Немало

— Это как? — таращится на него Сынмин, чувствуя, что сон как рукой сняло. Ну и заявленьице... — Как угодно, как хочешь, как нравится, — пожимая плечами, отвечает Чанбин. — Нет, правда. Ты же не думал, что мы вечно будем спать друг с другом только по парам? — А можно для начала хоть какой-нибудь экспириенс на троих без секса? А то это как-то чересчур внезапно... Всё уже в который раз, чувствует Сынмин, идёт наперекосяк. Хочется, чтоб уже всё было нормально, но у них до сих пор у всех друг от друга секреты. А вывали они их — разбегутся по углам как мыши. Минхо продолжает держать дистанцию с ним, несмотря на то что действительно старается. И когда они всё же встречаются все вместе в коттедже, готовят ужин, Сынмин явственно видит, что между ними с Минхо огромная пропасть. Он ластится и флиртует с Чанбином, а о Сынмине он максимум — заботится. Как старший брат, как коллега, но уж точно не как возлюбленный. И Сынмин понимает, почему они так яро избегали этих встреч — на контрасте чувствуется острее и жёстче, и хочется сказать «пытайся лучше», хочется съязвить или убежать. Чанбина от этого хочется только сильнее. Но тот лишь целует его в висок на ночь, обнимая с одной стороны, а Минхо закидывает на него руку и ногу с другой. И это та паутина, из которой им больше не выбраться, потому что Сынмин чувствует к обоим тепло. И от этого тупая боль только сильнее точит. — Ты как будто не здесь, — выдёргивает его из мыслей Минхо, заставляя перестать жевать яблоко, пока завтрак готовится. — Что-то случилось? Сынмин всё ещё слышит шум воды из ванной спальни, так что можно и пооткровенничать, пока им никто не мешает. — Ты ведь тоже чувствуешь, что между нами двумя совершенно не то. Тоже чувствуешь разницу. — Он не спрашивает — говорит в лоб. Минхо хмурится, и Сынмин понимает снова, что разговора не выйдет. Никогда не выходит, если Минхо начинает прикидываться дурачком. — Ты ведь понимаешь, что разница между мной и Чанбином очевидна даже визуально? Каких ты хочешь от нас одинаковых ощущений? — неловко усмехается он. И это бесит. — Ты меня не любишь, и я это чувствую — вот и вся разница, хён, — говорит спокойно Сынмин, оставляя надкусанное яблоко на тарелке и недосказанность и уходит в комнату. Без Чанбина между ними сейчас будет море неловкости, а слушать чужие оправдания сил нет совершенно. Он и так уже три с лишним месяца пытался. Терпение-то тоже не железное. — Помнишь, что я тебе сказал? В чём твоя проблема? — Минхо догоняет его в комнате, обнимает сзади и прижимает спиной к своей груди, шепча на ухо. — В том, что я всегда бегу? — В данный момент ты опять слишком много думаешь, — резко разворачивает его к себе Минхо и толкает на кровать мягко, придерживая от сильного удара об упругий матрас. — И как мне…? — окончание вопроса тонет в поцелуе, когда вода в ванной затихает. — Бесишь… — стаскивая с Минхо одежду и цепляясь за его ещё полувлажные после утреннего душа волосы на затылке. — Господи, как же ты меня бесишь… Чанбин выходит из ванной, когда Минхо заканчивает ртом. Всегда так. Стоит Сынмину открыть рот, и Минхо тут же становится на колени, чтобы его заткнуть. И судя по Чанбину, с ним этот способ тоже всегда работал на ура. Минхо лавирует между серьёзными разговорами, не доводя до ссоры, но доводя до оргазма. Когда вроде претензии всё ещё остались, но говорить о них со спущенными штанами уже крайне неловко и не с руки. — Без меня резвитесь? — без обиды поддевает Чанбин и, проходя мимо кровати, чмокает Сынмина в губы, пока Минхо сползает с него. — Там завтрак готов, — соскальзывает и с этой темы Минхо. В остальном с ними двумя даже проще. Сынмин раскидывает на обоих конечности за просмотром кино и молится, чтобы время не кончалось. Минхо то и дело выпрашивает у них обоих поцелуи, по-хозяйски оглаживая бок Сынмина под пижамной рубашкой, и всем троим становится совершенно не до сюжета на экране, хотя до секса таки не доходит, несмотря на некоторые порывы Минхо. Чанбин умело гасит его вожделение, закрывая своими объятиями Сынмина и не позволяя зайти дальше положенного. — Не хочу домой, — признаётся Чанбин, отвлекаясь от губ Сынмина. — Но Чан нас грохнет, если мы не вернёмся совсем. — Дай бог, чтобы уже не обнаружил пропажу и не поднял хай, — усмехается из-за спины Минхо, целуя в плечо. — Мы опоздали без предупреждения на целых полтора часа. И пока доедем... — Надо собираться, — нехотя шепчет Сынмин, выпутываясь