Мой сладенький пупсик

У Штирлица сегодня был выходной, поэтому он решил воспользоваться этим и отпраздновать по полной — в любимом баре с наивкуснейшим крепким пивом. Как же долго он ждал этого дня! Субботу Штирлиц считал лучшим днём недели: гуляй, развлекайся, хоть допоздна, потому что за ней сразу воскресенье — можно было весь день «отдыхать от отдыха», так сказать. «Наконец-то я дождался этого дня! Я очень много работал и теперь заслужил награду — кучу разного-преразного вкусного бухла, да два дня безделья! , — ликовал Отто, направляясь к бару. Зайдя внутрь, Штирлица встретила довольно-таки необычная атмосфера: на стенах висели головы различных животных по типу медведей или оленей, а всё было выполнено в глубокой нацистской манере. Столы и стулья были сделаны из натуральных человеческих костей, даже над барной стойкой красовалась парочка черепов во вражеских касках и фуражках. «Ох, ёлки зелёные, нехило тут интерьерчик поменяли! Здесь раньше всё не так было! Я, бляха-муха, в бар попал, или на скотобойню?! Чё за херня вообще?! Раньше этих черепушек здесь не было! Какие, блять, маньяки, тут вообще делали этот чёртов ремонт?! , — подумал Штирлиц, оглядываясь по сторонам. В баре было почти что пусто, только пару немецких солдат сидело около входа в это «замечательное» место. За барной стойкой находился молодой юноша с необычной причёской. Волосы его были зачёсаны на бок и прикрывали один глаз. Бармен был почему-то одет в розовую рубашку, а в его ухе Штирлиц сразу же заметил золотую серёжку. «Ну и чё это за хмырь? Ёб твою налево, ну вылитый трансвестит… Или гей… Нет, точно гей! Как таких вообще в бар работать пускают?! И потом — сколько ему лет вообще?! Хренов малолетка! Господи… знал бы — не приходил сюда вообще! Пиво я могу и дома попить!», — подумал Штирлиц, косо смотря на бармена, который, уловив его взгляд, ехидно улыбнулся. — Ну чего тебе, сладенький мой? , — ласково промурлыкал юноша, протирая бокал для пива, а сам подумал: «Боже, что за красавчик пришёл к нам в бар? Такая симпапуська! Я бы хотел, чтобы он меня наказал!» «Блять, вот это я попал! Теперь мне точно отсюда не свалить!», — подумал Штирлиц, схватившись за голову. «Хотя… какая разница, может он просто поддатый… я и сам часа через два буду такой же», — и от этой мысли у штандартенфюрера поднялось настроение — он же пришёл набухаться, и непременно набухается. — Мне, будьте так добры, два бокала самого крепкого тёмного пива! , — воскликнул разведчик. — Сегодня ж суббота! Гулять, так гулять! Бармен мило улыбнулся и, облокотившись на барную стойку, влюблённо посмотрел на него. — Хорошо, мой сладкий, я для тебя хоть три бокала налью! — Да уж спасибо… хотя нет, давайте лучше, всё-таки четыре — мне после трудовой недели надо расслабиться! , — радостно сказал Штирлиц, одним движением запрыгнув на барный стул. «Ммм, вот как… Расслабиться тебе, значит, надо! Да я тебя своими замечательными ручками с радостью сам расслаблю, когда напьёшься!», — подумал паренёк, и у него изо рта побежала слюнка, от чего Штирлиц чуть не блеванул. — Хорошо, четыре, так четыре, — ласково промурлыкал бармен, наливая разведчику самого крепкого пива. — Мх, ты такой милый. А что ты делаешь сегодня вечером, а, пупсик? «Да ёб твою налево, что этот гей себе позволяет?», — думал Штирлиц, краснея, то ли от возмущения, то ли от злости. — Ну же, лапочка, ты не ответил на мой вопросик! , — расплываясь в улыбке, воскликнул паренёк. — Что ты делаешь сегодня вечером? — Что, что? Отдыхать буду! , — уверенным голосом произнёс Отто, стукнув кулаком по барной стойке. — А чего это мы отвечаем так злобно, м? , — ласково вопросил Бонни, наливая Штирлицу полный бокал. — Небось устал после рабочей недельки? А хочешь, потом ко мне в гости поедем? Ну, там… просто по-дружески посидим кино посмотрим, в джакузи покупаемся… — ЧЕГО-ЧЕГО, БЛЯТЬ? , — от