Пятьдесят оттенков Алисы

      Череда неясных и сложных для понимания детским умом событий, привела Петрова в глухой посёлок. Деревня, нет деревушка — где жителей наберётся от силы, человек двести. Где все знают друг друга в лицо и где нет проблем обитателей городских трущоб. Здесь, в глухом и сокрытом от всего мира, северном уголке большой и необъятной, невзгоды совсем иного характера. Казалось бы, какие могут быть заботы у обитателей подобной глуши? Оказывается, самые, что ни есть мистические — под стать этому месту. Странные и не по-деревенски угрюмые люди, охраняющие свои не менее мрачные тайны. Борьба с суровой северной природой — безжалостной и беспристрастной. Пропажи детей…       Всё в жизни одного школьника стало серым и мрачным. С переездом из города словно все цвета отключили, сделав телевизор, показывающий жизнь Антона, чёрно-белым. Любой элемент окружения был настроен к мальчишке крайне враждебно. Сверстники, взрослые, лесная чаща и даже его собственная семья! Буквально, гротеск, притом — мрачный.       Во всём этом параде ужаса была и одна деталь, сильно контрастирующая на фоне тусклого бытия. Деталь получила воплощение в виде особы женского пола. Девушка была настолько причудлива, что легко могла сойти за разыгравшееся воображение, или признак сумасшествия. Но если поддаться влекущему чувству сказки, легенды с хорошим концом, что тогда можно получить? Львиная доля сил Петрова уходила именно на поиск ответа к этому вопросу. Это, разумеется, негативно сказывалось на жизни юноши: успеваемость начала хромать, социализация почти остановилась, интерес к простым людям нашёл свой покой. Однако, подобный эскапизм не сильно волновал Антона. Ведь даже сидящего за уроками, в очередной неудачной попытке сделать домашнее задание по теме, которую мальчишка прекрасно знал, она вновь и вновь затягивала слабеющий рассудок парня. Этот процесс дарил забвение, заслуженный отдых от скучных до боли существ, именуемых людьми.       «За что в образе Алисы проще всего уцепиться? Именно — её маска! Странная девочка носит очень натуралистичную лисью морду на голове, что уже говорит о её причудах. Более того, она ещё и негодует, когда ей на это указывают! Говорит, мол: «Это моё лицо! Лучше спроси у людей, где они достали свои маски, за которыми прячутся!» Проще говоря — с приветом. Однако есть в её словах и доля истины… Даже на примере зазнавшейся Кати это можно увидеть! Если начать рассуждать, то маски нужны для сохранения тайны личности, сокрытия владельца… Она же утверждает, что это её лицо, следственно, оно ничего не скрывает… Хорошо, можно допустить, что так Алиса показывает свой характер или темперамент. Но это больше похоже на какую-то ролевую игру…»       Антон совсем не хотел вновь углубляться в около-философские думы. «Если не хочешь думать о духовном, думай о материальном» — примерно так и выглядел принцип, из которого исходил Петров, меняя направление своих мыслей.       «Обычный человек, который старательно сохраняет интригу. Давая ответ на одну загадку, формирует множество новых. Обладает явным актёрским талантом… Это было бы хорошей зацепкой, существуй драм-кружки не только в американских фильмах. Однако, исходим из того, что имеем. И если смотреть объективно, то в жизни такую особу будет невозможно найти. Подобные люди, в повседневной жизни старательно скрывают все свои повадки из жизни другой. Ведь ей точно легко дастся роль простой ученицы школы. Тут не поможет даже понимание, что она явно не глупа и очень начитана. Она ведь может специально скрывать свой умственный потенциал! Что же мы имеем в остатке?»       Рассуждая о складе ума странной девочки, Антон понял, что начинает уходить в степь конспирологических теорий. Такой расклад снова не устроил мальчишку и он решил попытать счастья в последнем, оставшемся отличительном признаке любого человека.       «Мы не можем прийти к однозначным ответам, рассматривая роль маски в образе Алисы, или пытаясь сложить психологический портрет… Значит остаётся только внешность, помимо этой самой маски! Хотя и здесь дела обстоят довольно странным образом. Явно девушка, явно стройная и миниатюрная… Но при этом сильная, значит спортсменка? А кто вообще может так просто бегать в подобной одежде по глубоким сугробам, как по обычной земле?! Дай взрослому и крепкому мужику подобные одеяния, он повертит у веска, и продолжительное время поддерживать быстрый темп движения не сможет! Шуба, платье и сапоги — явно не самая удобная одежда для подобных физических нагрузок! И это если не брать в расчёт ту самую злосчастную маску… Которая однозначно мешает свободному дыханию! Снова я к маске вернулся… Может, в ней есть ещё какая-то важная деталь? Ах да, изделие из папье-маше и меха, что способно открывать челюсти, точно…»       Все предыдущие рассуждения Антона были вполне приземлёнными, достаточно реалистичными. Не смотря на всю таинственность характерных черт «Лисы», их можно было объяснить логически, хоть и с натяжкой. Но теперь начиналась череда совсем уж странных деталей, которые давали мальчишке повод усомниться в собственном здравомыслии.       «Хорошо! Допустим, что Алиса — гений инженерной мысли, смогла каким-то образом добавить в свой атрибут такую возможность. Ну или даже стащила этот предмет у кого-то… Но что прячет это её «лицо»? Явно ведь за ним таится обычная девчонка, пускай и со странностями! Глаза — зеркало души, да? Свои глаза плутовка старательно прячет. Она лишь изредка одаривает меня своим пронзительным взглядом… Цвет этих самых глаз узнать было довольно трудно, но я смог — зелёный! И всё бы ничего, если бы и тут чудачка не преподнесла очередной сюрприз! Глаза-то зелёные, но вот отблеск, что виден в них — золотистый… Ну не бывает у людей жёлтых глаз! На специфику освещения это не спишешь, ведь что при искусственном освещении, что при дневном, результат остаётся неизменным. Это напрягает… Я слышал, что у зеленоглазых бывает подобная штука, но для этого надо смотреть на их глаза сильно сбоку, чтобы через них проходил солнечный свет. А специфика головного убора Алисы, делает подобное действие невозможным. Конечно, мне могло и показаться, ведь долгого зрительного контакта у нас не было. Надо будет всё-таки рассмотреть повнимательнее… Это будет тяжело, ведь она мне словно в душу заглядывает в такие моменты!»       Антону не терпелось вновь встретиться с этой причудливой особой. Не только чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки, но и чтобы интересно провести время. Он знал, что когда ты общаешься с ходячей сказкой, бытие не может быть скучным.       «Если по отдельным чертам разбирать её портрет, то всё получается вполне складно. Но если совместить все эти догадки… Что мы имеем на выходе? Загадочная девчонка, что умеет, видимо, всё и сразу! Умная, образованная не по годам, харизматичная и артистичная, ведущая двойную жизнь, неясно как обыгрывающая всё свои особенности, будто видит себя от третьего лица, притом явно сильна и вынослива… Ну не может один человек объединять столько качеств! Не может жить без каких-либо откликов её повседневных повадок, не может выигрывать в любой ситуации, не может с грацией зверя рассекать по лесу в тяжёлой и тесной одежде, наконец! Варианта два. Либо Алиса — это очень странная девочка-спортсменка-вундеркинд, либо… Следствие моей слишком бурной для здорового человека фантазии! А может и таблетки мне дают, чтобы я подобных лисичек-сестричек не видел? В таком случае, я больше не хочу пить эти кругляшки…»       Петров был подавлен. Будучи реалистом, он склонялся именно к варианту собственных проблем с головой, нежели к какому-то мистическому объяснению столь многочисленных способностей его странной знакомой. Мысль о собственном безумии не может не тяготить. Хотя мальчишка был настроен радикально. Он не хотел погружаться в серое бытие, хотел убежать от реальности.       «Ну и пусть всего-лишь галлюцинация! Лучше всю жизнь проведу наслаждаясь выходками своей фантазии, чем стану как все — скучным и апатичным!»       На подобное умозаключение у школьника ушло критически много времени. К концу его внутренних переживаний, время на часах показывало уже пять часов утра. Через два часа надо было вставать, ведь впереди очередной понедельник.       «Понедельник — день тяжёлый, даже для поехавших…» — Последняя чёткая мысль вывеской осталась в сознании засыпающего человечка.

