Государственная измена

Все те, кто только что собирался уйти, остановились и вместе с остальными присутствовавшими, начали разглядывать эту девочку необыкновенной красоты. Казалось, что с Небес спустился ангел, который должен разрешить напряжённую обстановку на нашем мероприятии. И все будут дружить. И все будут счастливы. Эта девочка стеснительно смотрела в пол, сложа руки на животе, и покорно шла по направлению к нам с Корольковым. У неё были длинные распущенные тёмные волосы, на свету немного казавшиеся тёмно-красными, и голубые глаза. Её ручки и плечики были тоненькие, но было видно, что она не такая уж и худышка. В глазах всех, кто на неё смотрел, она была идеалом всего – лица, фигуры, поведения. Я не знала ни её имени, ни чем она занимается, где учится, что вообще из себя представляет, но была уверена, что это самая невинная душа во Вселенной. Девушка дошла до Королькова и остановилась, мельком взглянув на него. - Дорогие друзья! Позвольте представить мою дочь Марину, - торжественно объявил Кирилл Олегович. Марина поклонилась, как принцесса на своём первом балу. И этого ангелочка Корольков готов насильно выдать замуж?! Да пусть едет в Лондон и выращивает там цветы – она для этого рождена! Это человек мира, созданный для того, чтобы делать его лучше, а не быть скупым предпринимателем! - Марина, может, расскажешь о себе? – спросил девушку отец. - Меня зовут Марина Королькова, мне 18 лет, учусь на социологическом факультете МГУ, - как по бумажке, не поднимая глаз, шептала дочь Кирилла Олеговича. - А самое главное? Чем ты планируешь заниматься в будущем? - Я стану работать в бизнесе моего отца. И жить в Москве, - тихо, но чётко сказала Марина. «Да оставь ты её, Корольков. Это чудо не сможет руководить твоим бизнесом. Выпусти птичку из золотой клетки, раз радеешь за своё дело», - думала я, глядя на Марину. - Очень приятно познакомиться! – сразу же начал подлизываться к девушке Веселов. Я заволновалась. Вдруг Корольков забудет все выходки этого хама и опять начнёт его сватать к своей дочери. Марина чем-то напоминала мне Лизу – наверное, своей невинностью и наивностью. Лизе тогда было уже почти 20 лет, и она была внешне очень похожа на дочь Королькова, пусть и не являлась таким идеалом. - Дмитрий Игоревич, Вы же только что собрались уходить? Так чего Вы тут стоите? – с довольным видом решил поставить на место хамоватого гостя Кирилл Олегович. - Папа, - тихо залепетала Марина, - пусть остаётся, - вдруг она повысила голос. – Все, кто хотел уйти, пусть остаются. Я не хочу, чтобы все здесь разругались. Отец, можешь идти по своим делам, - Корольков тотчас отошёл от дочери. Я подошла к Марине поближе, чтобы в нужный момент отгородить её от всяких Веселовых, Ивановых и даже Щегловых, которые с нескрываемой похотью глазели на невинное создание. Раз её отец не понимает, что Маринка должна быть свободной и от этого счастливой, то это ей обеспечу я. Девушка ушла из центра зала в угол. Я последовала за ней. Встала недалеко. Она явно кого-то разглядывала среди гостей своего отца. Только не было понятно, кого именно. То она смотрела на прожигающих её взглядом и перешёптывающихся между собой Веселова с Вовой. То она присматривалась к столику Щегловых. То ей был интересен вновь стоящий в окружении половины присутствующих Синицын. Иногда даже рассматривала Колю с ног до головы. Может, она знает о списке женихов? В том, что отец поставил перед фактом неизбежной свадьбы, я не сомневалась. Но неужели Марина даже знает всех кандидатов на её руку? Когда я сильно углубилась в свои размышления, Королькова внезапно пристально посмотрела на меня. Я отвела глаз, пытаясь создать впечатление, что меня не интересует дочь заказчика. Марина смотрела на меня взглядом, которого я не ожидала от неё увидеть. Это был одновременно строгий и даже сердитый взгляд. Хотя