Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

– Вот мой возлюбленный, так похож на отца. – Возлюбленная моя! Прыгай на лошадь. – Омлет пустил метастазы по сковородке. – Мы тебя ждали. – До яичницы я жарю мальчиков и девочек. – Только у меня условие: в этот раз без джиги-дрыги. – О, у тебя была лопата? А я алюминиевой ложкой... – А потому что ты скрытный! – Мой соведущий в студии – человек, который лишился своих органов. – Не всех. – Почек? Человек, который отдал свои почки, а ему за это даже спасибо не сказали. – Комууу? Тебе как живётся? Писается хорошо? Чего ты смеёшься? – Дяденька, я просто здесь мимо пройду, не кусайте меня, пожалуйста. Ладно? – Какой симпатичный мальчик! – Тоооох, – Арсений тянется в постели, но это немного затруднительно, так как он сжат в объятиях. Шаст обнимает его каждую их общую ночь, как в последний раз. – Отстань, я сплю, – бубнит тот, только сильнее притягивая к себе партнёра. – Так одиннадцать уже, давай подниматься. – У-у, – не хочет. – Ну, котик. – У-у. – Ну, родной мой. – У-у. Попов уже смеётся, его упрямый парень похож на большую недовольную личинку, которая ещё и в него вцепилась. – Ну, хороший мой, у меня всё нахуй затекло и я хочу коооофе. – У-у, кофеманьяк доёбистый. Ну полежи ты со мной чуть-чуть, – Антон уже открывает глаза и пялится на растрёпанного Арса. – Ты красивый. Тот улыбается и снова ворочается в объятиях. – Дай я хотя бы положение сменю. Шаст ослабляет хватку, Арсений переползает на него верхней половиной туловища. Гладит по скуле, которая за ночь уже начала колоться, и утыкается лбом в его лоб. – Ты у меня тоже очень красивый, Антош. – У меня мать на теп...леграфе работала. – На теплеграфе работала, да? – Там, где тепло. – Тепло. – И граф. – Аннушка, подсади меня к отцу. – Подсадить? Подсадить к отцу? Шож я сегодня подсаживаю-то всё в основном? – Господи, ногами вставай, чего ей будет-то? Я встаю и ничего. И ты вставай! Щас всыплю. – Какой я дурак. Разве не очевидно, что если он не может накручивать глушитель на пестик и намазывает глушитель кремом, значит не в этом задание и не так он проверять-то меня будет, когда мы доедем. Надо сказать, что я не такой. – Хрень какую-то подумал. Поехали. – А нам не надо как-то ввернуть имя ребёнка мэра? – Надо. – А как его зовут? – Матвей. – Витя? – Матвей. – Павел. – Матвей. – Павел. – Матвей. – Би-2. – Павел. – Ну больше Матвей, чем Павел. – Хули ау. – Хули ау, ты слышал? – Чего ты там держишься? – За сердце. – Да было б за что держаться. Ни сердца, ни сисяндр. – Ой, Дима, ой, Дима... Ой, Лёша... – Вассер, вассер. – Это точно не порно? – Что это играет? – Антон появляется с утра на кухне на запах кофе и блинчиков. Арсений как обычно двигается под какую-то мелодию, готовя завтрак. Он вообще умеет просто стоять? – Это Morcheeba. Нравится? – Нравится. Причём, вся картинка в целом, – он плюхается на стул и смотрит влюблённым зверьком. – Иди умойся, мне как раз осталось два блина, – Попов целует его в припухшие после ночи губы и нежно проводит ладонью по коротким волосам на затылке. И столько семейности во всём этом, что Антон задыхается. Февраль только перевалил за середину, а двадцать пятого у Арсения съёмка «Бара в большом городе» у Чесноковой, поэтому он решил не мотаться по городам. Шастун счастлив. Его не раз посещала немного пугающая, но такая притягательная мысль о жизни вместе. Смогли бы они? Не надоели бы друг другу? Занимались бы сексом ежедневно, как