неожиданности штандартенфюрер аж поперхнулся пивом. — Что-что ты хочешь? — Э-э-э, ну, просто, ты такой милый и я хочу с тобой дружить. Меня, кстати, Бонни зовут, — робко промолвил парень, подняв глаза. — У меня просто с детства настоящих друзей никогда не было… а ты вполне сгодишься. — Эм… а разве друзья купаются вместе в джакузи? , — заторможенно вопросил Штирлиц, вытирая свой рот от пивной пены. — Ну… мы же все разные, каждый по-своему дружит… — тихо сказал Бонни, покрываясь румянцем. — И потом, я просто обожаю джакузи после работы! А одному… скучно как-то, да и тебе чуточку релакса не помешает… — Чего-чего? Какого это ещё «релакса»? , — продолжал вопрошать Штирлиц с неким удивлением на лице. «Ах ты ж мой пупсик сладенький, я так хочу, чтобы ты пристегнул меня к кроватке наручниками, а после — слизывал с моего голенького тельца взбитые сливки… Я хочу быть твоим сладким пироженым!» Бонни наливал Отто уже четвёртый бокал — это был его хитроумный план: сначала споить, а потом затащить к себе домой, и как следует с ним покуролесить. Штирлиц с горем пополам допил пиво и кое-как слез со стула. — Ла-адно, я пойду, ик! Мне ещё до-ома делами заниматься на-адо! И-ик! , — заплетающимся языком сказал штандартенфюрер, пытаясь дойти до вешалки, где оставил своё пальто. — Не так быстро, пупсик! Ты куда это так спешишь? , — осведомился бармен, подскочив к Отто, и обнял, вернее, схватил его за плечи. — Ты мне что обещал, м?! — А-а что я тебе, ик, обещал? , — ошарашено вопросил разведчик, поворачивая голову к юноше. — Поехали домой ко мне, мы же с тобой хотели в джакузи… вместе… поплавать… — робко сказал Бонни, запинаясь почти на каждом слове. — О, не, не, не, прости, я пас! Я хочу отсыпаться дома! , — отказался Штирлиц, понимая, к чему всё идёт. — Т-ты… т-ты обижаешь Бонни?! , — чуть не плача осведомился паренёк, и его губы задрожали — он вот-вот собирался заплакать. — Бонни х-хотел иметь… настоящего друга, а ты… — и после этой фразы у него из глаз покатились слезинки. Увидев грустное лицо паренька, у Отто что-то сильно кольнуло в груди. Он почувствовал некую вину перед Бонни, и решил переступить через себя. «А может, я зря на него гоню? , — подумал разведчик, глядя на плачущего бармена. — В конце-концов, может, он нормальный парень… Ё-моё!» За сказанное Штирлицу стало очень стыдно, и он подумал, что стоит всё же принять его предложение. Он подошёл к юноше и крепко его обнял, отчего Бонни стал плакать ещё больше. — Ну-ну, не плачь, успокойся… ну пожалуйста! , — ласково сказал разведчик, поглаживая паренька по спине. — Чш-ш-ш! Ладно, ладно, поедем мы к тебе домой, поедем… Штирлиц, то есть я, просто немного погорячился… — Штирлиц… Штирлиц добрый! Добрый! Самый любимый на свете! , — продолжал всхлипывать бармен, уткнувшись разведчику в грудь, от чего штандартенфюрер аж покраснел. — Ты теперь мой друг! Любимый… любимый друг! Настоящий друг! , — повторял Бонни, никак не успокаиваясь. Штирлицу стало его настолько жалко, что он сам чуть не расплакался. — Ну тихо, тихо, пегас мой белокрылый, — успокаивающим тоном произнёс Отто, чувствуя, как Бонни прижимается к нему всё сильнее и сильнее. «Ах ты ж мой сладенький ариец, как только прийдём ко мне домой, мы тут же займёмся страстой любовью! , — думал Бонни, начиная приятно мурлыкать. — Как мне сегодня повезло…» — Ладно, ладно, отцепись от меня уже ради Бога, поехали! , — воскликнул Штирлиц, пытаясь высвободиться из цепких рук паренька. — Не терпится уже в джакузи поплавать… — и тут неосторожно брошенная фраза заставила Бонни вмиг залиться от смущения краской. — Правда?! Ура-ура! Как я рад, как я рад! , — взвизгнул Бонни, прыгая на месте. — Будем с тобой купаться… в ванной с пузырьками, с лепестками роз… ммм… Я тебя обожаю! , — и в этот момент разведчику от бармена перепал нежный поцелуй в щёчку. Вдруг штандартенфюрер почувствовал, как в