до этого Марина создавала впечатление человека, не способного на сердитость и строгость. Внезапно она смело пошла в сторону бывшего министра и его подпевалы. Я незаметно направилась туда же. - Здравствуйте, Вы же говорили, что приятно познакомиться со мной? – вновь став тихой и застенчивой, спросила у Веселова девушка. - Да. Позвольте представиться… - Дмитрий Веселов, я знаю. Я про Вас недавно читала. Вы собираетесь основать партию. - Да. А это мой соратник, Владимир Иванов, - указал бывший министр на своего шестёрку. Тогда я заметила, что рядом друг с другом они очень смешно смотрятся: маленький и худощавый Вовочка Иванов чуть ли не в два раза меньше длинного и несколько упитанного Дмитрия Игоревича. - Мне очень приятно с Вами познакомиться, Владимир, - мямлила Иванову Королькова. - И мне тоже, Марина Кирилловна, - на лице Вовы появилась улыбка, столь же неприятная, как и он сам. Наверное, он уже представлял, как уводит у начальника уже вторую жену. - Я читала, что Вы основываете свою партию, - Марина опять заговорила с Веселовым. - Да, это так. Я сейчас веду переговоры с более весомыми фигурами, потому что мне нужны сильные союзники. Сейчас я всё-таки молод и не столь известен, чтобы привлечь электорат. Павлов постарался, чтобы меня плохо запомнили. - А сколько Вам лет сейчас? Вы позиционируете себя очень молодым, но при этом Вы несколько лет работали в Правительстве. И даже министром были, - я не ожидала, что Марина сможет стать такой многословной с ранее незнакомым человеком. Ведь она выглядела такой застенчивой. - Мне сейчас 33 года. В ноябре исполнится 34. - А мне 24, если что, - добавил Иванов. Я не ошибалась – этот дерзкий парень, как и его заносчивый вдохновитель, положил глаз на невинную юную девушку. Но этой девочке нужен такой же невинный мальчик, вместе с которым она будет выращивать цветы, а потом ещё и растить детей. - А Вы будете в ближайшее время жить в России или за границей? – Марина, не обращая внимания на навязчивого Вову, продолжала обращаться к Веселову. Дмитрий, к слову, очень заволновался от этого вопроса. - А зачем Вы спрашиваете, Марина Кирилловна? – вдруг он повысил голос так, чтобы его услышали все. – Если я планирую заниматься политикой в России, то жить я должен там. То есть здесь. В этой стране. - А до каких высот во власти Вы бы хотели дойти? – всё также тихо спрашивала политика Королькова. - Сначала я хочу возглавить собственную партию. Да, я хочу привлечь туда уважаемых и достойных этой должности людей, но своё детище я хочу возглавить сам, - громко заявлял на весь зал Веселов. Я не очень понимала, зачем это Марине. Да, этот человек рассматривается в качестве её будущего мужа, но зачем этой хрупкой девушке такие подробности. Политика явно не её дело. - А после партии? Что после? – скрывая нетерпение, шептала Марина. - А про после я говорить пока не хочу при всех, - вдруг заговорил Веселов так же тихо, как и его собеседница. – Но, я надеюсь, - внезапно Веселов взял Марину за подбородок, - Вы окажете мне честь стать моей Первой леди. Марина смотрела на Дмитрия испуганными глазами, как будто он её сейчас съест. Хотя в случае их брака, он бы действительно её съел, только в фигуральном смысле. Я стояла прямо перед ними и, в отличие от остальных, которые уже забыли о существовании Корольковой и Веселова, могла и хотела остановить издевательство над юным ангелочком со стороны бездушного самодура. - Дмитрий Игоревич! – обратилась я к Веселову. Он убрал руки от Марины и испуганно посмотрел на меня. – А о чём Вы тут разговариваете? - А Вам-то на что?! – в желании понравится начальнику злобно спросил Иванов. - Да, что-то мне стало скучно. Решила поговорить с борцом за нашу свободу о чём-нибудь. - Ольга Леонидовна, знаете, мне как-то не до разговоров сейчас. - Да, Вам не до разговоров. Вам до