впервые чувствовал себя в такой растерянности. Он не знал, как себя вести, не знал, что делать, боясь нарушить эту призрачную надежду на сближение с танцором.       – Я не откажусь от шоколадки! – снова нарушил затянувшееся молчание Намги, подходя к двоим. – И от обеда не отказался бы!       Он подошёл вплотную к брату, толкая того в плечо. Ги налетел на Сонхва, хватаясь за того, одновременно ругаясь на брата, который, как хозяин, уже занимал переднее пассажирское сиденье. Ги отошёл от Пака, отпуская его, кивая на машину.       – Садись.       Сонхва послушно направился к машине, постоянно оборачиваясь на танцора, боясь, что тот растворится в воздухе, стоит ему только отвернуться. Усевшись, Юнхо завел мотор, а Намги начал болтать без остановки, рассказывая Чону о себе, об учебе, обо всем на свете, даже не заботясь о том, интересно ли это его собеседнику. Сонхва всю дорогу смотрел на руку танцора, которая лежала на подлокотнике, желая, но не решаясь, сжать её в своей. Он был настолько поглощён в своем созерцании, что даже не замечал внимательного и теплого взгляда Ги на себе.       Юнхо заглушил двигатель, отстегивая ремень безопасности.       – Куда ты нас привёз? – всполошился Сонхва.       – Домой. А куда надо было? – бросил Чон, покидая машину. Намги восхищённо смотрел на дом, с нетерпением ожидая приглашения войти. Сонхва, прокручивая в голове содержимое холодильника, вылез из машины, наткнувшись на Ги.       – Ги…       – Сон Минги. Мое имя Сон Минги.       – Пак Сонхва.       – Я знаю. – танцор улыбнулся, а Сонхва опять закусил губу, ругая себя за глупость, которая проследовала его сегодня. – Не кусай губы. – прошептал танцор, прикасаясь большим пальцем к подбородку Пака.       – Господин Пак! Можно зайти в дом? У меня ботинки промокли. Я после лежания на бетонном полу легко простужаюсь.       – Намги! – одернул брата танцор.       – Что? – искренне возмутился парень, обиженно хлопая глазами.       – Пойдёмте в дом, – кивнул Сонхва. – Я не помню, есть ли у меня что-то из еды. Но можно будет заказать. Проходите.       Пак нервничал, и это видели все присутствующие. Он открывал тумбочки одну за другой в поисках тапочек. Юнхо обречённо покачал головой, доставая из боковой тумбы гостям обувь.       – Сонхва-хён такой забавный. – улыбнулся Намги, надевая тапочки. Танцор улыбнулся на замечание, смотря на Пака, который стоял лицом к стене. Ги подошёл к нему:       – Поговорим?       Сонхва дёрнулся так, будто его током ударили. Он закивал головой, продолжая стоять. Танцор взял его за руку, ведя на второй этаж. Пак мысленно ругал себя за свое поведение и не понимал, почему он так себя ведёт, но ничего не мог поделать. Ги толкнул дверь в спальню, пропуская парня вперёд, зашёл следом, закрывая за собой дверь. Остановился, сунув руки в карманы джинс.       – Ги! – Сонхва прочистил горло. – Ги, прости меня. Я сожалею, что такое случилось с твоим братом! Я правда сожалею! Я…       – Бандит.       – Да, черт возьми. Не отрицаю этого. И никогда не обманывал тебя в этом вопросе. Я не могу изменить этого. И говорил уже, что с 14 лет такой. – танцор кивнул. Сонхва ходил из угла в угол, продолжая свой монолог. – Мне правда жаль. Поверь, мне неприятны эти методы. Мне противно от них. Даже если бы это был не твой брат. Я хочу уйти от этого, хочу увести от этого своих людей. Но это не так просто. Больше десяти лет! Проявишь слабость и тебя сгрызут с потрохами. Понимаешь?       Ги молчал, смотря на Пака спокойным взглядом.       – Это все?       Сонхва уставился на парня.       – Я не могу пообещать, что больше никогда не прибегну к подобным методам. Это, – он стянул перчатку с левой руки, показывая татуировку, – со мной до конца жизни. И все вокруг будут до конца жизни называть меня бандитом. Даже не смотря на то, что сейчас мой бизнес стал приносить легальный доход. И я не оставлю своих людей. Но я сделаю все возможное, чтобы минимизировать это в будущем. Я стану лучше. Ги, ты можешь принять меня таким? Можешь простить?       Минги стоял молча, смотря на свои ноги. Да, он знал о том, что Сонхва бандит, знал с самого начала. Да, он был зол на него за случившееся с его братом. Ему было неприятно осознавать, что слова Сонхва были правдой, и этот ярлык «бандит» будет с ним на всю жизнь. Но смотря на него сегодня, чувствуя его руку на своей груди, Минги готов был забыть обо всем! Он тяжело вздохнул, закрыв лицо руками.       – У меня ощущение, что, если я соглашусь, если прощу тебя, то я передам кого-то или что-то. Я не знаю, что делать.       Сонхва подошёл к танцору, заглядывая ему в глаза.       – Я готов всё бросить, оставить все дела на Уёна и уехать с тобой на другой конец мира. Начать все сначала. Только если ты будешь со мной. Минги, – Сонхва понравилось называть парня настоящим именем. – Минги, – тихо повторил Пак, беря руку танцора в свою, сжимая ее, – я люблю тебя.       Ги смотрел пронзительно и даже холодно, но неожиданно для Сонхва он притянул его к себе, заключая в объятьях.       – Наверное, я совершаю ошибку… – пробормотал Сон, утыкаясь носом в щёку брюнета. Сонхва боялся пошевелиться, чтоб не разрушить эту близость. Он крепко обнял парня, прижимаясь к нему всем телом, не замечая за собой дрожи. Ги приподнял голову Пака за подбородок, накрывая его губы своими. Их поцелуй был неуверенным, медленным, сладким. Они наслаждались близостью друг друга, снова пробуя друг друга на вкус, теряя голову от наслаждения и переполняющих их чувств. Прерывать поцелуй совершенно не хотелось: Ги нежно обводил языком губы Сонхва, иногда прихватывая их своими губами, сладко посасывая. Пак приоткрыл рот от наслаждения, тихо простонал, когда язык Минги проник внутрь. Он не мог сдержать дрожь в теле, хватаясь руками за плечи танцора, чувствуя, как в паху нарастает жар и желание.       – Я люблю тебя, Минги! Ты будешь моим?       – Я простой студент. У меня ничего нет. Я не смогу позаботиться о тебе.       – Позволь мне. Ги, пожалуйста, позволь мне заботиться о тебе.       Сонхва медленно водил рукой по затылку парня, иногда оттягивая его пряди.       – Только пока я учусь.       Пак расплылся в улыбке, обнимая парня за шею. Уткнувшись носом в щёку, он испытывал такой спектр чувств, что ему хотелось и плакать и смеяться одновременно.       – Пойдем поедим. – предложил Ги, оставляя быстрый поцелуй на виске парня.