***

      Утро. Взгляд в окно, как всегда — пасмурно и снежно. Поход в ванную, умывание. Встреча взглядом с измученным двенадцатилетним мальчишкой, впадины глаз которого затемняются из-за тёмных кругов под ними. Скулы стали более выраженными — впали щёки.       «Веки тяжело держать открытыми. А есть осточертевшую манку ещё тяжелее. А ведь надо, иначе прямо посреди урока уснёшь, шмякнувшись головой о стол. Гневные изречения матери, направленные в сторону всех членов семьи поочерёдно, проходят мимо. Одежда надевается самостоятельно — спасибо мышечной памяти.»       Мороз бодрит. Заставляет мозг работать значительно быстрее. Этого «быстрее» хватает на одно решение.       «После уроков, пойду к повешенному, буду ждать её. Если не дождусь, то направлюсь в лес, где буду блуждать до темноты. Плевать, что могу заблудиться, возможно так даже лучше будет. Закончу свои дни, беседуя со своей разыгравшейся фантазией.»

***

      Мрак и холодная сухость. Примерно так Петров мог описать свой первый учебный день этой недели. Всё предельно шаблонно. Сначала звонок, отрезающий группу детей от какой-никакой свободы. Затем объяснение учителем очередной новой темы, которая никогда в жизни не пригодится. Попутно с этим — бесконечные перерывы на пререкания с двоечниками. Конец урока обозначается не очередным звонком, а самостоятельной по пройденному материалу. Работой, ведущей к очередной двойке.       «Мерзко так стало. Люди на людей перестают походить. Словно марионетки, управляемые какой-то незримой рукой. Возможно хозяина этой руки называют судьбой. Где же ты? Приди, словно лучик солнца в этом мраке!»       «Раз»       «И явится Солнце»       «Два»       «И явится Солнце»       «Три»       «Оно — самая яркая звезда из всех»       «Четыре»       «И явится Солнце»

