Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

От дум его отвлекает уведомление о трансляции Матвиенко. «Главкино»! Шастун сразу узнаёт эти коридоры. – Мы с Вальдемаром Аристарховичем идём праздновать победу одного из нас, – весело сообщает Сергей, беря в кадр и Арсения, который подмигивает и показывает на себя. – Пишите, как думаете, кто победил? Несуразный пулемёт каламбуров или просто умный и начитанный? – С каких пор ты пулемёт, Серёнь? – смеётся Попов. — Ну что несуразный – это да. – Это было о тебе, дурак! Я умный и начитанный! – Ага, в твоём воспалённом мозгу. Арсений шутит и препирается с другом, а у Антона всё внутри падает. Он охуенно красивый. Сердце начинает биться в районе горла, даже от взгляда на этого мужика через экран айфона. А что будет, когда они встретятся на съёмках? На Арсе его футболка со службой спасения и серый костюм. Чёлка отросла так, что в ней можно зарыться уже обеими руками. У Антона тянет под ложечкой. Сергей продолжает снимать только себя, он теряет интерес и отключает. Набирает Айдара. – Шаст, здарова. Только проводил твоих ребят. – Я поэтому и звоню. – Внимательно. – Можешь прислать мне то, что наснимали? – Слуууушай, но оно только к концу апреля в эфир пойдёт. А тебе нахера? – Не спрашивай. И мне не нужно после монтажа, пришли что есть. Пожалуйста. Сливов не будет, не переживай. – Да какие сливы, ты же не юная фанатка Арса, – смеётся Айдар. – Я просто не понимаю... Ну ладно, посмотрю, что могу сделать. – Спасибо. Буду должен. – Давай. Вас с Диманом ждём скоро. Через пару часов по суперсекретной ссылке Антон получает доступ к отснятому сегодня. Все час тридцать семь он смотрит, не дыша. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд, каждый проигрыш, каждая победа, каждый нерв, каждая эмоция, каждый крик от шокеров – он ловит и впитывает всё. Это его мужчина и по-другому быть не может. Это тот человек, рядом с которым Антон хочет стоять за руку на вручении Оскара. Это тот человек, которого бы он мечтал... Привести в отчий дом в Воронеже и сказать: «Мамуль, это любовь всей моей жизни»? Антон пугается даже зачатка этой мысли и быстро звонит Серёже. – Скажи адрес, я должен увидеть его, – не терпя возражений, просит Шаст. Уже через два часа с небольшим Антон был впущен Серёгой в квартиру. – Отпраздновали победу Арсения Сергеевича? – он пытается быть непосредственным, но голос выдаёт волнение. – А веры в Серёгу у тебя нет вообще? – Арс, смеясь, показывается в коридоре. И мир крошится на миллионы обломков. Этот голос, его неповторимый тембр и та интонация, с которой он обращался к нему... Эти глаза, руки, это, блять, ВСЁ. Если они расстанутся, то Антон уходит вообще отовсюду, даже с этой земли, по которой передвигаются эти ноги. – Я посмотрел, мне парни прислали, – натянуто смеётся Антон. – Ну так нельзяяяя, Тох! – Мне надо было. – Влюблённые пиздюки – это какая-то катастрофа, нахуй, – ворчит Серёжа. – Проходи. Мы никуда не поехали, развлекаемся на дому. Арсений в той же одежде, что и был на съёмке, только пиджак снял. Выглядит так, что его хочется трахнуть прям с порога. Ну, или в случае с Шастом, отдаться. Они не виделись с двадцатого декабря, больше полутора месяцев. У Антона заныло сердце и начало ломать руки от желания обнять. Но Попов обнял сам. Просто подошёл, притянул и обнял. А так можно было? – Здарова, давно не виделись. – Слишком... Ты же до моторов уже не будешь скакать по городам, я правильно понимаю? Съёмки пятого сезона уже через три дня. – Нет, конечно, – Арсений усаживает гостя на кровать и протягивает бокал коньяка. Дичайше дорогого, почти целая бутылка которого стоит рядом на столике. Около лимончика и небольшой закуски. – Я понимаю, что ты сегодня был охуенен на игре, но это что, повод шиковать? – Антон смеётся и отпивает. Божественно! – Это моё. Подарили. А я этому вонючке отдал, — обиженно констатирует Сергей. У них на ноутбуке какое-то кино на стопе, но Шасту ничуть не стыдно. Он хотел быть рядом с Арсом любым путём – и он тут. Они чокаются. – А почему ты в Питере жил в отеле? – вдруг вспоминает Антон, откуда ему звонил Матвиенко в новогодние дни. – Потому что я лучше друг, чем этот! – ржёт Серёжа. – Нет, потому что он ебался каждую ночь, а