Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

– Арс, – подождав, пока тот дожуёт свой тост с джемом, смело начинает Антон. – М? – Я дам ключи, поедешь на моей машине. – Чего, блять? – Стас написал, он меня заберёт на какую-то встречу, мы чуть позже приедем. – Что за бред? – Попов не верит ни единому слову. – Встреча перед моторами? Он не мог вчера, завтра? Не похоже на Шема, он опоздания не поощряет. – Вот именно, поэтому бери ключи и пиздуй. У нас по «Контактам» встреча на пару слов с чуваками, недалеко от Риги. Так что задержимся ненадолго. – Я могу и на такси, – Арсений до сих пор ничего не понимает, но не перечит. – Езжай давай, Стас настаивал, что заедет за мной, – Антон уже выпроваживает любимого в открытую. – Чего-то ты мутишь, мой друг, – тот обувается, но продолжает не доверять, всматриваясь в глаза собеседнику. – Я же вижу. – Доверяй мне, Арсений Сергеевич. И тогда в ближайший выходной мы поедем выбирать твою чёртову кофемашину! – Две! Нужно ещё в нашу каморку в «Главкино». Обещаешь? – Обещаю, – Антон глубоко целует его и, наконец, заперев дверь, вздыхает. У него немного тремор. Чем всё обернётся? Но продолжать вот так вот просирать свою молодость, погрязнув во вранье и липовых девушках, он отказывается. До этого каждое поручение шефа он выполнял беспрекословно: сопровождал Ирку на разные мероприятия, где она могла посветить таблом и завести полезные знакомства. Неужели Шеминов не мог выполнить всего одно – просто не сталкивать их лбами с Арсом?! Он, по сути, конечно, тоже отправил сейчас любимого прямо в логово змей, но очень надеялся, что Стас быстро поймёт свою ошибку, распустит всех на сегодня и перенесёт день съёмок. Ну, или разорвёт с ним контракт. Пусть так, хотя бы с ним одним тогда. Арсений за двадцать семь минут пути надумал себе кучу вариков происходящего, но в каждом были какие-то изъяны и в общую картину, оправдывающую такое поведение Шастуна, нихуя не складывалось. Он злился, что Антон что-то скрыл, но пытался не распаляться и верить. Но к тому времени, как он поднялся на шестой этаж, его обуяла ярость. Зайдя в гримёрку, он замер прямо на первом же шаге. Там, между Позом и Шеминовым, сидела Ира, потягивая чай из его чашки. Чашки с лицом Шаста. Было видно, что Стас только что снимал её за этим занятием. – Доброе, – бросает он всем присутствующим. – Граф сегодня почти опоздал, – из угла смеётся Серёжа. – Почему. Ты. Один? – чеканит Стас. – А с кем я должен быть? – вопросом на вопрос. В голове Попова уже мелькает ответ на всю эту ситуацию, но он пока не может его ухватить. – Где Шастун? Ира просто хлопает глазами. Почему Станислав допрашивает о местонахождении Антоши его коллегу? – Не в курсе, – тот пожимает плечами. – А где он может быть? Опаздывает. – Не морочь мне голову! – истерично вскрикивает Шеминов. Ирина от неожиданности разливает на себя чай, Димка отшатывается, а Арс округляет глаза. Только Сергей отрывается от телефона и начинает наблюдать сие кино. – Стас, не кричи, умоляю, работать с головной болью я не смогу, – спокойно отвечает Попов. – Я Антону не нянька. Позвони ему. – Мы общались с утра! Он хочет сорвать съёмку, а у меня звёзды на подходе, весь день расписан!!! Бортич уже, считай, здесь, блять! Арсений молча пожимает плечами. Он сам пока до конца не врубается и хочет больше информации. – Как он тебя одного отпустил из тёплой кроватки? – уже хуярит Стас правду-матку. – Сказал, что приедет позже... – Попов сдаётся. Чтобы понять – нужно сказать правду. – Ясно, нихуя он не приедет, – Шеминов поникает. Три мотора запороты. Его коварный план обернулся жопой ему самому. Ирина сидит белая после всего сказанного. С этим дурацким пятном от чая на голубой кофточке. – Я тогда пойду? – тихо вклинивается она. – Могу ещё в павильоне сделать несколько фото? Сама чего-нибудь подрисую для правдоподобности... – Да, лучше иди, – Шеминов теребит козырёк кепки. Девушка уходит, решив, что лучше даже не прощаться, все слишком на взводе. – Звони ему, – приказывает Стас Арсу. – Надеюсь, тебя он послушает, в отличие от меня. Скажи, что она ушла, он победил. Пусть едет. Мне не перенести Бортич и Федука, они могут только сегодня... – он вздыхает и тоже идёт к выходу. – Сообщи мне потом.