домогательств. - Какие домогательства, Ольга, что Вы! Мы с Мариной Кирилловной просто… разговариваем. - Это было не очень похоже на разговор, Дмитрий Игоревич. То есть сначала было похоже, а потом нет. Вы меня домогались. А я уже занята, - уверенно сказала Марина. - Кем?! – с нескрываемым раздражением спросил Веселов. Марина огляделась по сторонам. - Вот этим молодым человеком, - девушка указала на столик, за которым по-прежнему скучал Петя Щеглов. - Сыном Щеглова?! – продолжал возмущаться бывший министр. - Да, им, - ещё более уверенно сказала девушка и пошла по направлению к столику Щегловых. Внезапно она подошла ко мне и тихо спросила: - Знаете, как этого сына Щеглова зовут? - Пётр, - шёпотом ответила я. И Марина опять пошла к своему липовому парню. - Ты же сказала, что до сегодняшнего дня не знала о её существовании! – подбежал ко мне Вова Иванов. - А кто ты такой, чтобы я тебе всё о себе рассказывала?! Будущий премьер-министр?! Ты такие сказки своей бабушке рассказывай, а не мне! - Бабке сказки расскажут в доме престарелых! – пытаясь казаться тихим воскликнул Иванов. Мне некогда было с ним разговаривать. Я решила погулять вокруг столика Щегловых. Петя казался мне идеальной парой для Марины – такой же тихий, застенчивый и сидящий в золотой клетке. Но мне надо было в этом убедиться. Марина села на место Бориса Щеглова. Петя удивлённо смотрел на девушку, не смея вопреки приказу отца промолвить хоть слово. - Петя ведь, да? Петя кивнул. - А я Марина. Если что, мы с тобой влюблённые. Петя опять кивнул. - Ты немой что ли? Петя покачал головой. - А что молчишь тогда? Петя пожал плечами. - Ты стесняешься чего-то? Петя опустил голову. - Стесняешься? Ладно, тогда я пойду. - Не надо, - шёпотом вымолвил Петя. – Мой отец будет рад видеть тебя со мной. - Ты картавишь что ли? - Да, есть такое. Поэтому я и молчу почти всегда. Тут к их столику подошёл сам отец Пети вместе с какой-то молодой девушкой. - Марина Кирилловна Королькова, если я не ошибаюсь? - Не ошибаетесь, - Марина, достаточно уверенно державшаяся с ровесником, опять опустила глазки перед его отцом. - Вы знакомы с моим сыном? - Только что познакомились. - Ты сам к ней подошёл, Пётр? – обратился к сыну Щеглов. - Марина Кирилловна сама выразила желание, отец. - Отойди, пожалуйста, на диванчик, я к тебе подойду потом, - сказал Борис Алексеевич своей спутнице. – Марина Кирилловна, можно с Вами немного поговорить в сторонке. - А почему нельзя поговорить при Петре? - Вы потом ему всё расскажете. Давайте, идём, - Щеглов помог подняться Марине и отвёл в сторону. Я, конечно же, незаметно последовала за ними. - Меня зовут Борис Алексеевич Щеглов, я мэр Архангельска. Пётр – мой единственный сын. И я хочу ему приличную жену. - Вы мне предлагаете стать ей? - Сначала я хочу Вам рассказать о планах Петра. Знаете, многие девушки из хороших семей отказывают моему сыну из-за его дикции. Но его личные качества перевешивают этот маленький недостаток. Выбор, конечно же, сделаете Вы. Итак, Пётр сейчас учится в Москве. Он хочет получить юридическое образование и вернуться на Север. Да, он родился здесь, в Москве, значительную часть своего детства он провёл в Астрахани. Но свою жизнь он хочет связать именно с Севером. Марина изменилась в лице. Казалось, что ей что-то не нравится в том, что говорит Щеглов. - А где именно он хочет жить на Севере? – спросила девочка отца своего липового парня. - Сначала в Архангельске, ему очень нравится наш город. Потом, может, поедет куда-нибудь в Нарьян-Мар или Коми. - А не хочет ли он работать где-нибудь позападнее? - Может быть, в Мурманск. Петербург ему не нравится. Марина внезапно ушла от Щеглова в другую сторону. - Марина Кирилловна, Вы куда? Щеглов быстро пошёл за ней. - Вам что-то не нравится в моём сыне? - Да, его планы, - уверенно отвечала девушка. - Ваш отец мне