сейчас? Антон с наслаждением поглощает блинчики с латте. Сегодня кофе. После страстной ночи у него немного трещит башка, да и Арсений любит варить на двоих. А он любит Арсения. Этого невероятного и уникального мужика, который, казалось, умеет всё. И как в нём уживаются такие порой полярные умения? – Как ты всё это совмещаешь? – оказалось, Антон произносит вопрос вслух. – Что именно? – Ну, допустим, свои трюки и готовку блинчиков, – парень сам ржёт от нелепости вопроса. – А как это связано? – Арсений смеётся, беря блинчик и заворачивая в него сыр. – В моей голове это звучало чётче, честно! Я имел в виду, что ты такой крутой, с этой своей пластикой, танцами, шпагатами, трюками... А тут такой бац – домашний, с завтраками. По идее, тебе должна их готовить какая-то лакшери тёлка, а не ты мне. Вот, – сформулировался Антон. – Не вижу противоречий в том, чтобы уметь стоять на голове и жарить блины. И в пизду лакшери тёлок. Я люблю своего кота и готовлю ему завтраки. Потому что умею и хочу. Антон отставляет чашку с кофе и смотрит с такой любовью, что в его глазах можно утонуть. – Какой ты... – Охуенный? – Я хотел сказать «мой», но охуенный тоже подойдёт. Стас 14.44 Завтра на один из моторов придёт Ира. Это не обсуждается. Выбери, на какой. – Блять! – Что случилось? – Арсений лежит головой на коленях Шаста, тот перебирает его длинную чёлку, которая постепенно, вслед за лодыжками и руками, становилась его фетишем. — Завтра будет Ира. На какой лучше мотор? – Без разницы. – Давай на первый скажу, чтоб потом валила к своему коту. Кто у нас с утра, не помнишь? – Анька? – Точно, сейчас отвечу Стасу тогда. Шаст 14.59 Давай с утра. Только никаких походов с ней в бар после съёмок. Надеюсь, ты помнишь? Стас 15.03 В бар нет, но обсудить есть что. После мотора соберётесь. Арсу тоже быть, предупреди его. Как же он заебал. Только Антон начал наслаждаться своим счастьем, как ему напомнили, что есть ещё и неприятные обязательства. Ладно, главное, что голова с божественной чёлкой сейчас покоится у него на коленях, а её обладатель листает свою ленту. Как будто это в порядке вещей, как будто это нормально! И это ведь действительно нормально.

* * *

– Чего вы так поздно? – Позов встречает ребят возмущённо. – Арс, на грим срочно, девчонки уже приходили ругались. – Ругались они... – Где Кузнецова? – узнаёт Антон. Ни её, ни Стаса. Только их четвёрка. – В зале. Она там и была с самого начала, делала свои фоточки. Можно было и не приходить из-за этого за три минуты до мотора! – Серёжа раздражён. – Пробки ебучие. – Да конечно, пизди кому-то другому. – Здравствуйте. В эфире самые главные новости. Коротко о главном. Павел Воля назвал имя своего преемника. Человека, который будет вести все его шоу. Это некий Арсений Попов. Пиииииииииииииииип! – Как говорится, сердцу не прикажешь. Пиииииииииииииииип! – Свою машину и одежду. Антону похер на Иру. Скорее даже наоборот, ему хочется, чтобы именно ей стало неловко, как им в прошлый раз. Он смотрит на ведущего верным щеночком. В процессе «Новостей» они синхронизируются и немного шалят. Арсений спокоен и расслаблен, Шаст сделал для этого всё сегодняшним утром. На «Минус один» они оба, не сговариваясь, словили любовный ступор на несколько секунд, что не укрылось от глаз Димы. И, конечно же, отыгрывая в конце все четыре роли, он не преминул саркастично это ввернуть. – Вы любоваться будете друг другом или спасать меня? – Арс и Шаст, со мной. Всем