* * *

– Хуёвый план, Антош, – встречает его Арсений в гримёрке, спустя час. – Мне так не кажется. А где все? – Парни хотят на сцену уже, Стас шкерится, потому что немного обосрался, гримёр сейчас придёт. Они пока у Бортич. – Если Стас обосрался, значит всё сработало, – Антон улыбается. – Ты долбоёб. Зачем ты сделал это? Вы же играете пару, ты же согласился, чего уж теперь? – Арс искренне не понимает. – Я тоже обосрался. Тогда, в апреле. И второй такой косяк я не допущу. Мне, блять, до сих пор больно вспоминать об этом... – лицо Антона меняется. Арсения тоже. Он сделал это ради него. Ради них. – Я подожду с ребятами, давай быстрее переодевайся, замазывай синяки и к нам, – Попов подходит к парню, рывком обнимает его очень крепко и добавляет в разы тише: – Я люблю тебя. – Рэп допишем в конце, начинаем сразу с Сашей, – кричит Шеминов. Сталкиваться с Шастуном он не хочет и это взаимно. Александру провожают после «Шокеров», в которых она поучаствовала с Позом, сменив Матвиенко. И приступают к «Рэпу». Антону жарко в этом свитере, почему его одного так тепло одели? Лоб уже взмок. Но они качают, сперва с Димоном, потом с Арсом, потом Арс с Серёжей, потом тот запинается на своей армяно-латыни и Шаст выходит добить. – Можешь меня жечь, можешь меня бить, я всё равно буду вечно жить! Можешь меня жечь, можешь меня бить, я всё равно буду вечно жить! Можешь меня жечь, можешь меня бить, я всё равно буду вечно жить! – тут уже подхватывает даже Воля. – Можешь меня жечь, можешь меня бить, – он делает это в порыве, его переполняют чувства после такого плотного эмоционального утра, просто встаёт на колено и обращается к Попову, – Я всё равно тебя буду любить! Хорошо. Он хочет как можно больше признаваться в любви на сцене, чтобы это осталось в памяти зрителей и разлетелось на эдиты. Я подкину вам контент, ребята. Тем, кто верил и верит в нас. Из-за утренней передряги перерыв сокращают, ребятам разве что обновляют лица и позволяют смочить горло. Федя скоро будет, нужно записать «Новости» и «Опоздание». – Шастун, ты сидишь на мине. – Я просто обожаю, Паш, твои задания. Почему они привязались к жопам? Он ещё не отошёл после вчерашнего. У Арсения на лице непонимание, когда Шаст начинает акцентировать на заднице. – Вы можете давить сильнее, иначе... Поверьте, и вы пострадаете. Давите, не стесняйтесь. Берите за стул, давите. Давите сильнее! – Давлю, – Арс растерян. Это как-то чересчур интимно. Серж, отыгрывающий мазохиста, подходит к Попову и вынуждает шлёпать себя. По плечу и по заднице. Блин, а Антона бы он так не смог отшлёпать. Хотя... Зато он буквально час назад смог проорать про любовь. С Серёжей у них такого нет. Но этот карт-бланш на прикосновения к любым частям тела друг друга Антона всегда немного выводил из себя. Шаст уже начинает