рассказывал, что Вы сами не равнодушны к северным широтам. - Да, но немного к другим. - Вы до сих пор мечтаете уехать в Лондон? - Может быть. Но я должна жить в Москве. Мой отец так говорит. Пусть Петя останется в Москве, а потом мы продадим аптеки и уедем в Лондон. - Я не пущу его в Лондон! Мой сын – человек Севера! Он должен продолжить мои дела в Архангельске. - Пусть продолжает. А я буду продавать цветы! - Борис Алексеевич, - подошла к Щеглову я, - отпустите её. Она слишком помешана на мечте о Лондоне. Пусть продаёт цветы – она же для этого и создана. - Ну и ладно! Мне не нужны помешанные девчонки! – закричал вслед Марине мэр Архангельска. – Мой сын будет жить, где захочет сам, а не как пожелает его жёнушка! Пётр, пошли отсюда – нас тут не оценили! Я пошла искать Марину. Щеглов мне был больше не интересен. Он такой же, как Корольков – ребёнок должен продолжить его дело и никак иначе. Может, Петя тоже о чём-то мечтает втайне от отца, только не такой смелый, как Марина, чтобы сказать ему это в лицо. Я нашла Королькову опять стоящую в стороне. Она явно о чём-то размышляла и рассматривала гостей, как вдруг её взгляд остановился на Денисе Синицыным, всё так же окружённом половиной зала. Марина подошла к краю этой толпы. Я встала недалеко. Соседкой Марины оказалась Любовь Варежкина, которая заметила возле себя дочь Королькова и, видимо, решила поговорить с ней. - Марина Кирилловна! Я так давно хотела познакомиться с Вами! Марина с некоторым презрением посмотрела на женщину и вновь переключилась на Синицына. - Меня зовут Любовь Семёновна. Может быть, Вам папенька рассказывал обо мне. Мы с ним давние партнёры. Можно, сказать даже, что друзья. - Поздравляю, что ещё я Вам могу сказать. Мой папенька отличный человек! – не скрывая сарказма, отвечала девушка. - Я с Вами совершенно согласна, Марина Кирилловна! – не замечая ехидности собеседницы, продолжала Любовь. – Я хочу пригласить Вас с Кириллом Олеговичем к себе в Тверь! - Всю жизнь мечтала туда попасть. - Я хочу организовать такой же приём и, наконец-то, познакомить всех с моим сыном Алексеем. - У Вас есть сын? – внезапно заинтересовалась женщиной Марина. - Да, есть, Алёшенька. Ему 20 лет на днях исполнилось. Он учится на юридическом, хочет стать успешным адвокатом. - А где он хочет работать? - Скорее всего, переедет в Москву. Всё-таки это историческая родина нашей семьи. Мой дед даже мечтал, чтобы Алёша стал мэром этого города. Думаю, сделав карьеру адвоката, он пойдёт и в мэры. - Он сам об этом заявлял или Вы так думаете? - Лёша очень любил своего прадеда. Я уверена, что он исполнит его мечту. - Вы просто уверены, или он всё-таки исполнит?! - Чтобы он исполнил эту мечту, его должны выбрать жители Москвы. А для этого ему нужны хорошие партнёры. А лучшим партнёром, как правило, является жена. Не все мужчины это понимают, но Алёшенька, к счастью, не пошёл в отца. Я даже рада, что этот человек бросил меня с сыновьями. Без его влияния я смогла донести мальчикам всё то, чего не знают большинство мужчин. Я стояла неподалёку от Варежкиной и Корольковой и недоумевала от слов гостьи из Твери. Неужели в высшем обществе реально остались порядки девятнадцатого века? Почему родители должны решать, чем будут заниматься их дети и с кем им строить семью? Корольков готов лишить дочь её голубой мечты ради того, чтобы она занималась тем, что ей явно не интересно. Щеглов внушает ребёнку долг перед северными широтами, заставляя комплексовать из-за дефекта речи. Синицын лишил уже взрослого и практически состоявшегося сына жены, а родную внучку – матери. Теперь вот – Варежкина, уже практически назначившая в мечтах собственное чадо на должность мэра Москвы и теперь мысленно женившая его на Марине. Я сначала думала, что мой отец, каким бы плохим отцом для меня он ни был, никогда в жизни бы так не