перерыв полтора часа! – объявляет Стас, утаскивая из зала и Кузнецову. – Куда мы идём? – Шаст недоволен, когда их небольшая толпа проходит мимо комнаты отдыха и следует дальше по коридору. – Ну мы же не хотим мешать нормальным парням обедать из-за нашей Санта-Барбары, верно? – замечает Шеминов, нужно признать, вполне резонно. – Там в конце коридора есть заброшенная комнатка. И парни понимают, какую именно комнату имеет в виду продюсер. – Вот тут никого не бывает уже несколько лет. Проходим, – Стас впускает всех, заходит сам и бросает взгляд на новенькую кофемашину. – Может, я и ошибся, конечно. Диван тут только на двоих, на него сразу же падает Шаст и кивает Арсению. Но тот уступает девушке. Ира садится. Попов идёт к тумбе и нажимает на кнопку, последний час он дико хотел чашечку эспрессо. Шеминову никто не уступает. Он молча наблюдает за действиями парней, которые ведут себя как дома, особенно Арс. – Даже не хочу знать, что вы тут делаете, – внезапно выдаёт он, будто стряхивая с себя пришедшие картинки их секса на этом самом диване. – Итак. Ситуация следующая. Парни, вы немного заигрались. Пока у Арса московские каникулы, вы сидите дома, ясно? – Мы и так девяносто процентов времени это делаем, – огрызается Шастун. – Тем не менее, по сети гуляет несколько ваших совместных фото. Такая семейная идиллия, что обблеваться хочется. – Мы там сосёмся или что? – бесстрастно уточняет Попов. – Нет, но я бы предпочёл, чтобы их не было вовсе. – Это невозможно, наши еблеты узнаваемы, люди не всегда тактичны, а выходить из дома рано или поздно понадобится. – По одному. Но это было пожелание. Теперь к обязательствам. Все трое напрягаются, даже Ира, которая до этого внимательно следила за препирательствами Шеминова и Попова. – Популярность действительно высока и ещё растёт. Мы на месте не стоим, через неделю пишем первые «Контакты», в следующем году будут ещё форматы. С каждым днём нужно быть осторожнее и осмотрительнее, продумывать каждый свой шаг, а вы хуярите совершенно наоборот. Шаст сидит насупленный, Ирина заинтересована, а Арсений в присущей ему манере похуизма пьёт кофе. – Отныне все эти ваши голубые шуточки, прикосновения и взгляды как на презентации «Песен», – Стас тычет пальцем в Антона. – Только в рамках шоу. Вне его, на людях, вы приятели. Даже не друзья. Арс – петербуржец и бывает в Москве десять дней в году. У тебя возлюбленная. Эту наживку заглотили прекрасно, вашу пару любят, пишут фанфики, делают фотороботы ваших будущих детей, ждут свадьбу. – Этому не бывать! – Антон пугается, что продюсер клонит именно к этому. – К сожалению, это вне моих полномочий... – Неужели?! – Арсений даже удивляется. – Но в остальном не обосритесь. А то и тебе, Арс, придётся найти жену. – Отсоси, – отмахивается тот. Шаст улыбается. – У меня есть на примете одна красотка... – Стас, ради бога, оставь хоть немного людей в Воронеже! Поверь, они не такие талантливые, как тебе кажется, чтобы тащить в крю вот прям всех. Это было настолько пренебрежительно, но одновременно интеллигентно, что Шеминов, сам Шеминов, теряется и глотает. – Я не Антон, со мной такие фокусы не прокатят. В смысле? Шаста задевают слова любимого парня. Что значит я не Антон? Не мягкотелый? Не безотказный? Не мямля? – Помните правило: сначала вы работаете на репутацию, а потом репутация работает на вас. И пока вы в первой части. Может, через несколько лет, если вы зарекомендуете себя жесточайшими натуралами, я