catalogo di Mandela

             Наверное, у каждого в детстве была такая ситуация, когда ты просыпаешься ночью от кошмара и первое, о чём ты думаешь - это о том, что ты хочешь к маме, чтобы почувствовать себя хоть ненадолго в безопасности, ведь только рядом с ней становилось спокойнее. И Арс, как тот человек, который довольно часто мучился от ночных кошмаров, часто просыпался с мыслью о том, что он хочет к Татьяне. Но он сделал так только один раз, после чего его выставил из спальни отец. После этого и маленький, и уже взрослый Арсений не решался пойти к родителям из-за кошмаров.        Этой ночью Попов проснулся от того, что начал задыхаться из-за собственного плохого сна. И тогда единственное, о чём он мог думать - это о том, что в соседней комнате спит Шастун, который ещё не успел подорвать доверие младшего в этом плане. Если упростить всё, то этот человек ещё не выгонял голубоглазого, когда тому было страшно. А значит, Арс может верить Антону. По крайней мере, пока что может. Эти раздумья казались брюнету довольно логичными ровно до того момента, пока он не оказался на пороге гостиной.        Учитывая то, что на календаре сейчас уже четырнадцатое июля, сквозь не особо плотно закрытые шторы пробивался мягкий свет, ведь белые ночи в Санкт-Петербурге уходили не резко, а постепенно. Благодаря этому свету Арсений мог чётко разглядеть своего сожителя, который мирно сопел на диване. И при виде этого довольно милого зрелища младший невольно задумался о том, что стоило бы ему засунуть свой эгоизм куда подальше и дать человеку поспать спокойно. К сожалению, Попов когда-то пообещал Шасту, что будет приходить к нему, когда станет плохо. Плохо - это явно не то слово, которое стоит использовать для описания состояния парня, но всё же.        Арсений даже не помнил тот момент, когда он сел на край дивана и начал в открытую рассматривать лицо шатена. Учитывая обстоятельства, что происходят в мире, это было уж слишком жутко, но сейчас младшего это вообще не волновало. Зато его волновала мысль, ради которой он сюда и пришёл.        — Антон Андреевич? - тихо позвал мужчину голубоглазый, как можно более осторожно касаясь его оголённого плеча.        Да, стоит уточнить, что Шастун не был любителем спать в футболке. Была бы его воля, он вообще спал бы полностью обнажённым, но если принять во внимание то, что он живёт с подростком, это становится недопустимым. Именно поэтому он сейчас находится в одних только штанах, в то время как Попов сидел в своей безразмерной футболке и пижамных штанах с человеком-пауком. Да, у него есть штаны с человеком-пауком. Да, они даже ему по размеру. Ему только недавно исполнилось восемнадцать, он хочет ещё побыть ребёнком, какие проблемы?        — Арс? - подавляя зевок, уточнил Шаст, после чего сразу же сел на диване и заглянул в чужие глаза. - Что-то случилось?        — Простите, что разбудил, - решил начать с малого Арсений. Он опустил голову, от волнения начиная перебирать края футболки. - Мне кошмар приснился.        Младший отчётливо услышал тихий вздох со стороны зеленоглазого и уже готов был бежать в свою комнату и закрываться, но всё оказалось не так страшно - Антон лишь притянул Арса к себе и крепко обнял, носом утыкаясь тому в макушку. Брюнет даже не пытался сопротивляться. Да и он не хотел этого. Поэтому он просто вздохнул, кладя руки на чужую талию и чуть сжимая её, чтобы было спокойнее.        — Так часто бывает после встречи с альтернативом. Иногда люди даже от этих снов впадают в истерику. Но ты молодец, - Шастун прикрыл глаза, чуть покачиваясь из стороны в сторону, таким образом пытаясь успокоить подростка. Последний решил ничего не отвечать, так как был слишком увлечён тем, как билось сердце старшего где-то в груди. Странное увлечение, да? - Что тебе снилось?        — Я не помню, если честно. Помню только, что испугался, - Попов закусил губу и глубоко вдохнул.        