мне это нахера из-за стенки слушать? – возмущается Арс так смешно и по-детски, ещё и глаза выпучив. – Ну да, каюсь. У нас много лет договорённость, – сдаётся Серёга. – Ночевать друг у друга можем, но если кого привести хотим – велкам нахуй. – То есть меня ты тоже здесь не оставишь? – смеётся Шаст. Арсений подозрительно поворачивается на него. – Даже не мечтай. Хочешь его трахнуть – увози к себе! – Я так и рассчитывал. – Эй, блять, я ещё тут! – подаёт голос Попов. – Ты же не против? – уже тише уточняет Антон. Матвиенко этично удаляется на кухню, якобы за энергетиком. – Если мы ещё вместе, если ты не поставил точку... – добавляет парень. – Я не ставил точку. Я дал тебе время понять, чего ты хочешь, Антон. Очень уж много было противоречий и несостыковок в конце прошлого года, – Арс максимально серьёзен. Доливает «Реми Мартен» и себе, и собеседнику. – Надеюсь, в этом всё будет лучше. А хочу я тебя! – Я, видишь, сижу потею в дорогую футболку, потому что все свои московские вещи перетащил к тебе, – улыбается Арсений. – Ты в этом костюме... Блять... Мне Айдарчик прислал по дружбе. Под кучей паролей. Ты охуенен, просто охуенен, – хрипло шепчет Шаст, водя краем бокала по губам и не отводя глаз от любимого мужчины. – Я бы даже передёрнул, но решил поехать забрать оригинал. – Ты передёргиваешь только на эдиты, не изменяй себе! – Откуда ты... Арсений смеётся и тянет к нему руки. — Иди сюда! – Да блять, пидоры, чтоб вас! – Серёжа решает вернуться именно тогда, когда Арс целует его со всей страстью, глубиной и максимальной влажностью. – Нельзя заставлять человека ощущать себя лишним в его же доме! – Извини, – но Антон улыбается. Ему не стыдно. Он счастлив. К полуночи, наобщавшись с Серёжей и даже надоев ему своей невозможностью оторваться друг от друга, парни приезжают к Антону. Арсений последние полчаса ноет, что единственное его желание – душ. – Да конечно, – дует губы Шаст, но тут же смеётся, глядя, как любовно его мужчина держит подаренный им, лишь бы уже свалили, «Реми Мартен». Только скинув в прихожей пальто, Арсений тут же оказывается притянутым за пиджак к Шастуну. Тот накрывает его губы своими и чуть не взвывает, настолько долго он не испытывал этого. Арс тоже почти рычит, поглощая его, вбиваясь языком в горячий мокрый рот, оглаживая рукой затылок и шею. – Я щас взорвусь, – Арсений хрипит прямо в губы. – По́нято, – шепчет Антон с нежеланием отрывается от любимых губ и встаёт на колени. Какой же он в этих штанах, просто пиздец. Ещё на съёмках «Союза» он пялился только на эту задницу, а сейчас она в его руках в прямом смысле слова. Расстегнув брюки и рывком спустив их, Шаст оказывается наравне с уже готовым стволом Арса. Как он боялся глотать его почти год назад и как уверенно погружает в своё горло сейчас. Нет никакого рвотного рефлекса, и Антон рад, что у его парня такой пиздатый член. Ещё и крепкая задница под его пальцами. Парень ловит себя на мысли, что снова хотел бы испытать то чувство погружения в неё. Но не сейчас, конечно, не сейчас. Сейчас он усердно сосёт, втягивая щёки. Арсений стонет, срываясь на хрип и рык, он уже вот-вот. Видно, что сдерживался не первый час в гостях. — Тооошшшш... – Попов тоже принял их негласное правило кончать с любимым именем на губах. Он никогда не давит, заставляя заглатывать до самого пищевода, а просто кладёт ладони на голову. Антон сам притягивает его за задницу, для него это своего рода проявление любви: я принимаю тебя так глубоко в себя, как только могу, я в твоей власти, весь твой. – Я скучал по этому, – заплетающимся языком говорит Арс, улыбаясь и подавая Антону руку. – А я по всему тебе, долбоёб! Не нужно мне было никакое время, я ещё в марте прошлого года сказал, что я твой, – Шаст играет в обиженку. – Фу, как девочка! – Попов улыбается, берёт в руки его лицо, нежно, почти невесомо, и притягивает к своим губам. — Моя любимая девчонка! – Похуй, главное любимая, – он осознаёт: да, действительно, то, что ещё пару лет назад заставило бы его бить ебальники, сейчас воспринимается иначе. По крайней мере, в таком контексте, в данной ситуации и от этого конкретного человека. – Давай вали в свой душ, потом будешь трахать меня. А то у меня тоже уже мозг через уши вытекать начинает.