его штанах что-то начало твердеть, и ему стало дико стыдно — только бы никто не заметил! «Он меня поцеловал?! , — подумал Штирлиц, тоже заливаясь бордовым румянцем. — Нет! Нет! Нет! Отто, блять, ну ты же мужик! Нельзя поддаваться таким искушениям! Надо что-нибудь придумать, чтобы не идти к нему…» — Ой, а я же выпил… как же к тебе дойду? Ты ведь, наверное, далеко живёшь… — с наигранной печалью в голосе произнёс Штирлиц, вытирая влажный след от поцелуя. — Ах ты мой маленький алкашик! , — хихикнул Бонни, подмигивая при этом. — Так и знал, что ты об этом спросишь! У меня есть знакомый водитель, так что по пьяни не свалишься! Минутку… сейчас я ему позвоню! , — и после этой фразы юноша скрылся в подсобке. «Чёрт… не прокатило! Ну и что мне теперь делать?! , — нервничая, прошептал мужчина. — Бляяя, как я вляпался! Вот в следующий раз больше в этот ебучий бар не пойду! Ну его нахуй! Вместе с этим геем!» — Штиличка, лапушка, я с водителем договорился! , — нежным голосом промурлыкал бармен, подходя вплотную к разведчику, и после этого, он впился в него, как пиявка, оставив на шее засос. — Мммм, ты такой сладкий, я прям не могу! Конфеточка моя! «Конфеточка?!», — мысленно воскликнул разведчик, вытаращив при этом глаза на бармена. — О, нет, это явно хорошим не закончится! Нужно линять отсюда как можно скорее!» — Эм… а знаешь, что, давай лучше завтра. Я там просто утюг дома не выключил… — боязно пробубнил Штирлиц, отходя назад. — Ой, а как же ты так? Беззаботно припёрся в бар, не вспоминая об утюге? , — усмехнулся парнишка, понимая, что его обманывают. — А врать, между прочим, нехорошо… Бонни всё знает, всё видит, всё слу-ушает… — томно шептал он, поглаживая арийца по щеке. «Да ёперный театр, опять не прокатило! И как мне теперь выкручиваться?! , — закатив глаза, думал Штирлиц. — Давай, думай, Штиля, дырявая ты, блять, голова, думай! Или ты хочешь, чтоб тебя затрахали до смерти?! — Ммммммм! Ну какой же ты всё-таки сладенький, — простонал бармен, целуя его в ушко. — Думаю, мы с тобой сможем отлично провести время. Не так ли? Моя пуська? «Ага, да, отлично, ёб тебя через крышу, блять! Как же я рад и счастлив, бляха-муха!», — прошептал штандартенфюрер, сцепив зубы. Он уже конкретно задолбался оттого, что Бонни бесперестанно целует его своим «голубым» ртом, и изо всех сил терпел, дабы не плюнуть ему в рожу. Ну а юноша еле сдерживался, чтобы не сорвать с себя свою розовенькую рубашечку. Но он всё же решил подготовить разведчику сюрприз, чтобы сделать их вечер незабываемым! В этот самый момент за окном послышался скрип тормозов автомобиля. Бонни тут же подбежал к окну и помахал водителю рукой. — Штиля! Штиля, это за нами, поторопись! Джонни долго ждать не любит! , — радостно восклицал парнишка, предвкушая незабываемый вечер. — Чего, бля? Какой, к чертям, Джонни?! , — изумился Отто, набрасывая на себя пальто. — Да что ж тут непонятного? Это — мой личный водитель! , — кричал Бонни необычно громко. — Он повезёт нас ко мне! «Ох, ё… Да что ж за день такой сегодня?! , — недоумевал Штирлиц, схватившись за голову. — Бог знает, чего этот малец ещё может напридумывать!» — Ну пошли, мой сладенький, я уже хочу показать тебе романтическое кинцо! , — сладостно простонал Бонни, облизывая шейку разведчика. «Сука, да прекрати же ты наконец! Какая мерзость! Ну, гадёныш, приедем только в халупу — я тебе устрою! Я тебя так выпорю, что тебя мать родная не узнает!», — думал штандартенфюрер, скорчив физиономию, полную злости — настолько то, что с ним творил юноша, было ему противно. Теперь уже все догадки о нетрадиционной ориентации Бонни подтвердились окончательно. Схватив разведчика за руку, бармен со счастливым выражением лица побежал к автомобилю, где их уже поджидал черноволосый водитель. Бонни одним движением запрыгнул в салон, запихнув Отто туда же, и скомандовал: «Джонни, трогай!» «Чего, блять, трогай? Господи… неужели