От Шаста снова пахло апельсинами. Вернее, именно от его кожи. Возможно, волосы пахли иначе, но сейчас голубоглазый мог думать только об запахе апельсина.        — Вообще я пришёл не для того, чтобы вы меня пожалели. Я хотел кое-что спросить по поводу альтернативов и злоумышленников. Можно?        — Конечно. Спрашивай, - где-то на подсознательном уровне Антон решил, что отстраняться, чтобы посмотреть в глаза собеседника, он не будет. В конце концов, в объятиях всегда проще говорить. А зная то, что Арс может передумать и сбежать, то лучше вообще обнять его ещё крепче, но тогда ему будет уже больно. Старший и так слишком много боли причинил этому ребёнку.        — Простите за такие вопросы, - сразу извинился Арсений, чтобы потом не было каких-то недопониманий. - Как думаете, возможно ли такое, что злоумышленник может заставить кого-то сделать что-то, чтобы напугать меченого?        Шастун нахмурился, и всё-таки чуть отстранился, но не убрал руки со спины и затылка младшего. С чего вдруг такие вопросы?        — Знаешь, прямого доказательства этому нет, - немного поразмыслив, ответил шатен. - Но лично я считаю, что.. Да. Такая мысль имеет место быть. Злоумышленник готов пойти на всё, лишь бы стать полноценным альтернативом. Так как физически влиять на меченого он не может, то может произойти как раз то, о чём ты говоришь, ведь мало кого можно заставить покончить с собой одним только психологическим влиянием.        Попов кивнул, как-то виновато опуская голову, чтобы не смотреть в чужие глаза. Значит, теперь всё в его голове точно сходится, но это ему никак не помогло. Скорее, стало только хуже, потому что подросток теперь вообще понятия не имеет, когда ему ждать следующего удара со стороны злоумышленника.        Брюнет вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к своей щеке, после чего поднял взгляд. Шаст уж очень осторожно поглаживая «уцелевшую» скулу парня, смотря на него со всей заботой, на которую он только был способен, из-за чего младший невольно улыбнулся.        — Расскажешь, почему тебя это заинтересовало?        Ну конечно. Как до Арса сразу не дошло, что этот вопрос точно всплывёт в разговоре?        Тишина в комнате длилась уже непозволительно долго. Арсений сидел и рассматривал чужие зелёные глаза, словно пытаясь найти там хоть что-то, что подскажет, как действовать дальше. Антон же в свою очередь лишь молча ждал, когда младший решиться рассказать ему то, что съедает его изнутри. И тот действительно решился.        — Антон Андреевич, я могу вам доверять? - тихо спросил голубоглазый.        В какой-то момент он действительно решил стать чуть более открытым. Возможно, это случилось ещё раньше, просто он не успел этого осознать. А может, это случилось в тот момент, когда он увидел, что на него смотрят с некой поддержкой во взгляде. Парень больше склонялся ко второму варианту, так как именно сейчас ему захотелось открыться, а не раньше.        — Всегда. Ты тут в безопасности, - в доказательство своих слов Шастун мягко коснулся губами макушки голубоглазого, после чего для себя отметил, что ему не показалось - у младшего волосы действительно пахнут сиренью. С ума сойти можно.        Попов слабо кивнул и снова опустил голову, своей ладонью накрывая чужую, которая всё ещё находилась на его щеке.        Ну вот, ты ведь хотел проверить, не выгонит ли он тебя. Прекрасная возможность проверить это. Мало кто захочет жить с человеком, которого изнасиловали!        Брюнет зажмурил глаза. Казалось бы, он столько лет жил с этим навязчивым голоском в голове, а только сейчас он начал реально мешать. Это.. Странно?        В любом случае, как бы там ни было, он должен признаться сейчас. Так будет легче.. Наверное. По крайней мере, он так себя успокаивал. Мол, «расскажи о том, что случилось, и будет легче с этим справляться!». Но он уже научился с этим справляться, вот в чём загвоздка.        