из объятий обоих. — Пустите, ну... Мы так никуда не уедем... А, к чёрту, сами будете отдуваться, — сдаётся Сынмин новому поцелую. До общаги они добираются с четырёхчасовым опозданием. На часах начало третьего, и по пути принимается решение ночевать у Чанбина — у того самая широкая кровать из всех. — Господи, слипшиеся пельмени, расцепитесь уже, — шипит на них Минхо, вваливаясь последним в квартиру и захлопывая за собой дверь громче, чем нужно бы. — Ну и что это значит? Все трое, как по команде, обращают внимание на тихий голос из коридора, где стоит Чан в свободных шортах и футболке, скрестив руки на груди. Достаточно трёх секунд, чтобы они все оставили то, чем занимались, и вытянулись по стойке смирно. — Я так понимаю, сейчас будет разговор не из приятных, — шепчет Сынмин, пытаясь целиком спрятаться за широченной спиной Чанбина. Так кажется безопаснее. — Сейчас будет самый отвратительный разговор в твоей жизни, братан, — предупредительно отвечает так же шёпотом Минхо. Чан одним взглядом приглашает их к себе, и никто не перечит, когда он садится у стены на кровать и смотрит снизу вверх, при этом умудряясь ещё и подавлять. Сынмин и Минхо щемятся за спиной Чанбина, словно она бесконечная. — Если я правильно всё понял, то мне просто интересно, как вы вообще до этого додумались? — раздражённо. — Задаюсь тем же вопросом уже несколько месяцев, — бурчит Сынмин, получая два гневных взгляда в свою сторону и один оскал. — Давай не обостряй, — затыкает его на полуслове Минхо и тут же получает гневный взгляд уже от Чанбина. — Ну что-о?.. — Я просил вас поговорить, но не думал, что вы договоритесь до такого, — снова переключает на себя внимание Чан. — Отношения на троих? Вы серьёзно? Я против этой затеи. И не смотри на меня так, Минхо. Хочешь сказать, я не имею права голоса в этом вопросе? — Хочу, — с вызовом, но тихо и без напора. — Это не твоё дело, хён. — А когда вы снова разбежитесь и будете смотреть друг на друга волком, это тоже будет не моё дело? Вы хоть сейчас всем довольны? — Да. — Нет, — отвечает вразрез остальным Сынмин и снова ощущает на себе пытливые взгляды. — Нет, но мы над этим работаем, — щурится на него Минхо, как бы говоря взглядом, что его прикончат, стоит им отсюда выйти. — Как доказать маме, что твой избранник не кобель, гугл-поиск... — закусывает губу Чанбин, отводя взгляд и получая тихое шипение от Минхо вместе с довольно отчётливым «не паясничай». — Я даже не надеялся на однозначный ответ. Хотя если бы он был однозначным и отрицательным, вопросов было бы, конечно, больше... — вздыхает Чан. — Я не хочу быть вашим общим врагом, но, видимо, придётся. Лучше вы расстанетесь из-за меня, но продолжите друг с другом работать, чем расстанетесь по своему желанию и работать друг с другом не сможете уже никогда. Я предупреждал тебя, Чанбин, не срать там, где ты ешь, но ты умудрился сделать это дважды. И мне эта головная боль совершенно не нужна. Даю вам сутки разобраться с проблемой и разойтись по углам. Иначе мне придётся принять меры. Не вынуждайте меня. — Хён, пожалуйста... — Тема закрыта, Чанбин. У вас было миллион шансов всё исправить, в то время как вы били друг другу морды, закатывали истерики и трахались по углам. Пока об этом не знает руководство и общественность, вам лучше прекратить. Подумайте об остальных хоть раз вместо своего тотального эгоизма, застрявшего на уровне яиц. А теперь спокойной ночи. Из комнаты Чана они вываливаются молча, и так же молча под недовольный взгляд того же Чана Минхо впихивает их обоих вместе с сумками в комнату Чанбина. — Ты ещё не понял? — тихо возмущается Сынмин. — Заткнись и переодевайся. Разбудишь остальных — точно пиздюлей от Чана огребёшь, — шипит на него Минхо. Настроение уже совершенно не романтичное, когда они втроём кучей валятся на кровать. Минхо оказывается за его спиной, а спина Чанбина — спереди. — И что мы делать будем? — Спать, Сынмин. Прямо сейчас — спать, — отрезает Чанбин. — Сделаем вид, что я отошёл от вас, пока Чан не успокоится, — тихо заявляет Минхо. — Ему будет проще поверить, что вы снова вместе и я вам не мешаю. — А у нас ты спросить не хочешь? — недовольно возникает Чанбин, всем своим видом показывая, что ему не дают спать. — А чё толку? Вы всё равно согласитесь. Как будто у вас много вариантов. И когда они просыпаются с Чанбином вдвоём, Сынмин почему-то даже не удивляется, несмотря на осадок. Минхо всегда делал так, как хотел.