внаглую притираться к плечу ведущего, перетягивая на себя внимание. Давай отгадывай скорее Матвиеныча. И переходи ко мне! – Ну и теперь мой соведущий в студии.. Человек, который задницей пытается обезвредить бомбу. Подходит Дима, чей персонаж видит всех голыми. – Если ты будешь так долго думать, я всем расскажу, что у тебя пирсинг. Арс улыбается, будто даже немного смущаясь, и закидывает ногу на ногу. – Мой соведущий – человек, который задницей сел на мину. Паша пиликает: да. Антон даёт пятюню своему любимому. – Бэу! – Бэу! А у меня был, – шепчет Арс, когда они идут на свои пуфики. Антон вылупляет глаза, но их уже снова снимают. Ладно, дома поговорим. Серёжа и Димка валяются на сцене в «Опциях», Паша вдруг решает подкинуть им эротическое развитие. – Может, к чёрту его? – Матвиенко говорит якобы томным голосом. – У меня тоже есть язык. Антона складывает пополам. Он совсем недавно признавался в любви своему коллеге, стоя на одном колене, но вид флиртующих Поза и Серёжи всегда вызывал у него отторжение. Как любить и трахать Арса — представить было несложно, но вот их друзья... – Неееет! Нееет! – рычит он. После Феди дают перерыв, ребята нагнали время. Дима заказывает обед на всех, Арсений на своём законном месте – на подлокотнике своего парня. – Что утром был за перфоманс? Расскажете? – Поз выражает их общее с Серёжей любопытство. – Шеф хотел в очередной раз отравить мне жизнь, но у него не вышло, – коротко отвечает Шаст. Он думает о том, может ли сейчас взять за руку или приобнять за талию своего мужчину? Или окружение ещё не готово это лицезреть? И он пугается этих мыслей. Арс перехватывает его взгляд, видит, что тот чем-то озадачен, но не лезет. – Шастун, – в двери появляется голова Шеминова, впервые за день решившегося подойти к парню. – Да? – Шестнадцатого идёшь на «Деньги или позор». – Ну... Ладно, – тот пожимает плечами. Стас удаляется. – Мне ждать подставу? Почему именно сегодня он это подогнал? – Да ну, прекращай. Соболь – свой человек, я не представляю его, пляшущего под дудку... – Арс не произносит имя, а просто кивает на дверь, где только что был Шеминов. – Ага, приведут тебе Иринку в одном из конкурсов, – начинает было Позов. – И Арса. И скажут – целуй одного, – смеётся Серёжа, уводя мысль Димы в иное русло. – Хорошо бы, – смеётся и Антон. – Красиво бы весь этот цирк и закончился. У Арсения теплеет на душе от этих слов. Третий мотор со Старовойтовым, все друг друга знают, работают бок о бок, поэтому только позитив и истеричный смех Стаса. – Я напоминаю, мы на телевидении, если мужчины здесь целуются – это душевность, а не гейство. Ой, Дима-Дима. Антон с улыбкой думает о том, что продакшну нужно уже задуматься о том, чтобы выпустить сборник гениальных цитат не только Арсения, но и догоняющего его Поза.