сделал. Но тут я поняла, что на самом деле всё просто так совпало, что мои решения совпадали с планами моего отца. Завод он явно хотел передать Лизе – не зря же она пошла учиться именно на экономический факультет. Ей было без разницы, куда идти. Всё равно Лизка везде смыслит. И с замужеством я тоже угадала мечты своего папаши. Он хотел, чтобы я вышла замуж за его делового партнёра. И я вышла. И теперь уже без разницы, где и кем я буду работать. Всё равно я всегда при нём (ещё один аргумент к разводу с Юрой, кстати – я не хотела жить под присмотром своего отца). - А чем он будет заниматься после того, как уйдёт в отставку? – спросила Варежкину Марина. - Ну, знаете, Марина Кирилловна, он не строит настолько далеко идущих планов. - Вы говорите, для него лучшим партнёром будет жена? - Я надеюсь. - Вы в нём сомневаетесь? - Ни в ком нельзя быть уверенным. Даже собственном ребёнке. - Но Вы будете уверены в его жене? - Ни в ком нельзя быть уверенным. Но женщинам я доверяю больше. Не я же бросала своего мужа. - Марина Кирилловна Королькова? – внезапно заметил девушку Синицын. - Да, я самая, - вновь потупив голову, ответила Марина. - А я Денис Алексеевич Синицын, депутат Государственной думы. - Денис Алексеевич, простите, сейчас с Мариной… - попыталась вернуть себе внимание Корольковой Варежкина. Но эта женщина больше не интересовала дочь моего заказчика. Она только и может говорить о том, что её когда-то бросил муж, а её сын будет не таким. - Марина Кирилловна, может, Вы расскажете о себе поподробнее? Я думаю, что при отце Вы были немногословны. - Да обо мне говорить нечего. Максимум, что я в свободное время люблю что-нибудь почитать про цветы или архитектуру. Я человек домашний. Синицын, который изначально показался мне весьма приятным молодым человеком, смотрел на Марину ровно тем же взглядом, что и Иванов 10 минут назад. И я сейчас Вам не приукрашиваю, хотя приукрашивать ещё как умею. Но это потом. - А в каком смысле домашний? - Просто люблю сидеть дома. Друзей у меня мало, скажу честно. Меня отец еле уговорил прийти сюда. - Правда? А мне Ваш отец рассказывал, что Вы очень любите путешествовать. И больше всего Вам нравится Лондон. - Да, я люблю путешествовать, но только ради изучения архитектуры. А в Лондоне я никогда не была. Чтобы практиковать английский, я ездила в Америку, потому что именно там есть организации, с которыми я буду взаимодействовать в будущем как представитель отцовской компании. - Марина Кирилловна, насколько я помню Вы учитесь на социолога. Но Ваша компания занимается фармацевтикой. Зачем же Вы пошли учиться на специальность, которая не имеет к Вашему будущему занятию никакого отношения? - Почему же никакого? Мне как будущей бизнес-леди надо разбираться в предпочтениях людей. - Но зачем разбираться? Разве болезни зависят от чьих-то предпочтений? - Ну, вообще-то, да, - решила вставить свои пять копеек я, потому что Марина как-то засмущалась после этого вопроса от Синицына. – Болезни людей идут от того, как они гробят своё здоровье или жизнь в целом. Если люди будут курить – будут проблемы с лёгкими. Если будут пить – то с печенью. А если кому-нибудь перейдут дорогу или что-нибудь не так сделают – отравят. Пищеварение придётся лечить. Мы с Синицыным и остальными засмеялись. Марина молчала, глядя то в пол, то на меня. Синицын в это время начал лазить по карманам. Достав телефон, он сказал, что звонят по работе, и ушёл в сторону. Все начали разговаривать кто о чём, ожидая Дениса Алексеевича. Были несколько экземпляров, которые говорили, какой плохой Синицын, что он слуга диктатора и без знакомства с Павловым ничего бы не добился. Конечно же, это были те парни, которые окружали Веселова до прихода его оппонента, и, наверное, также поливали грязью бывшего министра, когда тому звонили по работе. Пока Синицына не было, а