я такой испорченый… Что со мной не так?!», — думал Штирлиц, выпучив глаза. — Куда направляемся на этот раз? , — бодрым голосом вопросил мужчина, поворачивая голову к пассажирам. — Гони домой ко мне, сегодня у нас девич… бррр, мальчишник! , — смеясь, воскликнул Бонни. — Познакомься, кстати, это мой новый друг, его зовут Штирлиц! , — представил он разведчика водителю. «Ну всё… мне конец! Что теперь делать? Эх, сдохну, и без почестей! Мне ведь ещё даже завещать нечего!» — думал Отто, закатив глаза. — О, а ты симпатишный! , — обратился Джонни к штандартенфюреру, оборачиваясь назад, и ухмыльнулся, играя бровями. — У тебя хороший вкус, Бонни! «ЗАЕБИСЬ! Я еду в машине с двумя геями! Прекрасно, бляха-муха!», — думал Отто, продолжая закатывать глаза. — Довольно слов, сладенькие мои! Джонни, поехали быстрее! , — звонко скомандовал юноша, махнув рукой. — Отто нужно расслабиться! «О-о-о, если это то, о чём я думаю, то лучше не надо!», — прошептал Штирлиц, с ужасом представляя эту картину. — Слышь, Бонни, а чего это у тебя дружок такой… кхэм… неразговорчивый? , — прохрипел водитель, обращаясь к бармену. — Ой, а хуй его там ведает? Наверное, переотмечал выходной! , — хихикнул Бонни. — Прикинь, Джо: он осушил за полтора часа четыре пол литровых кружки пива и глазом не моргнул! — Ууу, алкаш! Ну и вкусы у тебя, Бонни! , — осуждающе произнёс Джонни, покрутив пальцем у виска. — Нормальных, что ли, нет? По разуму себе друзей ищешь? — А ну отъебись от моего Штилечки! Этот друг — настоящий! И не смей его трогать! Если ещё слово про него скажешь — получишь от меня в ебальник, понял? — Да понял я, понял! , — хрипловато ответил водитель, машинально кивая головой. — М-да, Бонни, ты красивый юноша, но по внешности реально педик! В это время у Штирлица в голове пребывали различные мысли, от: «Ёбаный рот, выпустите меня отсюда!» до «Нихрена себе, зашёл в бар пивка попить!». Дорога казалась необычайно долгой, а время тянулось, будто жевачка. «Ну что, Штилечка, сегодня мы с тобой покувыркаемся на моей кроватке! , — возбуждённо думал Бонни, похотливо посматривая на своего товарища. — Крошка моя, как же мне повезло встретить тебя!»

***

Наконец, спустя долгое время, автомобиль остановился у шикарного двухэтажного дома, на котором уже зажглись небольшие фонари. Перед «барменским особняком» была красивая, ухоженная територия, на которой располагались большие клумбы, фонтаны и прочие красоты. Невдалеке также находился небольшой бассейн, правда, без воды. «Да уж, простой бармен, а в такой красоте живёт! И как только ему удалось заработать на такое…», — размышлял Штирлиц, выйдя из машины, и стал внимательно рассматривать место, куда их привёз водитель. — Штилечка, зайчик мой, ну хватит глазеть, разинув рот! Пойдём, скорее, внутрь! , — радостно воскликнул Бонни, хлопнув дверью автомобиля. — Джо, ты свободен! — Эм… Слушай, Бонни. Не хочу показаться невежей, но откуда у простого бармена такой домина? , — вопросил Штирлиц, поглядывая на своего «товарища». — Знаешь, долго рассказывать… , — протянул бармен, и тут же воскликнул: — Так, стоп?! Что же это мы с тобой стоим, глазки друг-другу строим?! Бежим на второй этаж, я уже в джакузи хочу! — А может, мы сначала посмотрим кино? , — робко вопросил Штирлиц, сильно при этом краснея. «Ах ты мой сладенький, да я тебе сейчас сам такое романтическое «кино» устрою… Сейчас-сейчас, мы с тобой как…», — задумался юноша, похотливо облизываясь, но тут же спохватился: — А? Что? Ой, точно! Как же я мог забыть! , — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Вперёд, мой друг, за мной, в комнату кинотеатр! «Ёк-макарёк, у него ещё и кинотеатр дома есть… Обзавидуйтесь, бомжи, называется… Хрена себе, как я, оказывается, отстал от жизни…», — размышлял разведчик, следуя за барменом. — Кстати, милый мой, а что ты хочешь смотреть? , — осведомился