***

      И оно явилось. Предстало Антону неожиданно, как всегда. В какой-то момент, мальчишка захотел уже отправиться домой, смирившись с очередной неудачей. Но она снова нарушила любые планы, перемешала все карты.       — И кто это у нас тут такой кислый ходит? Что с твоей маской? — Знакомый необычный голос донёсся из-за ближайшего от Петрова дерева. — Что ты забыл тут в столь поздний час, Тоша?       — Ох, как же я рад, что ты наконец нашлась! Сама ведь понимаешь, что не от лучшей жизни! — Ответил мальчишка, резко взбодрившись, пытаясь найти собеседника. — Прошу, побудь со мной!       — Ну раз просишь… Так и быть, хи-хи! — И она вышла из укрытия.       Антон не мог поверить, перед ним действительно стояла обладательница той самой ехидно улыбающейся морды! Алиса стояла вовсе не пряча глаза, давая мальчишке убедиться наверняка в их отблеске, цвета дорогого металла. Руки рыжей загадки были разведены в стороны, в зовущем к объятьям жесте. Мальчишка не мог не ответить на такое заманчивое предложение. Сейчас именно лиса-Алиса была самым близким для школьника человеком, ведь только она могла дать необходимую поддержку.       — Знаешь, нам самое место в доме с жёлтыми стенами. — Констатировал мальчишка, разорвав явно затянувшиеся объятья и молчание. Пять минут тёплых объятий согрели и тело и разум школьника. Ведь это магия той самой, гладкой и желанной лисы, что «попалась» в руки беспокойного школьника.       — Хи! С чего бы? — Плутовку явно забавляли подобные мысли юноши.       — Сама подумай. Есть всего два варианта происходящего. В первом ты — девочка с приветом, считающая что являешься лисицей! — Петров говорил это достаточно весело, потому что ставил на другой вариант, который и поспешил озвучить. — А в другом, ты — плод моего больного воображения, который является ко мне, дабы, не знаю… Защитить, быть может?       — Ну вот, что выдумал! И не стыдно так себя накручивать перед самым днём рождения?! — Алиса едва не смеялась. — Да и тебе бы в жизни не хватило фантазии меня выдумать!       — Ну видимо хват… Что? День рождения? Откуда ты вообще знаешь о его приближении? — Недоумевал Антон, который сам только сейчас вспомнил, что действительно скоро должен будет отпраздновать свой наступающий тринадцатый год жизни. — К слову, это лишь доказывает моё утверждение.       — Ничего это не доказывает! Я просто мысли читать умею, хи-хи! — Плутовка явно была навеселе. Не было ясно, хочет-ли она таким образом поднять настрой своего смурного друга, или просто всегда и ко всему относится с улыбкой, насмехаясь над этим миром. — Я слишком хороша для фантазии какого-то мальчишки, хи!       — Ты слишком хороша, чтобы быть обычным человеком! — Возмутился Антон, решив поправить свою галлюцинацию. — Понимаешь, всё ведь на это указывает!       — Ага, знаю я твои доводы, можешь даже не начинать. Ты сам-то не устал от этих глупых раздумий? — Лиса задала явно риторический вопрос, ведь указывала на прискорбное состояние школьника. — Где же это видано, чтобы с иллюзиями можно было обниматься?!       — Ну знаешь, истощённый рассудок может подкидывать всякие шутки, наподобие фантомных прикосновений. — Логически мыслил Антон, хотя его собеседница явно пыталась отвести юношу от подобных глупостей.       — Рассудительный ты мой, всезнайка прямо! — Воскликнула Алиса. — Хорошо! Хочешь доказательств — будут тебе доказательства, хи-хи! Но тебе придётся за это заплатить!       — Да я хоть жениться на тебе готов, если докажешь, что не являешься бредом сумасшедшего! — Воскликнул Петров, выразительно взмахнув руками. — И как ты это сделаешь?       — А вот это будет сюрпризом, хи! — Как всегда уклончиво ответила плутовка. — И лучше следи за словами! Моё сердечко так просто не заполучить! А слово — не воробей, вылетит — не поймаешь!       — А вот клянусь! — Излишне смело ответил мальчишка.       — Эх, Тоша-Тоша, ничему тебя жизнь не учит… — Посерьёзнела чудачка так, словно для неё эта клятва многое значила. — Смотри, не пожалей потом! Прицеплюсь — клещами не отцепишь ведь!       — И что? А может мне это и нужно? Это как раз ты, видимо, заставила меня сомневаться в людях! — Открыто заявлял о своей привязанности школьник, что не укрылось от его чудной знакомой. — Лучше так, чем в окружении безликих существ.       — Договорились, Тоша. — Алиса протянула руку в темной кожаной перчатке, призывая к рукопожатию. Она явно сочла эту формальность забавной. Дождавшись ответа мальчишки, плутовка продолжила. — Отныне твоя жизнь разделится на «до» и «после». А главное, не смей себя утруждать глупыми домыслами!       — Хорошо. — Утвердил Петров.       — Ох, ну и забрёл ты, конечно! Пойдём, глупышка — выведу тебя к дому!

***

      Следующий день дался Петрову на удивление легко. Казалось бы, вторник был самым загруженным учебным днём… Но мальчишка весь день был в приподнятом настроении. Он принял во внимание наставление своей загадочной подруги, совершенно не грузил свой разум думами о вечном и человеческими взаимоотношениями. Вдобавок ко всему, мальчишка был увлечён предвкушением.       «И как же Алиса собралась доказать своё существование? Может покажет своё взаимодействие с окружающими меня людьми?»       Проще говоря, рыжая напасть заняла ум бедного мальчишки, не давая места тоске и унынию. А ведь кульминация приближалась…       — Лилия Павловна! Петров списывает у Пятифана! — Послышался мерзкий голосок в классе, наполненном детьми. Все были увлечены контрольной по математике, кроме Кати, как оказалось.       — Что?! Вы вообще верите в этот бред?! — В унисон сказали двое, которые делали всё ровно противоположно высказанному.       — Петров, Пятифан — тихо! Иначе работы заберу и поставлю оценку за то, что нарешали! — Раздался властный женский голос. — А ты, Катя, не срывай урок! Иначе и тебе достанется!       После этих слов, трое шестиклассников, словно по мановению волшебной палочки, резко притихли. Только Смирнова бросила на Антона взгляд, а-ля «Тебе не жить!»