В тот момент до Арсения начало доходить, что Антон не такой, как все. Этот человек пытается показывать себя, как грубого «альфа-самца», но по факту в нём столько доброты и заботы, что порой даже страшно представить, насколько же светлым было его детство, раз он вырос таким хорошим.        Вот например, Шаст ведь мог послать младшего и просто продолжить спать? Мог. Но он этого не сделал. Он сейчас рядом, поддерживает Попова и готов его выслушать.        Шатен ведь мог просто забить хрен на то, что какой-то парень из квартиры сверху мучается от злоумышленника, и жить себе дальше спокойно? Мог. Но вместо этого он забрал голубоглазого из той квартиры и позволил жить у себя, причём ещё и говорит, что хочет о нём позаботиться.        Шастун ведь мог просто позволить младшему делать с собой всё, что злоумышленнику угодно, те десять дней назад? Мог. Но вместо этого он позаботился о том, чтобы все признаки заражения этим долбанным M.A.D. прошли.        Из всего этого можно сделать итог, что если бы полицейский хотел быть плохим, он бы был.        Ну, была не была, как говорится.        — Когда мне было семнадцать, меня изнасиловали, - так и не решившись поднять голову, шепнул Арс, сильнее прижимаясь щекой к чужой ладони.        Антон решил дать парню сказать всё, что было на его уме, хоть младший и видел, что тому не терпится переспросить, услышал ли он всё правильно, и как тот нервно касается левого колена, будто пытаясь так успокоиться. Но Арсений был безумно благодарен этому человеку за то, что тот вместо того, чтобы перебивать его, лишь прижал его к себе крепче. И тогда, уткнувшись носом в тёплую шею мужчины, голубоглазый смог продолжить:        — Я больше всего на свете боюсь, что это повторится, так как пережить такое снова я точно не смогу. Я из-за этого нож в спальне и держу, потому что это сделали в моей кровати, - Попов чуть сильнее сжал талию Шастуна, на которой всё ещё находились его руки. Так просто спокойнее. - И я подумал, что «мой» злоумышленник вполне мог заставить вас попытаться сделать что-то такое, чтобы.. Чтобы я..        Подросток махнул рукой и попытался отстраниться, но его прижали к себе лишь сильнее. Тогда он вздохнул и всё же выпалил:        — Чтобы я умер.        Шаст отчётливо почувствовал, как парень в его руках начал дрожать так, словно вот-вот заплачет, но этого не произошло. Он просто вздрагивал от каких-то своих мыслей, которые были известны лишь ему.        В тот момент Антон хотел себе врезать. В голове начали медленно складываться воспоминания о всех случаях странного поведения Арса, которые старший ранее никак не мог объяснить, но зато сейчас всё вставало на свои места.        Он спрашивал про то, что будет, если не написать заявление, не из глупого интереса, как думал Шастун, а для себя.        Он так пугался прикосновений первое время не потому что брезгливый, как думал Шастун, а из-за своей собственной моральной травмы.        Он так испугался фразы про громкий секс не потому что приревновал или завидовал, как на полном серьёзе думал Шастун, а из-за воспоминаний.        У него почти случилась паническая атака из-за приставаний старшего не потому что он гомофоб или девственник, как думал Шастун, а потому что боялся, что случившееся с ним ранее произойдет снова.        И единственное, о чём сейчас мог думать шатен - так это о том, какой же он идиот. Даже если забыть про первые свои «недочёты», последний уже переходил все границы. Да будь Попов просто обычным человеком, который никогда не был жертвой насилия, это всё равно был бы перебор. А учитывая то, что всё-таки жертвой он был, то ситуация становится ещё более ужасной. И Шаст обязательно сделает всё, чтобы хоть немного загладить свою вину, но сейчас..        — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Тебе здесь ничего не грозит, поверь мне, - Антон чуть прокашлялся, так как в горле встал неприятный комок от волнения. - Арс, ты прости за такие вопросы, но.. Ты будешь писать заявление? Ведь изнасилование - это не шутка.        — Не буду. От этого всем будет только хуже, - Арсений мелко вздрогнул от холода и потянул на себя одеяло, накидывая его и себе, и зеленоглазому на плечи. Возможно, это не нормально, но младший очень часто замечал за собой, что он начинает мёрзнуть, когда нервничает.        — А ты.. Ты хотя бы родителям рассказал? - Шастун уложил одну ладонь на волосы парня, мягко поглаживая их, после чего закатил глаза из-за собственной тупости. - Прости, я совсем забыл, что они..        — Да, я говорил им, - сквозь ухмылку ответил брюнет.        Если говорить честно, то он и сам уже и думать не думал о смерти родителей. Сейчас он связывал это с тем, что в последнее время ни мама, ни папа не брали активного участия в жизни своего сына, а значит за эти несколько месяцев он успел привыкнуть, что рядом их нет. Но у себя в голове Попов звучал как какая-то бесчувственная мразь. Нельзя вот так быстро забывать родителей. Но ведь и нельзя держатся за них, верно?        — Мама некоторое время поддерживала меня и заботилась, пока не покончила с собой. Отец сразу же сообщил свою позицию - сказал, что я сам виноват, потому что нечего с парнями встречаться, - как-то уж слишком спокойно продолжил младший. К сожалению, то, что он спокойно говорил об этом, совсем не значило, что внутри него сейчас не бушует буря, из-за которой его сердце начало биться сильнее и быстрее. И это почувствовал Шаст.        — Забудь о его словах раз и навсегда. Ты ни в чём не виноват, слышишь? Ни в чём, - с тихим вздохом шепнул Антон. После этого он прикусил губу, так как понял, что продолжить дальше у него не хватит смелости. Во всяком случае, если его будет понимать Арс, то точно не хватит. - Nessuno se lo merita, volpe. Anche le persone più orribili non meritano né lo stupro né l'accusa di essere loro stesse da biasimare. E tu, una persona così brillante e brava, soprattutto non meritavi questo. Dio, come sei riuscito a rimanere così gentile dopo quello?*¹        — Я ничего не понял, но я знаю, что значит «volpe», - Арсений вымученно улыбнулся. Спать хотелось неимоверно, но уходить в свою комнату он точно не собирался. - Gatto.        — Чего? - зеленоглазый удивлённо вскинул брови.        — Если я - volpe, то вы - gatto, - младший пожал плечами, мысленно благодаря Матвиенко за то, что тот невзначай подкинул ему перевод слова «кот» на итальянский.        — Договорились, - Шаст усмехнулся. Да, его уверенность в том, что Попов никогда не будет понимать этот язык, сейчас пошатнулась. - Прости, но можно ещё один вопрос по поводу этого всего?        Брюнет коротко кивнул. Он и так уже вывернул тут свою душу, ему никакие вопросы не страшны.        — Ты не думал, что если ты всё же напишешь заявление, то урода, который сделал это, посадят, благодаря чему тебе станет легче и ты больше не будешь этого бояться? Может, хоть так злоумышленник отстанет от тебя с этим и ты сможешь быть в безопасности? - задумавшись о собственной мысли, Шастун облокотился подбородком на голову голубоглазого, так как понимал, что при таких разговорах смотреть в глаза слишком тяжело. - Как бы я не хотел оградить тебя от любой опасности, я всё равно не всесилен. Так, может быть..?        В это же время Арс уже до боли сжал кожу на чужой талии. М-да, признаваться в том, что произошло в его жизни - это что-то, что он никогда не сможет сделать спокойно. А если учитывать, что Антон будет одним из двух людей, которые знают о произошедшем и которые живы, то это вообще вдвойне сложно. Это ведь слишком личное, так почему он говорит об этом почти незнакомому человеку?        — Я не могу написать заявление, потому что это сделал альтернатив. Моя мама была меченой и она боялась, что со мной что-то случится. Вот и.. - Арсений издал тихий стон от отчаяния и стыда, а затем закрыл глаза руками и сильнее прижался к шатену. Просидев так ещё несколько секунд, он решил спрятаться вообще от всего в этом мире и натянул одеяло себе на голову. Но что больше всего его удивило, так это то, что Попов даже не хотел уходить, как он это делает, когда нервничает.        Младший еле ощутимо вздрогнул, когда Шастун убрал одеяло и приподнял его лицо за подбородок. Он непонимающе смотрел на подростка, пытаясь найти там хоть какой-то знак, что тот врёт. Но заметив там только боль и обиду на весь этот мир, старший только покачал головой и легонько коснулся губами кончика чужого носа.        — Ты безумно сильный человек. И ты со всем справишься. Прости, что вообще начал этот разговор, - Шаст аккуратно выпутался из объятий Арса, поднялся с дивана и, приобняв младшего за плечи, помог тому встать. - Пошли в спальню.        — Зачем? - расстроено промычал парень, но всё же пошёл вместе с старшим.        — Тебе нужно отоспаться, одного я тебя на ночь не оставлю, а на диване места слишком мало. Так что, с твоего позволения, сегодня спим вместе, - коротко и внятно объяснил свои планы Антон, когда он уже укладывал брюнета на кровать.        — Я не против. Не в первой ведь, - пожал плечами Арсений, сильнее укутываясь в одеяло, которое он нагло украл из гостиной.        — Мы знакомы две недели, а спали вместе уже сколько раз? Три? - мужчина тихо посмеялся и лёг рядом, укрываясь другим одеялом, чтобы не смущать (или пугать) своего соседа по кровати сильнее. - Если что, то буди меня сразу, хорошо?        — Хорошо, - Арс благодарно кивнул. - Спокойной ночи, Антон Андреевич.        — Спокойной ночи, volpe.

***

       — Ты что-то уронил или мне показалось?        Попов вздрогнул, поворачиваясь к вошедшему на кухню сонному Шастуну, который зевнул, наверное, раза три, пока задавал свой вопрос.        — И вам доброе утро, Антон Андреевич, - не менее сонный подросток улыбнулся и кивнул на тарелку с завтраком, рядом с которой лежала вилка. - У меня вилка упала. Я утром не особо аккуратный, простите. Но я её помыл, так что не волнуйтесь.        — С вилкой потом разберёмся, иди сюда, - Шаст зевнул и протянул руки к младшему. Последний окинул взглядом шатена, который всё ещё был в одних только штанах, и пожал плечами, подходя ближе и аккуратно обнимая старшего. Они уже обнимались, пока зеленоглазый был в таком виде, в чём проблема? - Доброе утро.        Арс смущённо кивнул и отстранился, так как продолжаться долго это не могло. Затем он увидел уж слишком довольный взгляд Антона и непонимающе нахмурился. Тот лишь посмеялся и кивнул наверх, где оказалась одна из веточек омелы.        — Не-а, я на эту хрень не поведусь, - Арсений закатил глаза и отошёл от старшего, подходя к столу. - Вот ваш завтрак, там уже почти закипела вода, так что сейчас будет и кофе. Одевайтесь и приходите есть.        — Кажется, я обещал, что буду заботиться о тебе, но пока что выходит только наоборот, - усмехнулся Шастун.        — Вы и так слишком добры ко мне, так что всё в порядке, - брюнет несколько секунд простоял с глупой улыбкой на лице, после чего опомнился и повернулся к плите, на которой уже кипел чайник.        Пока Шаст удалился из кухни, чтобы надеть свою рабочую форму, Попов же принялся за приготовление кофе и за раздумья о том, что нужно будет сказать сейчас. Когда младший проснулся, он сразу же решил, что нужно будет кое-что попросить у своего сожителя, но сейчас в его голове поселились сомнения. К счастью, или же к сожалению, эти сомнения развеялись, стоило мужчине вернуться на кухню.        — Почему ты не ешь? - недоуменно спросил Антон, наконец-то садясь завтракать.        — Я потом пойду ещё спать, у меня выходной, - улыбнулся Арс, после чего поспешил сменить тему, так как понял, что шатен сейчас явно будет возмущаться из-за того, что его сожитель встал раньше, чтобы приготовить завтрак, причём не себе. - Извините, а когда у вас ближайший выходной?        — У меня завтра дневной смены нет, я в ночную, - чуть задумавшись, ответил мужчина, при этом с явным удовольствием пережёвывая еду, что являлось для Арсения некой похвалой. - А что такое? Есть планы на квартиру? Или на меня?        — Я просто хотел кое-что попросить, - пробормотал младший, моментально смущаясь. Ну вот, теперь сомнения вернулись вновь. Теперь он вообще ничего не хочет. - А знаете что? Забудьте. Всё в порядке.        — Нет, даже не смей такого говорить, - Шастун наклонил голову и изогнул бровь, всем своим видом напоминая разочарованного отца, который узнал об двойке сына. - Проси, что хочешь.        — Это просто довольно странная просьба, - пожал плечами Попов, после чего он опустил голову, чтобы не видеть этого взгляда старшего. - Мне нужно развеять прах родителей. Сам я не смогу.        Казалось бы, ещё несколько дней назад Арс был уверен, что оставит этот прах навсегда, чтобы у него была хоть какая-то память о родителях. Но сегодня утром до него всё же дошло - чем дольше он тянет, тем больше цепляется за прошлое. И это относится даже не только к праху, а и к происходящему с парнем ранее. Если он сможет отпустить и развеять, то сможет жить дальше спокойно. Во всяком, он на это действительно надеялся.        — Придумай, где ты хочешь это сделать, - незамедлительно ответил Шаст, с некой грустью посмотрев на сожителя. - Я отвезу тебя завтра в любое место. И я буду рядом. Всё будет хорошо. Ты меня слышишь?

***

       — Шастун, ты меня слышишь вообще?        Антон вздрогнул от лёгкого подзатыльника, который ему отвесил Дмитрий, и поднял на него растерянный взгляд.        — Да, слышу, - младший пожал плечами, укладывая голову на свои руки, лежащие на столе.        — И что я спросил у тебя?        — Понятия не имею. Поз, давай по делу, - Шаст издал что-то на подобии жалобного хныканья, так как внутри него сейчас боролись две личности - одна безумно сильно хотела спать и умереть от головной боли, а вторая радовалась тому, что он не спал ради благого дела, а вернее ради того, чтобы смог поспать Попов. Ради такого действительно можно было забыть о сне раз и навсегда.        — Выкладывай, что это за малой был вчера, - Позов облокотился спиной на дверь, чтобы нежеланные гости не решили сейчас внезапно войти, ведь разговор в этом кабинете намечается довольно таки личный.        — С чего вдруг у тебя такой интерес к Арсу? - хмыкнул Шастун, после чего уткнулся уже лбом в стол.        — Это как раз к тебе у меня такой вопрос. С чего вдруг такой интерес? - Дима поджал губы, покачивая головой из стороны в сторону. - Я очень надеюсь, что ты таким способом не пытаешься забыть Лёшу, а то пострадаешь не только ты, а и этот ребёнок.        — Не напоминай мне об этом человеке, пожалуйста, - Антон зажмурил глаза в попытке прогнать из головы навязчивые образы.        Кажется, сейчас самое время рассказать хоть что-то о жизни такой особи, как Антон Шастун. Наверное, никто не хочет слышать о том, что он родился девятнадцатого апреля тысяча девятьсот девяносто шестого года, мечтал работать учителем, когда-то был членом безумно счастливой семьи и прошёл длинный путь для осознания своей ориентации, верно? Хотя, и об этом мало кто знал. Всё это мы обсудим позже. Сейчас нас интересуют два последних пункта.        Перенесёмся немного в прошлое. На улице две тысячи пятнадцатый год, Антону только-только исполнилось девятнадцать лет. Свой день рождения он впервые решил праздновать дважды - первый раз в Воронеже с родителями и родственниками, которых он безумно сильно любил, а на следующий день в Санкт-Петербурге с друзьями, которых было не так много, но зато среди них были те, которые могли закатить масштабную тусовку. В общем, всё казалось идеальным, если бы не мелкие проблемы.        