Бонни. — У меня есть всё: детективы, комедии, ужасы романтика… — при упоминании этого он вдруг покраснел, но постарался не показывать смущения. — Ой, бррр, что это я! Ну так, что хочешь смотреть? «Во странный! Спасибо, что хоть не порнуху предложил!», — подумал Отто, почесав затылок. — Эм… н-ну давай детективы тогда, — пробормотал мужчина, присаживаясь на мягкий бордовый диванчик. — Э-эх, а я так на романтический фильм надеялся… ну или хотя бы на порнушку… Э-эх! , — прошептал Бонни, краснея при этом. — Ладно, детективы, так детективы. У меня их дохрена, также, как и порн… ой, романтических фильмов! , — оговорился бармен, и опять засмущался. — Предлагаю: Шерлок, Убийство в восточном экспрессе, Бегущий в лабиринте… — Да погоди ты! Я за тобой не успеваю! , — воскликнул разведчик, замахав руками. — Давай помедленнее! — Ох, как скажешь, малыш! , — нежно промурлыкал юноша, подходя к стойке с дисками. — Тогда давай вот этот фильм посмотрим: «Любовь к преступнику», он очень романтич… необычный! — Н-ну давай, ты знаешь… мне, как бы, всё равно, что смотреть… — произнёс Штирлиц, махнув рукой. — А… это… вкусняшек к фильму не будет? Ну… попкорн там, или чего обычно в кинотеатре едят… — Ах ты ж мой обжорка! , — улыбнулся Бонни, взъерошивая разведчику волосы. — Ладно, я сейчас схожу на кухню, принесу нам чего-нибудь! Штирлиц на это лишь промолчал, но юноша решил действовать и ничего не бояться. Прийдя на кухню, парень достал из холодильника клубнику со взбитыми сливками и направился в свою спальню. «Я уже предвкушаю твои сладкие стоны, мой Штилечка! , — думал Бонни, ставя клубнику со сливками на прикроватную тумбочку. — Сейчас я приготовлю тебе сюрприз! В это время, Штирлиц расхаживал по комнате, заложив руки за спину, и думал: «Эх, вроде бы простой бармен, а такие изыски дома имеет… где же это он заработал на такое? Может, он подрабатывает в баре стриптизёром? Ой, не-не-не, как-то странно… а может, он в гей клу… ой, нет, это ещё хуже! Хотя… в принципе, какое мне до этого дело? Каждый зарабатывает, как может.» — Я удивлён тому, что он живёт в такой роскоши… — сказал разведчик уже вслух. — Неужели, он и вправду из тех самых? Хотя… всё может быть… кто на что горазд, как говорится, даже если бы и вот так заработал, может ему это нравится? Занятие для души, так сказать… — Штилечка, зайчик, я тут! , — послышался сладенький голосочек юноши, и Отто машинально повернул голову в сторону двери. То, что он увидел, сильно напугало его: юноша был одет в чёрный кружевной корсет, высокие туфли на шпильках, чулочки и возбуждающие кружевные трусики. — Ээээ… Бонни, а это… что? , — запинаясь, вопросил мужчина. — Это мой новый костюмчик — храню обычно для особых случаев, а сегодня как раз такой день! , — улыбаясь, ответил бармен. Паренёк выглядел… мягко говоря, вызывающе, отчего у Штирлица появился завидный стояк. Штандартенфюрер засмущался и тут же попытался его как-то спрятать, однако Бонни уловил этот момент взглядом и захихикал. — Зайка моя, иди сюда! , — сладостно промурлыкал парнишка, и, страстно причмокивая губами, направился в сторону гостя. В этот самый момент разведчику стало по настоящему страшно, и он решил, что самый верный способ спастись — это дать заднюю. Но как это сделать? Надо было срочно что-то придумать, иначе этот маньяк затрахает его до смерти! — Эээээ, Б-Бонни! Бонни! , — вскрикнул мужчина, размахивая руками. — Не подходи! Не подходи, я сказал! — Сладенький мой, ну почему же ты меня так испугался, м? , — ухмыльнулся бармен, скалясь при этом. — Не бойся, ты же знаешь, Бонни тебя не обидит! «Ага, да, конечно не обидит… бррр, маньяк долбанутый! Совсем башкой ёбнулся! Надо срочно вызвать ментуру, иначе мне конец!», — думал Штирлиц, дрожа от страха при этом. Похотливо заулыбавшись, юноша вытащил из ниоткуда наручники с чёрным пушком и направился прямиком к Штирлицу, при