Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

– Так, ребят, большая просьба – поменьше матов и гейства! – перед мотором с Пригожиными Стас нервничает. – Мы с Димкой обещаем не пидораситься, – ржёт Матвиенко. –Будем сдерживаться, как только возможно. – Стараемся без косяков. Потом Лёша подъедет. Добьём Лясей, больше никто сегодня не смог. Пятого числа днём Олег Михайлович. От того, во сколько сможет он, будем плясать с двумя другими моторами. Всем ясно? Это вам не «Стендап» и не Аза, которым три шага влево пройти и сняться. – Ясно, – Антон даже не спорит, он счастлив сейчас. И уже забыл, когда последний раз испытывал благодарность к Шеминову. – У тебя травмат? – Нет-нет, это не травмат. – Щас, секунда, меня кто-то трогает. Да? – Это не травмат, это ган. А кулебяку мы варГАНИЛИ! Шаст заходит в комнату отдыха последним. Бордовые пятна на любимых крепких руках сразу бросаются в глаза. – Ты видел раскладку на сегодня? С Лёшей ты в «Мышеловках» и с Ляйсан – опять в «Шокерах». – Ну что ж, видимо, я перешёл дорогу Станиславу, – улыбается Арсений. – В «Мыши» не пойду, честно. Но в «Шокерах» могу заменить. Если Шем позволит, – Шастун прямо при коллегах гладит его плечи, на которых к третьему мотору уже будут фиолетовые разводы. – Я тебе девочка, что ли, Шаст? Всё хорошо, переживу. – Ну Арс... – А я девочка, я хочу, – напоминает Позов, что во всех трёх играх он с Поповым наравне. Антон сникает. Он знает отношение своего любимого к боли во время юмора, что это нихуя не способствует. И ему жалко эти красивые и любимые руки. Но что спорить, если Арсений свою мужскую роль так рьяно защищает. Останется только зацеловать и заласкать ночью. Играют «Новости». Сергей снова борщит: закидывает ногу на Арса, притирается в свойственной ему манере, гладит своей жопой колени чужого мужчины. У Шаста флешбэки в новогоднюю ночь. Только тогда Арсений явно получал удовольствие от происходящего, а сейчас ему заметно неловко. Камеры и Антон рядом. Матвиенко, сука! Мог бы обыграть и без этого. Всё бы тебе обтереться об моего парня! – Она сказала, что Арсений лучше? – тот мягко смеётся. – Это очевидно. Шаст улыбается. Для него это тоже очевидно. – Стоп! Лёш, глядя на ребят, какой жанр кино мы можем предложить им? Мда, видимо, Стас про «поменьше голубизны» забыл поговорить с главным шиппером – Волей. – Ну, в Европе это, может быть, и комедия, а у нас – точно драма. – Давайте, «Горбатая гора», хотим смотреть дальше. – Знаешь, в конце концов, ковбои, не ковбои, – Димка сползает с тела Арсения. – Ну если тянет друг к другу, да? – мышеловки щёлкают вокруг. – Как же мне больно от того, что нас не примет общество. – Первый раз всегда больно. Ааааарс, ну не надо о личном-то! Антон смеётся, но его накрывают тёплые воспоминания прошлого года. – Жену мою чтоб не обижать! – даёт наставления Паша перед последним на сегодня мотором. В «Вечеринке» они просто как семья, Арсений щёлкает Шаста за пару минут. Нас такими темпами перестанут ставить вместе, у нас уже почти одна голова на двоих, посещает Антона шальная мысль. – Убирайте меня из этой игры! – сделав пару своих фирменных трюков, которые не сможет повторить никто из тройки, просит Арсений. Он сильно выдохся за сегодня, а впереди ещё и «Шокеры». Но он слишком прекрасен и зрелищен, Ляйсан оставляет его и на второй, и на третий круг. Антон уже тоже выдохся. – Смертельный суперудар, – Арсений снова кувыркается через голову назад. – Я просто предупрежу... – Больше ты так не сделаешь. Я поняла. – Он больше так не сделает, но когда Шастун всё это будет делать... Я сделаю. Я обещал забрать «Шокеры», но раз нужна помощь тут. Что я, не мужик, что ли? Для тебя, Арс! – Поднимайся. Не поднимай, я сдох. Дай полежать. Паша даёт отбивку, Арсений бежит к нему, садится рядом буквально на пять секунд, чтобы это не попало в кадр. – Спасибо, родной, – шепчет одними губами, после чего более беспристрастно и по-мужски подаёт руку, чтоб поднять. Запрет в «Шокерах»: нельзя, чтобы люди смеялись. Да херня, зрители же любят нас, любят Арса. Будет гробовая тишина. Но ох, как он ошибся. Попов и Позов уже не знают, куда деться от беспрерывно херачащих шокеров. Все версии отметаются. Парней бьют и бьют. Ну, ребят, ну вы серьёзно? Неужели ради сомнительно весёлого контента вы позволяете их так лупить? Это