Марина просто стояла, думая о чём-то своём, я вышла из толпы – ну, не люблю я большие скопления людей. Села за свой столик, за которым сидел Коля и что-то писал. Оказывается, что соседний с нами столик был отведён Синицыну, который в тот момент не разговаривал по телефону, а, судя по всему, только набирал номер. «Может, звонок прервался, чего я прикопалась», - подумала я. - Роберт Генрихович, здравствуйте. Я Вам звоню насчёт свадьбы. Значит, всё-таки он звонит. И не по работе. - У Синицына свадьба с дочерью Эрау? – вдруг спросил меня Коля. - Откуда я знаю, с кем у него свадьба?! Я с ним первый день знакома. И кто такой Эрау? - Роберт Генрихович Эрау, бизнесмен с немецкими корнями. Близкий друг его отца. У Эрау есть дочь Маша, такая же, как и эта Марина – тихая, застенчивая, слово еле вымолвит. Только ростом высокая. И о Лондоне не мечтает. Ей что батюшка скажет, то она и сделает. Скажет, выйти за Синицына, она и пойдёт с ним под венец. Она до этого с сыном какого-то профессора встречалась, пока того на пьяной езде не поймали. Эрау нужно, чтобы жених дочери ей соответствовал. Всё-таки она отличница, красавица, даже моделью какое-то время была – опять же, по приказу папеньки. - Роберт Генрихович, у меня нет никакой любовницы. Просто я считаю, что свадьбу лучше отложить хотя бы на месяц. Маша против не будет, - говорил по телефону Синицын. - Маше без разницы, когда замуж выходить. Она не глупая – понимает, что от неё всё равно ничего не зависит, - комментировал слова депутата Коля. - На Маринку засмотрелся, не иначе, - сказала я. - Решил, что более покладистая будет? Дурак ты, Денис. Внешность обманчива. Если твоя Машка выглядит прорывной красоткой, а на деле нигде собственного мнения не имеет, то с Маринкой-то наоборот всё должно быть. Притворяется тихоней, а внутри та ещё стерва, - заочно сказал Синицыну Коля. - Ты думаешь, она стерва? – спросила я коллегу. – Вроде милая девушка. - Ты сама сказала, что вроде. Посмотри глазки-то какие хитрые. Просто теряются среди общей миловидности. - Коля, я тоже миловидная. Я тоже по-твоему стерва? - Да, ещё какая. Мне, например, постоянно отказываешь. - Не знала, что верность мужу – признак стервозности. - Хорошо, поговорим об этом завтра. Но возможность перенести свадьбу быть должна, - громко сказал Синицын будущему тестю. – Иначе я откажусь от Вашей дочери, и пусть сидит с разбитым сердцем. Может, это сказано жёстко, но я не готов жениться с такими требованиями. - С каким разбитым сердцем? – опять начал тихо обращаться к Синицыну Коля. – Твоей невесте абсолютно наплевать на то, за кого выходить замуж. Если её папеньке ты разонравишься, то и ей ты разонравишься. И забудет она тебя за 3 минуты – даже слезинки не прольёт. Синицын встал изо стола и пошёл обратно в толпу «поклонников». Я пошла туда же. Не успела я дойти, как сам Синицын вместо того, чтобы по обыкновению выйти в центр, подошёл к Корольковой прошептал ей что-то на ухо и повёл в сторону ото всех. Я, естественно, незаметно последовала за ними. Депутат привёл маленькую девушку в угол зала и тихо начал ей что-то рассказывать. Я ничего не могла разобрать, пока Синицын не перешёл на повышенные тона: - Вы понимаете? Меня используют в своих личных целях! Я никакой не депутат – я пешка в руках своего отца и этого Эрау. Отец даже заставил меня развестись с женой, чтобы женить меня на этой Машке, у которой, кроме красивой обёртки, ничего нет! - Денис Алексеевич, а зачем Вы это мне рассказываете? – спросила Марина. - Я думал, Вы меня поймёте. Я слышал, что Ваш отец тоже видит в Вас только средство для достижения цели! - Ну, не знаю, можно ли желание отца, чтобы его аптеками руководили только его кровные родственники, целью. Это просто хотелка, на которую не нужно обращать внимания. Да, я говорю всем вокруг, что останусь здесь ради аптек, но