этом игриво шевеля ягодицами. Бонни ловко защёлкнул наручники на запястьях разведчика, и одним движением повалил на диван. В этот момент Штирлиц не на шутку перепугался — неужели это то, о чём он думает? — Бонни! Бонни, не вздумай! Я сейчас закричу! , — восклицал в ужасе мужчина. — Не закричишь, сладенький, не закричишь! , — усмехнулся паренёк, и после этой фразы у Отто во рту оказался большой чёрный кляп. — Мммммммм! , — вопил Штирлиц, надеясь, что парнишка сжалится и вытащит из него эту проклятую затычку. — Ну что, доорался? , — усмехнулся бармен и поставил ему на шее нехилый засос. — Ну теперь настало время поиграть! Часики-то тикают! «Какие игры? Какие часики? Господи, за что мне всё это?! , — думал разведчик, закатив глаза. — Если бы не эти наручники, и не этот чёртов кляп, я бы уже давно свалил отсюда! Какой же я долбоёб! Надо было вообще не идти в этот бар! Мог ведь дома набухаться?! Мог! Но ведь я же долбоёб!», — и от этих мыслей у мужчины из глаз потекли слёзы. — Мой малыш плачет? , — робко вопросил бармен, вставая с дивана. — Малыш хочет кушать? Проголодался, наверное, бедненький… — с этими словами Бонни медленно встал с дивана и, взяв Штирлица за галстук, потащил в свою спальню. «Ох, ёк-макарёк, он же меня сейчас задушит! , — думал Штирлиц, чувствуя, что задыхается. — Ну всё, я на этот раз точно сдохну! Ах, если бы я только мог орать! Но я не могу, поэтому похрен! Сдохну — значит сдохну! Такова судьба моя, значит!» Наконец, Бонни дотащил Отто до спальни, и бросил на кровать. Уловив взглядом стоящий на прикроватной тумбочке балончик со взбитыми сливками, Штирлиц пришёл в ужас, поскольку, зная пошлости и странности Бонни, эта вещь могла ему понадобиться явно не по назначению. — Ну что, моя крошка, нам пора заняться с тобою недетскими шалостями, — вдруг игриво промурлыкал парень, развязывая галстук Штирлица. — Ах, Штилечка, я бы так хотел, чтобы ты меня отшлёпал по голым булочкам! Ну чего же ты дрожишь, мой птенчик? Я же хочу приласкать тебя, сладенький мой! «Вот извращуга! Ну какого чёрта ему от меня надо? Хотя, может, это со мной что-то не так? Господи… я взрослый мужик, а веду себя, как маленький ребёнок!..», — размышлял штандартенфюрер, тяжело дыша при этом. Такого ужаса в своей жизни он не испытывал раньше никогда. Расстёгивая пуговицы на рубашке Штирлица, парень, дико облизываясь, мечтал побыстрее вкусить запретные плоды своего возлюбленного. — О, мой сладенький мальчик, как я рад, что мы с тобой встретились! , — томно шептал Бонни. — Ах, ты себе не представляешь, как я счастлив! — Ммммммм! Мм! , — восклицал Штирлиц, сильно дергая головой. — Ах да, я забыл, ты же не скажешь! , — рассмеялся парнишка, погладив штандартенфюрера по волосам. — Какой же ты всё-таки няшка! Нас с тобой прямо судьба связала! — Мф! Мммммммм! , — замычал мужчина, гневно смотря на парнишку. Он был готов его избить или обложить трёхэтажном матом но вот только наручники и кляп не позволяли ему это сделать. — Ну вот чего ты так сердишься, малыш? Разве тебе не хочется окунуться в океан бесконечного оргазма и похоти? Разве тебе не хочется ощутить все эти ласки? Ой, я тобою поражаюсь! , — с лёгким гейским акцентом выпалил парень, при этом продолжая мило улыбаться. Штирлиц был, мягко говоря, в шоке от того что с ним сейчас происходило. Ему казалось, что вся эта непотребщина — это всего лишь страшный сон, но нет! Это всё происходило на самом деле и от понимания этого мужчине становилось ещё хуже. «Боже, за что? Какого я вообще вляпался во всю эту историю? Ну почему вся эта хрень происходит именно со мной? Как я до этого докатился? Я торчу в одном доме с каким-то геем малолеткой! Какой позор, какой кошмар!» — Мх, Штилечка, — сладостно прошипел парниша, оголяя грудь разведчика. — У тебя такой красивый пресс! Я готов целовать твоё тело вечно! О, мой любимый! , — в этот момент, бармен