дам послабления, – резюмирует Стас. – А может и нет. – А что делать с твиттером, который их уже поженил и ненавидит нас с тобой? – подаёт голос Ирина. – Над этим тоже работают. Мы по возможности перекроем им доступы на моторы и концерты. – Пиздец, – тихо произносит Арсений. – У вас летом два мероприятия. «ВК-фест», где вы вчетвером, и ещё один выезд вдвоём, – недовольно объявляет Шеминов. – Я пытался заменить тебя, Шаст, Димкой, но заказчик непреклонен, увы. Все подробности будут ближе к маю. Но уже сейчас прошу одного: не обосритесь! Я не хочу после этого видеть в инсте ни одной провокационной фотки. Всегда держите в уме, что это касается не только вас, это ещё две жизни и репутация целого канала. Поэтому попридержите в узде свои члены. Ясно? А теперь свободны. Мы с Ирой ещё походим и поснимаем. – Ну, получается, это вы свободны, – осторожно произносит Антон, когда Кузнецова освобождает диван. – Ой, это правда ваша комната? – наивно округляет она глаза. – Ладно, мы тогда пойдём, да, Стас? Вы были очень крутые на съёмках, кстати, мне понравилось. Она улыбается Арсению, будто извиняясь за всю сложившуюся ситуацию. Тот молча кивает. На Шаста девушка вообще не смотрит. – Как я устал от этого всего, – Шастун делает фейспалм. – Сюда бы замок врезать, – озвучивает мысль Арсений, глядя на закрывшуюся за Шеминовым дверь. – А что ты имел в виду?.. Попов понимает, можно и не договаривать. – Без обид, Антош, но со мной он бы никогда в жизни такое не намутил, ты же это понимаешь? – Арс подсаживается к парню и прикасается губами к его виску. – Мы разные. Мне очень жаль, что моим любимым человеком так манипулируют, но я тут бессилен. И осознание того, что в данной ситуации вся вина и ответственность, действительно, только на нём, Антоне, очень огорчает. Арсений и правда мог бы заступиться, вернуть любимому парню принадлежащую только ему жизнь, но Антон же сам согласился, сам подписал незримый контракт на это рабство. Но он найдёт силы найти выход, рано или поздно. Звонок отвлекает от мыслей. – Да-да, вы у входа? Сейчас, две минуты, я спущусь. Спасибо. – У тебя тайное свидание прямо в разгар работы? – смеётся Попов. – Ага, сейчас увидишь, какое свидание. Подожди меня здесь, пожалуйста. Через пять минут вернусь. Он возвращается через все десять и кидает Арсу упаковку чего-то мягкого. – Примерь. Надеюсь, твоя задница всё же не больше, чем я её запомнил, – Антон ржёт. Внутри шорты, очень яркие, с Марвеловскими героями в виде мультяшек, и всё выполнено с закосом под граффити. – Неожиданно, – Арсений улыбается. – Будешь у нас дома гонять. А я смотреть на твою жопу, – Шаст прячется за шутками. Но он только что произнёс словосочетание «наш дом». Это меганеуместно после всего, что произошло за ближайший час, но Арс не акцентирует на этом. Действительно примеряет шорты. Они сидят великолепно, ну а задница – она шикарна и в шортах, и без них. – Я только села на мотоцикл, а уже звонят. – Алло, опаснейший киллер? – Меня. – Получайте ориентировку: высокий, в горчичной рубашке, в чёрных штанах, голые щиколотки, думает, что красивый. Убрать в течение двух часов. – Какая милая, собачка! – это совсем не в рамках игры, но Антон хочет это сделать и делает. Гладит своего парня по спине, ну а что, Стас дал им волю в пределах шоу. – Бок о бок, родной! – произносит Арсений в «Рэпе». Димке. А Шасту так нравится это, будто обращение к нему. Нужно будет поговорить с Арсом на эту тему.