на самом деле, как только окончу МГУ, я сразу же сяду на первый самолёт и улечу в Лондон. Это моя жизнь и никто мне не указ. Маринка мыслила намного разумнее Синицына, который только и знал, как жаловаться на нелёгкую судьбу, но ничего не предпринимал, чтобы её изменить. Либо он простой нытик, которому только и нужно, чтобы в его жизни происходило только плохое, либо он доволен прописанным отцом и Робертом Эрау сценарием его собственной жизни. Хотя нет. Не совсем доволен. Вместо дочери Эрау его женой теперь должна быть Марина Королькова. Вот он и взбесился. На прежнюю жену ему плевать, как и на ребёнка от неё. Дочь теперь у него приёмная, а жену он и вовсе из своей биографии вычеркнул – будто её и не было. Небось ещё и паспорт специально поменял после развода. Чтобы следующая жёнушка о прошлой не узнала. - Вы так решительно настроены ехать в Лондон? – спросил Марину Синицын. - Да. Я не хочу здесь жить. - А в чём дело? В стране, я так полагаю? Марина потупила голову и произнесла: - Можно считать, что да. - И чем же Вам собственная Родина не угодила? - Тем, что здесь живёт мой отец. А Лондон он терпеть не может, потому что у него когда-то давно сделка сорвалась с французами из-за англичан. Он туда ни за что не поедет, а здесь он меня достанет. - Но если Вы будете жить в своей семье, он может от Вас отстать. - Вы шутите?! Он меня специально хочет выдать замуж в ближайшие полтора года, чтобы я здесь осталась, - у Марины на глазах выступили слёзы. - А почему Вы не хотите заниматься аптеками? - Потому что они мне не нужны! Если уж и что-то продавать, то цветы – они лучше таблеток! И ответственности будет меньше! Я живу в золотой клетке – у меня всё есть, но всё равно кому-то что-то должна. Я что, виновата, что родилась именно в семье Корольковых?! – сквозь слёзы чуть ли не кричала Марина. - Милая моя, Мариночка, я Вас так понимаю! Я ведь тоже не хотел родиться в семье Синицыных! - Вы, родившись в этой семье, хотя бы познакомились с Павловым. Если что, Вы к нему обратитесь. Я читала – Вы его крестник. - Павлов не поможет. Даже он, по-моему, не сможет сдержать пыл отца. Да и тем более – я уже вырос, и Виктор считает, что взрослому помощь не нужна. - Вы рассказывали ему про жену? - Марина Кирилловна, я говорил, что никто про это в публичном обществе не знает. Но Вы думаете, что и он не знает? Этот человек работал в спецслужбах. Он знает всё про всех, кто ему хоть как-то интересен. Если бы он переживал об этом, то отец отстал от меня. А я, может быть, и не сидел в этой Госдуме! Вы не представляете, какая это обуза! Я всё бы сейчас отдал, чтобы перестать иметь хоть какую-то власть, кроме власти над самим собой! – вдруг Синицын схватил Марину за руку. – Может быть, нам как-то объединиться, Марина Кирилловна? – пытаясь выдавить из себя слёзы вымолвил Денис. - Как? Как я смогу Вам помочь? - Вы выйдете за меня замуж, я уйду из Госдумы, и мы вместе уедем в Лондон. Мы будем продавать там всё, что Вы захотите! Таким одиноким людям, как мы, нужно держаться вместе! Иначе эти злые люди нас сожрут! - Денис Алексеевич, а без свадьбы обойтись никак нельзя? Я вообще не хочу замуж. - По-другому объединиться нам нельзя! - А Ваш папенька не будет против? - Мне мой папенька не указ! Вы так прекрасны. Увидев Вас, я сразу же понял, что Вы моя судьба! – Синицын прижал к себе Марину и потянулся вниз, чтобы поцеловать. Девушка смотрела на него испуганными глазами, но не могла уже вырваться из его лап. Никто не обращал на них внимания. Никто, кроме меня. Я подбежала к ним и толкнула Дениса. Видимо, я приложила слишком много силы. Причём настолько много, что Синицын упал с Мариной в обнимку. Девушка встала и крикнула: - Получил?! Лучше я буду продавать таблетки, чем с тобой жить! Тоже мне, страдалец нашёлся. Марина убежала. Синицын закричал на меня: - Ты кто