совершенно не шутки, когда хуярит в одно и то же место. Сколько раз он лечил ласками и поцелуями свои любимые крепкие руки в прошлом году... – Дони, а ты не слышал, можно ли дышать в этом году? – в голосе Димы тоже уже отчаяние. – Мне жалко уже, Паш, – искренне говорит Ляся. – Мне тоже их жалко, но так клаффно. – Смотри мне в глаза! – Арс и Поз объединились в своей боли. – Я смотрю тебе в глаза. – Ты смотришь мне в глаза. - Сейчас будет так больно, просто будь к этому готов, друг. – Просто нас бьют каждые десять секунд. Десять секунд? – снова предполагает Арсений и снова его дубасят. Шеминов, сука, спасибо за задание! Больше ни одного одолжения у тебя не попрошу! Антону самому уже физически больно. Он бы там уже сдох. – Поможем, а то твой щас окочурится прям там, – шепчет Серёга, и они поднимаются, чтобы показушно ржать. Арс уже ничего не соображает, а Дима славливается и угадывает. Этот ад заканчивают. – Ёбаный пиздец нахуй! – в гримёрке Арсений агрессивно рассматривает плечи – они бордово-синюшные. – У кого есть раскладка на послезавтра? Я там тоже во всём участвую? Чтобы на скорой уехать? – Послепослезавтра, – уточняет Шастун. – Пока утверждён только Газманов, там ты в «Мышах»... – Ты что-то натворил? Почему Стас утвердил такие задания? – Только одно натворил: люблю тебя... – но Антона мучает совесть. Это действительно отчасти из-за него. – Вылечу за два дня. И я, кстати, предлагал поменяться. – Да ты бы сдох там, – раздражённо бросает Попов те мысли, которые были и у него самого полчаса назад. – Ладно, поехали. Извини... – Арс успокаивается, переодевается в свою футболку и подходит к Шасту. – Спасибо за «Минус». Там бы сдох я. Антон улыбается. Он прощён. И он очень-очень любит этого мужчину.

* * *

– Ты же останешься тут до Волгограда? – Антон пытается изобразить самый безучастный голос, но его волнение и заинтересованность слышны сразу. Они завтракают. Арсений снова притащил банку арахисовой пасты, чтобы радовать своего парня его любимыми бутиками. – Не смогу, у меня билет на шестое. Я перенёс много встреч и дел с первых чисел из-за этих внеурочных съёмок. Арсений видит, как лицо Шаста меняется, он действительно огорчается. – Ну чего ты? Там останется всего неделька, встретимся в Волгограде. – Я надеялся... – Антош... – Арс мнётся. Антону это начало совершенно не нравится. Арс берёт его за руку, чуть выше запястья. Антону это не нравится всё сильнее. – Я тебя очень люблю. Но я не могу сидеть взаперти, это не в моём характере, работа-квартира. Я схожу с ума. Мне нужно двигаться, мне нужны впечатления. Да, с тобой их масса! – предвосхищает он немой вопрос Шаста. – Но куда-то выходить, выезжать, где-то бывать – без этого никак, пойми. Я тут как в тюрьме. Мир Антона рассыпается вдребезги. На одной чаше весов его отношения, на другой – запрет Шеминова показываться где-либо вдвоём. То есть они обречены на встречи обрывками, по несчастной неделе несколько раз в год? При том, что он завоет уже в вечер отъезда Арса в Питер? Пиздец. Просто ёбаный пиздец. Но виноватых тут нет, кроме него самого. – Это рэп! – Дорогая дорогуша, мы упадём, Где-нибудь на непонятном острове пропадём. Мы с тобой канем в лету. А ты мне даже не сделаешь.... Котлету. – Мы догадались, что речь не о еде. Продолжайте. – Гримёра для Арсения! «За спиной» впервые пробуют на этой сцене, Попов слегка потёк. Вакуленко поцеловал руки моего парня? Интересненько сегодня мотор начинается... – Святой отец, ну мы как-нибудь сами разберёмся, когда целоваться. И вот же парадокс. Серёжа за все годы целовал Арса с десяток раз, обнимал, тёрся, клеил, но в глазах всех фанатов всё равно невиновен. С Шастом же Арсений всегда был максимально деликатен, за исключением нескольких особо ярких моментов в той же «Красной». Всё же зритель не дурак и выщемил их по взглядам и вайбам. Некоторый зритель, конечно. – Просто не подведите, – Стас дёргается перед приездом Олега Михайловича. Он закрыт, немногословен и на глаза парням не попадается. Опять задумал какую-то поеботу? Им скинули с утра раскладку, но Шаст ещё не смотрел. Зато, видимо, смотрел Арсений. Он раздражён. А Антон снова и снова ощущает вину. Заходит в утреннее сообщение от начальника. Ну конечно, второй мотор – Арс в «Мышах», третий мотор – они вместе в «Шокерах». А не далее, как прошедшей ночью