В день своего девятнадцатилетия Шастун уже более-менее смирился с тем, что он не только по девочкам, и тогда он решил, что пора сообщить об этом хотя бы своей сестре. А вообще, пора бы узнать, кто она, верно?        Виктория Шастун была старше своего брата на четыре года, чем неоднократно пользовалась. В детстве она была почти полной копией родителей, но совершенно не была похожа на Антона, что заставляло младшего задуматься о том, не подкинули ли его в эту семью. Зато когда парню исполнилось восемнадцать, а его сестре - двадцать два, всё словно встало на свои места. Да, девушка всё ещё отличалась тем, что не позволяла натуральным волосам пробиться сквозь чёрный цвет и часто носила голубые линзы, чтобы скрыть так надоевшие болотные глаза, но она всё ещё была похожа на брата. Да и характерами к тому возрасту они, наконец-то, стали похожи. Оба добрые, трудолюбивые, но уж слишком агрессивные. И, казалось бы, они ведь столь похожи, как их мнения вообще могут разойтись? Звучит странно, но именно это и случилось.        — Я в универе увидел, как двое парней целовались, - как бы невзначай сообщил Антон, когда он и Вик остались наедине на кухне. - Что ты о таком думаешь?        — Думаю, что если мой любимый брат окажется из таких, то я его усыновлю, чтобы потом сдать в детдом, - отшутилась девушка, закатив глаза и быстро покинув комнату, так как продолжать тему геев она явно не хотела. Наверное, именно тогда и начались проблемы.        На следующий день, когда Шастуна потащили на вечеринку, организованную специально для него, он потерял разум окончательно. На той вечеринке парень встретил того, кто перевернул его жизнь почти буквально.        Алексей Щербаков. Ещё один персонаж этой истории, о котором стоит поговорить. Он был младше Антона. На тот момент ему было шестнадцать. Казалось бы, три года разницы - это не страшно, особенно если посадить старшего на восемь лет за решётку, тогда вообще идеально. Но Шаст тогда и думать не думал о чём-то пошлом. Он просто встретил Лёшу, который тогда мало того что был меченым, так его ещё и дома избивали. Тогда Антон решил для себя, что сделает всё, чтобы помочь этому парню. И он помог.        Шастун снял ту квартиру, в которой он живёт и по сей день, через пол года после того, как поклялся помочь Щербакову. В тот же день они начали жить вместе, в тот же день впервые поцеловались и в тот же день они переспали, причём не по инициативе старшего. Последний только потом понял, что его таким образом хотели отблагодарить, но это особой роли не играло. Они ведь оба были подростками, им хотелось чего-то такого. Но это так же было большой ошибкой, ведь..        — Ты что делаешь? - шикнул Антон, чуть сильнее сжимая бёдра Алексея.        — Я на обои потом поставлю, - Лёша усмехнулся, делая снимок старшего, который как раз нависал сверху.        И да, всё началось с обычных фоток. Вернее, они были бы обычными, если бы не тот факт, что Щербаков делал их каждый раз, когда они решали «развлечься». Стоит ли говорить, что два подростка за два года отношений делали это непозволительно много раз?        Там были фотографии на любой вкус - от обычных, где они просто целовались, до тех, где младший решил попробовать себя в роли актива, а Шастун морщился от боли. Естественно, старшего заверяли, что это никто и никогда, кроме них, не увидит. Как жаль, что в свои годы он был таким доверчивым.        В какой-то момент они с Лёшей поссорились. Сильно поссорились. До такой степени, что младший с психами ушёл из дома и ночевал чёрт знает где три дня. Этого было достаточно, чтобы Антон возненавидел и себя, и свою жизнь.        В один из тех дней, что Шаст просыпался в одиночестве, ему позвонила сестра. Их разговор был довольно коротким - всего-навсего минута. За такое короткое время Шастун успел пережить больше, чем за всю свою жизнь.        