такая?! Что ты за мной ходишь?! Поклонница очередная?! Так я помолвлен! Я уже задолбался это всем говорить! - Сам-то кто?! А я – Никольская Ольга Леонидовна! И я замужем, чтобы бегать за всякими тупыми мажорами, которые добились всего только с помощью отца, но его же и поносят! – гордо ответила я Денису и ушла от него искать Марину. Она стояла у столика Королькова и пила апельсиновый сок. Неподалёку от неё ходил Вова Иванов, который, выждав момент, когда на неё якобы никто не смотрит (хотя, кроме меня, на неё никто и не смотрел), подбежал к ней и заговорил ровно теми же словами, что и со мной: - Девчуля, а что ты делаешь сегодня ночью? - Вы что, все офигели? – вновь заплакала Марина. – Сплю я ночью! - А не скучно ли тебе спать? – продолжал заигрывать с девочкой Вова. - Иванов! – подошла к шестёрке Веселова я. – Отстань от Марины Кирилловны! Это тебе не я! Тебе хуже будет! - Ольга Леонидовна, мы же просто разговариваем! - Точно так же полчаса назад с ней разговаривал твой хозяин! - Дима мне не хозяин! Он мой друг! - Вот и развлекайся со своим другом по ночам! А не лезь к приличным девушкам! - Ты чего, её нянька?! - Какая тебе разница, кто я! Отстань от Марины Кирилловны! - Да отстаю, отстаю! Лишь бы твою замужнюю рожу не видеть! – кричал мне Иванов, покидая нас с Мариной. - На свою холостую посмотри! – крикнула я ему вслед и уже сама хотела уйти, но вдруг почувствовала, как кто-то сильно схватил меня за руку. - Ты кто такая?! Тебя подослал мой отец?! – наехала на меня Марина. - Я организатор этого ужина, Ольга Леонидовна Никольская. - Подружка Добрякова?! Это его мне отец представлял, как ответственного за список женихов. Он мне этот список и показал. - Я не его подружка, мы просто с ним работаем. И я наоборот, не хочу, чтобы Вы выходили замуж. Вы созданы для того, чтобы продавать цветы. Я помогаю Вам избежать замужества! - Да не надо мне избегать замужества! Я бы не отказалась быть женой Веселова, Синицына или даже этого дурочка Иванова! Понимаешь? - Стой, а почему? Веселов – последнее хамло, Синицын – конформист и актёр без «Оскара», а Иванова надо в детский сад отправить доучиваться. Неужели тебе нужны такие мужья? - Знаешь, они, конечно, ещё те придурки, но у них есть все шансы добраться до власти. Понимаешь? - Тебе нужна власть? - Да, и чем больше – тем лучше. Думаешь, почему я Щеглову отказала? Мне не нужна власть где-то в заснеженных районах, куда тянет этого картавого! - Тогда зачем ты и остальным отказывала? - Я им не отказывала. Это ты, посчитав себя моей защитницей, всех от меня отпугивала. Ну, кроме Веселова. У него неприятно пахнет изо рта. Если он исправит этот маленький недостаток в ближайшие четыре года, то, может быть, я соглашусь стать его Первой леди. И плевать я хотела, что он косой и хам. - А Лондон? - В Лондон я уеду, если не получу здесь никакой власти. - Но зачем? Зачем тебе власть? - Просто хочется. Как тебе такой ответ? Тут к нам подошёл Корольков вместе с двумя мужчинами – одному было на вид больше 50 лет, а другой был достаточно молодым и одетым в полицейскую форму. - Ничего себе, Вы уже познакомились! - Да, папочка, - вновь превратившись в скромницу ответила Маринка. Прав был Коля – внешность порой обманчива. Врагу не пожелаешь такую жену, как Марина. Особенно врагу, наделённому властью. А другу так тем более. Ещё против тебя его настроит. Эта на вид миленькая девочка провернёт всё так, как ей захочется. И никто, кроме неё самой, не останется в выигрыше. - Ну, девушки, я думаю, вы будете рады завести ещё одно знакомство, - продолжил Корольков. – Позвольте представить – мой приятель, директор мебельного завода, Леонид Анатольевич Пахомов и его сын Роман. Старший сержант полиции, между прочим. Рядом с Корольковым стояли папа и Рома. Я так заносилась с этой Мариной, что не признала родных брата и отца.