***

      И действительно, после урока Катя отвела несчастного мальчишку в тёмный уголок. Стоя спиной к этому самому тёмному углу и активно жестикулируя, она завела привычную шарманку.       — Помнишь, что ты сделал в первый день своего жалкого пребывания здесь, извращенец?! — Обладатель визжащего голоса решил действовать радикально, вытащив свой главный козырь. — Теперь-то я точно расскажу об этом!       — Я же говорил, это всё Семён! — Перечил Петров.       — И где Бабурин сейчас? Это, небось, тоже твоих рук дело?! — Нашла возможность уцепиться главная сплетница школы.       — Конечно нет! Ты что, совсем из ума выжила?! — Дивился Антон наглости его оппонента.       — Ты?! Не ты?! Какая разница? Представь, во что я могу превратить твою жизнь! — Злорадствовала Смирнова.       — И какой откуп ты хочешь? — Решил попытать удачу мальчишка, загнанный в угол этими угрозами.       — А никакой! Я просто сейчас пойду и…       — Заберу твою душу! — Оборвала шантажистку Алиса, внезапно нарисовавшаяся за спиной у сплетницы.       Белокурая злодейка резко развернулась и отпрыгнула в ужасе. Перед ней стояла «девчонка в лисьей маске», угрожающе протянув к Смирновой руки, сверкая уже привычным золотистым отблеском глаз.       — Чего молчишь? Язык отрезали? — Добила плутовка своего оппонента в словесной войне. — Я тебе очень советую бежать и никогда больше не наговаривать на Тошу!       — Поехавшая! В маске лисы! Спасите! Она добралась до нас! Никто теперь не в безопасности! — Так и звучали вопли Кати, убегающей со скоростью хорошей гоночной машины.       — Ну что, Тоша? По-моему, ты проиграл, хи-хи! — Сказала чудачка и растворилась во тьме угла, из которой, видимо и вышла.       Антону понадобилось непростительно много времени, чтобы отойти от шока. Когда замешательство и некий испуг ослабли, своё место заняло ликование.       «Значит, я не поехавший! Значит она существует! Значит мне придётся заплатить… Может, она пошутила, а сегодня придумает какую-нибудь заковыристую награду? Хотя, какая разница?!»       Ликование скрасило для Петрова остаток учебного дня. Тем больше наслаждения он испытал, когда увидел напуганную до смерти Смирнову. Последняя теперь сидела молча, даже словом не перекидываясь со своими подружками.

***

      Они снова встретились в лесу. Но теперь всё действительно было иначе.       — Зря ты думаешь, что сможешь уйти от оплаты, хи-хи! — Начала диалог Алиса.       — И хорошо. — Сказал Петров, чувствуя, как по его щеке стекает слезинка.       Он давно не плакал. Мужчинам плакать нельзя ведь. Мужчины на то и мужчины, что должны быть сильными. Хотя здесь всё было наоборот, роли были заменены на противоположные.       Молчание было долгим, но необходимым. Тишина сопровождалась двумя пристальными взглядами друг другу в глаза. Алиса стояла и улыбалась, смотря как её сентиментальный дружок проигрывает борьбу с нахлынувшими эмоциями. Её сверкающие желтизной, особенно во тьме, глаза, как всегда заглядывали в самое нутро школьника, не оставляя тому и шанса что-либо от неё утаить.       Так и выглядела сцена. Таинственным образом улыбающаяся маской девушка, уставившаяся на едва не ревущего мальчишку, с неуклонно потеющими очками.       — Что? Нравится смотреть на людские слёзы? — Усмехаясь через всхлипы прервал тишь Петров.       — А то! Особенно, если это слёзы счастья! — Оставалась непреклонной плутовка. — Или ты думаешь, что от меня этот момент смог бы укрыться?       — Да что от тебя утаишь! — Ответил юноша улыбнувшись.       — Вот так лучше! Улыбка тебе явно к лицу! — Подытожила чудачка. — Теперь тебе осталось только подрасти!