он видел выражение лица любимого мужчины, когда нечаянно схватил того за плечо с фиолетово-зелёными пятнами. Стас, какой же ты гондон! Решил таким образом проучить? За что, блять? За чувства? Но время на рефлексию нет. Мотор с Газмановым начинается. – Антох, я опять в «Шокерах», ты видел? Про «Мышеловки» молчу уже. Лучше признайся, где ты проебался? – когда они ждут за кулисами во время подводки Паши, спрашивает Арсений. – Действительно, какая-то хуета, раньше раскидывали на всех, – Матвиенко смотрит на Шаста с подозрением. – Нигде, клянусь! – он поднимает руки в знак капитуляции. – Если опять будет уёбищное задание как в моторе с Лясей, придётся объясниться, – Арс действительно зол. И Антон боится его такого. Но Воля уже объявляет. И он выбегает. – И у меня бумажка, давай соединим, читай их, – Попов скидывает рэп на Шаста, а тот и рад. Он хочет извиниться прилюдно. Пока не знает, куда его заведёт импровизация, но куда-то да заведёт. – Вот, пожалуйста, подсказка номер один. Видите, там у дерева стоит господин. К этому господину нужно подойти, а потом от господина нужно отойти. После этого подойти ко мне. Посмотри, что у меня на спине, – Он разворачивает Попова за любимые плечи. – Дорогая, ты вся в меня. Мы так похожи, выходи за меня! Лицо Арса непередаваемое. Явственно читается: Шастун, как я могу злиться, когда ты такая нежная скотина? – Эй, амазонки, я бы хотел вас продлить. И Антон сыпется. Как же у него много всего внутри к этому дураку, кто бы знал... Шеминов не доёбывается и в следующем перерыве. Он перехватывает Газманова и утаскивает его на беседу в любовную каморку парней. Возвращается только перед третьим мотором и коротко сообщает: – У меня дела, я уехал. Вы все молодцы, Олег Михалычу понравилось. Мотор с ребятами из «Песен», Антон и Арсений хорошо с ними знакомы, поэтому считают, что проблем возникнуть не должно. – Курение убивает. И Шаст снова смотрит тёплым и до пизды влюблённым взглядом, только бы камера его не записала. Какой же ты зараза! Нет, однозначно, чтобы этого человека понимать и вывозить, его нужно до опиздинения любить. И Антон любит. – Нельзя призывать к действию? – А этот ваш Арсений не так уж и прост. Мы знаем, что надо делать дальше. Кто-то смеётся, кто-то сочувственно вздыхает. Ну что, прям такой пиздец, ребят? Арсения начинает безостановочно хуярить. Антон замирает с бутафорской гирей. – Сука! Сука! Хватит! – Бог есть, бог есть, бог есть, бог есть, – Шаст врос в пол. Пытается отвлечь внимание на себя. Но и шевелиться не намерен, его тоже нехерово уже долбануло. – Ты чё-то понял? – секунды перерыва, пока у Попова есть шанс сообразить и прекратить это издевательство. Вся надежда только на него. – Да когда бы я чего понял. Я говорю. Я не говорю. Я пью. Я не пью. Блять!!! Звук трещащих разрядов практически безостановочен. – Сука, делай чего-нибудь! – Арсений бесится. Ему больно. Это неудивительно. Чтобы угадать задание – надо играть. Но желания уже нет. – Не хочу, – честно отвечает Шаст, но надо помогать. Его начинают лупить. За что, на чём – неясно. Просто всегда, вообще ежесекундно. – У вас же скорая есть тут, да, рядом, если чё? – узнаёт Макс, но это нихуя не смешно. Уже не смешно. Стас, это такая вот у тебя мзда за несколько лишних дней рядом с любимым человеком? Что же ты за мразь? – Давай просто поймём. Вот щас точка спокойствия, – Арсений уже не шевелится и пытается угомонить Антона. – Щас ничего нового не делай. – Мы же пришли мстить в цирк. А получили пизды сами, – тот умудряется ещё и шутить. Арсений уже ничего умудряться не хочет, он ждёт только звука отбивки и возможности снять ненавистные браслеты. Нервы Антона не выдерживают. Его хуярят во благо всеобщего смеха, а у него уже глаза из орбит вылезают. Он выходит из сета и направляется к экрану, где написано задание. Только зная его, он сможет закончить эту поеботу. Арс уже сдался и смотреть на это больше нет сил. – Задание – класс, ребят! – кричит Шаст в сторону гостей и Паши, но он знает, кого нужно поблагодарить. Уже просто в открытую подсказывая своему парню, Антон выбивает из него правильную формулировку. – Нельзя шевелить руками? Пиздос, показывает он глазами и подходит, чтобы хотя бы ободряюще хлопнуть по спине. Мой ты терпеливый и смелый. Никогда бы правила не нарушил. А я вот нарушил, ради нас.