Виктория ехала куда-то на машине в тот момент, когда ей пришло около ста фотографий от неизвестного номера. Конечно же, про то, что находилось на тех фото, говорить не обязательно, ведь все и так всё прекрасно понимают. Девушка в тот же момент позвонила брату, чтобы узнать, что вообще происходит. Возможно, звонила она так же в надежде того, что ей сейчас скажут, что это какой-то фотошоп. А Антон, дурак, сказал правду. Он не услышал реакции сестры. Услышал только звук удара, после чего связь пропала.        Родители были в ярости, когда узнали о том, что последнее видела их дочь. Они обвинили во всём сына. Сказали, что Вик была за рулём и что она потеряла управление именно из-за того, что ей скинули какую-то порнографию с её братом. А последний и не пытался ни в чём разобраться. Он поверил на слово. Но он не сразу поверил в слова родителей, которые гласили примерно следующее:        — Ты больше не имеешь права называться нашим сыном и называть Вик своей сестрой. Ты нам никто. Ты нам не нужен.        Шастун больше не пытался связаться с родителями. Единственное, ради чего он им написал спустя два месяца, это то, что он благодарен за то, что они его вырастили, и что он знает о том, что не Виктория была за рулём, а какой-то неадекватный таксист. Родители тогда не ответили ничего, но парню и ответ не нужен был. Но он не отделался от этой истории так быстро.        На тот момент, когда прошла неделя после смерти родного человека Антона, последний успел уже пережить всё, что обычно переживают подростки в американских сериалах.        Антону двадцать один, а он впервые собрал вещи своего бывшего парня и молча выставил за дверь, даже не объясняя ничего.        Антону двадцать один, а он впервые напился так, что на утро не смог вспомнить, кто он и где он.        Антону двадцать один, а он впервые стал меченым и услышал шёпот злоумышленника.        Антону двадцать один, а он впервые вскрыл вены и попал в больницу с попыткой самоубийства.        Антону двадцать пять, а ему понадобился Арсений, чтобы понять, что его сестра умерла действительно из-за него.        Арс ночью поведал о том, что его мама была меченой, и чтобы довести её до осуждаемого Шастом поступка, злоумышленник решил затронуть её сына.        А теперь, сложим всё в одну кучу. А что, если Шастун был меченым ещё до смерти сестры, а тот таксист, что вёз её, просто попал под влияние злоумышленника, так как ему было «приказано» убить девушку?        — Шаст, давай я за тебя твою работу сделаю, а ты пойдёшь и отоспишься? Ты как зомби, серьёзно, - Дима уже с раздражением щёлкнул несколько раз перед глазами друга, из-за чего тот подпрыгнул на месте.        — Извини. Я действительно не выспался, - Антон пожал плечами, протирая сливающиеся глаза. - Ты что-то говорил?        — Ну типо того. Я тут целую речь толкнул, а ты ничего не слышал, - наигранно обиделся Поз. - Если вкратце, то я хотел сказать, что просто волнуюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты, пытаясь забыться в этом Арсении, увяз в ещё большую яму. Он выглядит таким же невинным, как Лёша когда-то, так что..        — Арс не такой. И у меня к нему нет романтических интересов, - Шастун устало вздохнул. Ужас. Врёт и не краснеет. - И не напоминай про Щербакова так часто. Я научился жить с тем, что случилось. Дай теперь мне помочь жить Арсу.        — Ну как скажешь. Вот только не увлекайся. Рано или поздно ты всё равно в него влюбишься, а потом придётся как-то и про вечных сообщить, - Позов невинно улыбнулся и, увидев злобный взгляд друга, поднял руки в защитном жесте.        Антон безумно хотел сейчас бросить в друга что-то тяжёлое, но в последний момент передумал. Лучше он просто проигнорирует абсолютно всё, что сейчас сказал Дима. Возможно, он вернётся к этому позже, но точно не сейчас.

оставь меня и уходи, воспоминания сотри, кем я пытался быть и стал? верни меня назад и оставь меня и уходи, забудь о том, кем были мы, кто виноват и кто не прав.