* * *

Времени почти полночь, парни только ужинают. Арсений решил скрасить еду виски, а Антон пивасом. Оба листают ленту Инстаграм, когда у Шаста вдруг в предложке выскакивает фотография его и Иры, та самая с ёбаного ракурса, где они будто скрылись от чужих глаз и сосутся. На самом деле он просто наклонился сказать что-то, дабы перекрикнуть стоящий галдёж, а в двух шагах от них была вся остальная компания. Но ракурс решает, хули. Кликнув на название акка, его выбрасывает на группу под названием Ирон. Что это ещё такое, блять? Он листает длиннющее полотно их совместных фото, которых не было. Ёбаный фотошоп! Стасу надо поучиться делать вот такие качественные совместки, а не отравлять ему жизнь. Антон читает комментарии под одной из немногих фотографий, которая была настоящей, где Ира приобняла его. «Красивая пара» «Самые лучшие!» «А дети какие будут, огонь» «Ничего милее сегодня уже не будет, расходимся» «Когда свадьба, ребят?» «Чтобы отсохли руки у тех, кто пишет фанфики по Артону! Ирон – канон!» «Как только язык у некоторых поворачивается говорить, что Антоша гей?!» «Они же созданы друг для друга» И ещё сто семьдесят комментариев, которые Антон даже видеть не хочет. Люююююди! Почему вы жрёте всё, что вам вбрасывают? А копнуть глубже и включить мозг не пробовали? Он переходит по какой-то ссылке и попадает на книгу фанфиков. Да ёбтвою! – Что? – Арсений отрывается от своей ленты и удивлённо смотрит. Видимо, Антон выругался вслух. – Эти уебаны пишут фанфики о нас с Кузнецовой! У меня два вопроса: зачем и нахуя? Там ещё миллион наших совместных мимимишных фото, которых не было. – Ну, отвечу тебе со своей колокольни, – Попов улыбается, отпивая виски. Он уже думал, что действительно что-то случилось, а оказалось – херня собачья. – Как человек, который прошёл все стадии принятия фанфиков о себе. Когда люди заинтересованы чем-то, а в данном случае – парой, неважно, реальной или которая только в их воображении, но они получают о ней очень мало информации... Ну, и реализовывают своё любопытство таким образом. Из серии, а как у них прошло первое свидание? Напишу, что вот так, красиво. А какой был первый секс? А дай-ка я напишу сам об этом. Антон кивает, он понимает, что согласен на все сто. И очень рад, что эта тема всплыла. Ведь его уже почти два года мучает один вопрос. – А ты? Почему ты так яростно хуесосил шипперов? Ещё и в начале этого года, насколько я помню. – Бесился. – Отчего именно? – в глазах Антона хитрый огонёк, он отпивает пиво и подтягивает стул ближе к собеседнику. – От всего, это было ёбаное комбо. Во-первых, вмешательство в мою жизнь, я этого не любил и не полюблю никогда. Будь я хоть сто раз женат и имей пять детей, но я бы въебал тому, кто, допустим, подлавливал нас, гуляющими в свой выходной, сидя в тонированной тачке. Во-вторых, ну выплёскиваешь ты таким образом свои фантазии, таланты и прочее, так не плескай в меня. Делись с теми, кто разделяет. Когда мне это совали под нос, было противно. Ну и ещё причина... – Давай-ка, – Шаст улыбается, он догадался. – Когда я смирился с тем, что чувствую к тебе, а ты вёл себя как сраный натурал... – Арсений берёт руку Антона, которую он пока ещё не освободил от украшений, чуть сдвигает браслеты и целует запястье. – И представь ситуацию. Мы после мотора, где я тебя всего обтрогал, во мне всё бушует, мы ведём с Серёгой трансу, и тут врываются они. Они, которые знают обо мне нахуй всё. Но им кажется, что и о тебе тоже. А ты никак это не показываешь... – это он произносит прямо в запястье, не убирая с него губ. И Антон кайфует. – Как они нас считали быстро, – только и может улыбнуться Шаст. – Но вот это, – он морщится, кивая на телефон, – я не поддерживаю. Какой, блять, Ирон, если Артон? – Просто забей. – Тебя это совсем не трогает? – Кто сказал? Но Стас так постановил, ты принял правила игры, я хочу быть с тобой, а значит – тоже их принимаю. Философски и крайне доходчиво. Только когда услышал это, то стало как-то печально из-за тупиковости, бесправности и отсутствия альтернатив. Но это пока, решает Шаст. И лучше действительно меньше загоняться.