нагнулся к обнажённойгруди Штирлица и принялся покрывать её нежными, но оооочень горячими поцелуями. С каждым прикосновением к груди Штирлиц чувствовал, будто его обжигают огнём. Это ощущение одновременно тревожило и возбуждало разведчика. — А-ах, Бо-онни, я весь горю! Твои поцелуи, это… а-ах, Боже, какой ты горячий! , — думал штандартенфюрер, извиваясь при этом от удовольствия, словно кобра. Увидев, как Штирлиц извивается на постели, Бонни заметно покраснел от радости. Бармен одновременно чувствовал власть над своим ненаглядным и невероятное наслаждение. Ему хотелось только одного — пусть любимый будет с ним как можно дольше, а лучше — навсегда. И тут юноша вспомнил о своём «сюрпризе» и хищно облизнулся. Штирлиц и так уже был сыт по горло его выходками, поэтому от юноши можно ожидать чего угодно. Разведчик напрягся. Бонни взял с тумбочки балончик со взбитыми сливками, и стал покрывать ими грудь и соски мужчины и украшать сверху красной и сладкой, словно любовь, клубникой. — Ах, какая красота! Настоящая пироженка! , — улыбнулся паренёк, и его глазёнки вмиг заблестели. — А теперь нужно эту пироженку попробовать! «Что? Он что, будет облизывать моё тело? Вот это я попал…», — с ужасом воображал Отто. А Бонни тем временем уже наклонился к своей «сладости» и стал похотливо слизывать сливки с сосков штандартенфюрера, игриво шевеля при этом язычком. Ощущения для Штирлица были невероятными и непередаваемыми. — Мфмф, какая вкусная пироженка! , — с полным ртом едва проговорил Бонни. — Ты самый сладенький пупсик во всём мире! — Мммм! Мммххх! , — безуспешно сопротивлялся мужчина. — Мммм! , — он будто пытался сказать: «Отпусти меня, ненормальный ты ублюдок!» — Ах, Штирлиц-Штирлиц, как же ты попал! , — ухмыльнулся бармен, вновь страстно облизываясь. — Ты себе не представляешь, что я чувствую к тебе! Где же ты раньше был, крошка моя? — Мммххх! Ммммм! , — громко восклицал разведчик, пытаясь сделать хоть какое-то движение, дабы освободиться, но безуспешно. — Но-но-но! Тебе ещё рано идти, Штилечка! , — страстно прошептал парень, лаская своим указательным пальчиком розовую бусинку на груди разведчика. — Ох, герр Штирлиц, я могу тебе приспустить немного кляп, так хочется тебя поцеловать! «Поцело… ох, Господи, только не это… ну ладно, наверное он так шутит… хотя, раз он решил спустить кляп, может, сжалится и отпустит меня», — подумал мужчина и кивнул в знак согласия на фразу Бонни. В этот момент юноша немного опустил «затычку» и жадно впился своим нежным ротиком в губы Штирлица, при этом нежно шевеля язычком во рту штандартенфюрера. Было ощущение, что Бонни норовил засосать его в себя, будто пылесос. Разведчик негромко мычал, при этом его дыханее становилось глубоким и быстрым. Язык бармена провоцировал на игривость и Штирлицу пару раз захотелось ответить на поцелуй. В итоге, он всё-таки решился, и тоже не быстро зашевелил своей «розовой ленточкой», подражая Бонни. «Ох, как же ты прекрасно целуешься, мальчик мой! Да, да, давай вперёд, не останавливайся!», — думал бармен, закатив глаза и тихо постанывая. Штандартенфюрер вызывал у Бонни сильнейшее влечение и невероятное чувство любви… Настоящей любви! Сейчас Штирлиц был для юноши больше, чем просто друг — он был для него самой лучшей, и единственной любовью… Сладко причмокивая, бармен зачем-то полез в галифе партнёра и принялся неторопливо шерудить там руками. «Ох, да что же ты со мной творишь? Я, конечно, понимаю, что ты малость поехавший, но не до такой же степени! Извращенец хренов, прекрати! Прекрати немедленно, чёрт тебя подери!», — именно эти мысли пребывали у разведчика в голове на данный момент. — Эм… Бонни, ах… может, ты всё же уберёшь руки из моих штанов? , — осторожно осведомился Штирлиц, смотря, как тот уже начинал расстёгивать ремень. — Ну уж нет, милый мой! Я только начал свою игру! , — усмехнулся Бонни, продолжая оголять мужчину. — Слушай, у меня уже складывается впечатление, что ты вообще без тормозов! Прекрати, я сказал! , — возмущённо завопил ариец, пытаясь высвободиться. — Ну а как ты меня остановишь, Штилечка? Ты же в наручниках! , — сладко прошипел Бонни, уже наполовину приспустив галифе штандартенфюрера. — А я… а я… а я вот как возьму, и укушу тебя! Рот ведь у меня уже свободен! , — продолжал возмущаться Отто, дёргаясь при этом. — Очень жаль, что у тебя сейчас ротик свободен… с кляпом было намно-ого лучше… — промурлыкал бармен, поцеловав мужчину в щёку. — Ты что-то слишком много стал болтать! Может, тебя всё-таки снова заткнуть? — Нет! Даже и не думай! , — закричал во всё горло Штирлиц, вмиг оживившись. — Только попробуй! Я тебе… да я тебе такое устрою! — Ой, как я испугался! Боюсь-боюсь! , — хихикнул Бонни, полгадив разведчика по лицу. — Слушай, ну какой же ты смешной! Ну чччччччч, не сердись! Ты мой маленький, миленький котёночек! Мамочка тебя сейчас приласкает! — Какая, к чертям, мамочка? Ты с ума сошёл?! , — воскликнул Отто не своим голосом. — Отпусти меня, иначе будет хуже! — Что ты говоришь, мой милый? Тебе неудобно? , — язвительно спросил парень, делая вид, будто не слышит просьбы Штирлица. — Может, мне поменять тебе позу? Тогда прийдётся поискать вторую пару наручников! — Какие ещё наручники? Ты совсем рехнулся?! , — продолжал орать ариец. — Знаешь что, иди-ка ты… сам знаешь, куда! Я тебе ещё покажу! — Ну чего ты так раскричался, сладенький мой? Хочешь, чтобы я тоже начал скидывать с себя одежду? Ну хорошо, моя милашка, только дай мне тебя нормально к кровати пристегнуть! — Ещё чего! Ты меня никуда не пристегнёшь! Не дождёшься ты моего послушания! Я тебе не раб! Отвали от меня! , — истерично вопил штандартенфюрер. — Я тебе покажу, где раки зимуют! Парень только робко улыбнулся, смотря на своего пирожочка. — Ах, Штилечка, ты такой зайка! , — сладостно проворковал Бонни, игнорируя угрозы. — Ну потерпи, я сейчас поищу ещё что-то кроме второй пары наручников! «Да что ты там задумал, твою мать? Извращенец недоделаный! На голову ёбнутый!», — озлобленно думал разведчик. Зная Бонни, было ясно, что этот чудик может сотворить с ним всё, что угодно. Штирлицу оставалось только одно — надеяться на чудо. Надеяться на то, что бармен образумится и перестанет его мучать. — Знаешь что, Штилечка, — ласково выдал бармен, доставая вторую пару оковов. — Я и не думал, что встречу тебя в этот роковой вечер! — Я тебя поздравляю с этим! У меня такое ощущение, что ты вообще ни о чём не думаешь! У тебя один секс в голове! , — гневно визжал штандартенфюрер, дёргаясь на постели. — Ты озабоченый, скажи мне? — Почему ты так думаешь, любимый? , — судорожно вопросил Бонни, пытаясь не заплакать. — Потому что! Это видно невооружённым глазом! И я тебе никакой не любимый! , — разозлился мужчина, однако, увидев слёзы на глазах парня, смягчился: — Ну ладно, ладно, не плачь. Я всё понимаю, но и ты пойми: для меня это просто ненормально. Мы ведь все разные… Ноги парня сильно подкосились, он начал что-то мямлить себе под нос. Медленно подходя на ватных ногах к кровати, на которой лежал Штирлиц, он молча расстегнул наручники и молвил: — Уходи! Я больше не желаю тебя здесь видеть! Разведчик не ожидал такого поворота событий. Он, конечно, хотел, чтобы Бонни оставил его в покое, но не до такой же степени! Ему тут же стало стыдно за своё дерзкое поведение. — Б-Бонни, ну я же не… — Уходи! Слышишь, уходи! , — в истерике закричал парень, выбегая из комнаты. — Н-но подожди! Бонни, подожди! Выслушай меня, в конце-концов! Бонни! , — в сердцах воскликнул Штирлиц, но бармен его уже не слушал. Разведчик остался наедине со своими мыслями, думая о том, как сильно обидел того несчастного паренька. Ему было ужасно неловко, но что уже изменишь?! Просить прощения смысла нет, а время назад, как в кино, уже не отмотаешь…