Часть 23
12 ноября 2021 г., 00:25
Уже седьмого марта, через сутки после отъезда Арсения в Санкт-Петербург, Шаст звонит в домофон Матвиенко.
– Ты опять обосрался? – впуская гостя в квартиру, смеётся Серёжа.
– В какой-то степени.
– Да в большой, раз граф сбежал от тебя в Питер на эту несчастную неделю. Я думал, вы так и продолжите играть в семью вплоть до гастролей. Проходи. Только бухла нет.
– Я пива захватил, – Шаст плюхается на диван в гостиной. На плазме кадры какого-то кино, звук очень тихий, не мешает.
– Выкладывай, – Серёжа садится напротив в кресло.
– У нас проблема...
– Да вы в целом одна большая проблема.
– Не соглашусь. Стас запретил нам появляться где-либо вместе. И пока мы почти весь февраль жили у меня, то приходилось сидеть взаперти.
– Ха! Неудивительно, что сбежал. Это вообще не для него – сидеть без дела, торчать дома, он же жопный мотор.
– Он так и сказал, – Антон открывает банку пива с характерным звуком.
– Кружку дать?
– Да, было бы хорошо.
– Чую влияние, раньше ты обсасывал горлышки, – ржёт Матвиенко и идёт на кухню за пивным стаканом.
– Это точно... – Шастун грустит. Арсений поменял его жизнь даже в таких мелочах.
– Это ты его ещё раньше не знал, – Сергей приносит тару другу и себе какой-то тоник. – Там просто ураган был. Сейчас он прямо домосед по сравнению с собой лет десять назад.
– Хотел бы я знать его тогда...
– Тогда тебе ловить точно было бы нечего.
– Спец по Арсу, что ли, блять? – недовольно кривится Антон. – Вот что мне делать, а?
– Отпусти его, – спокойно советует Матвиенко. – Ты не сможешь дать ему то, чего он жаждет и чего заслуживает.
– Ты охуел? Я вчера утром ещё целовал его, а сегодня уже не знаю, как дышать. А ты говоришь отпустить?
– Он не должен страдать из-за твоей малодушности и прогибов под корешей, – Сергей непреклонен. – Да, он выбрал тебя. Хотя я это и не поддерживаю. Но такую жизнь он точно не выбирал. И никогда его не устроит такое положение дел. Он может долго терпеть, молчать, даже поддерживать тебя. А потом просто исчезнет в один день. И у вас всё кончится именно так.
Антон молчит. Обдумывает. У него внутри, в районе солнечного сплетения, осколки, которые мешают дышать.
– И если конец очевиден, зачем мучить друг друга? Разбитым и потрёпанным он достанется мне. А я не знаю, чем его лечить. После таких, как ты.
– Серёж...
– Ну что? Я не отношусь к тебе плохо, как бы тебе это ни мерещилось. Но я знаю Арса. Если ты его разобьёшь, то не соберу потом даже я. Хотя пару раз у меня получалось.
– Как ты умеешь в метафоры, не знал... Дай мне шанс. Я должен понять, что мне сделать. Далее обдумать, как. Не ставь на мне крест. Пожалуйста!
– Кто я такой, чтобы ставить? Если Арс тебя выбрал, мне остаётся только согласиться.
Видно, что Серёга совершенно не рад этому факту. Но Антон так горячо отстаивает своё чувство, что внутри Матвиенко что-то даже теплеет. Но ненадолго. Ничего не выйдет путного из этого воронежского пахана, считает он.
Они выходят в прямой эфир.
«Здарова, пацаны»
«Где остальных потеряли?»
«Ждём вас в Карелии»
«Какие красивые💔»
«А Арсений почему не с Шастом?»
Серёжа по инерции уже заносит палец, чтобы удалить комментарий, но Антон останавливает. Не надо. Мы ответим.
– Как где Арсений? Он живёт в Петербурге. А мы вещаем с Сержем из Москвы.
Они висят минут пятнадцать и теряют интерес. Шасту было важно только одно – появится ли Арс.
Но он не был даже онлайн. Нигде за сегодня. А уже почти вечер. Ладно, может, действительно, дела.
Но на следующее утро, которое наступило у Антона только в 13.30, он всё же пишет.
Шаст
13.32
Привет. Куда пропал мой мужик?))
Арс
13.40
Соскучился по городу и друзьям, гуляю, отдыхаю перед туром)
Шаст
13.42
А по мне успеешь до 13-го соскучиться?
Арс
13.43
Так я уже))
И я уже. Просто охуеть, насколько, родной...
* * *
– Фотокарточку, прикиньте, фотокарточку! Я даже отказать не смог. Шаст и Поз приехали последними и ввалились в кафе, где Матвиенко, Стас, Оксана и Арсений уже давно позавтракали и ожидали только их. – Две отбившиеся от стада овцы, – констатирует Серёжа. – Мы пошли заселяться, я кину вам ваши номера, ключи будут на ресепшене. Или лучше добежать и отдать? – деловито узнаёт Оксана. – Отдыхай, мы сами заберём, не маленькие. – Тогда приятного аппетита и до встречи. – Арс, – Дима задерживает его. – Что насчёт того трамвайчика и прогулки? Этот, – кивает на друга, – отказался, скучный хер. – Погода мерзкая, предлагаю позже собраться всем и я расскажу, что накопал про историю города. Используем в играх, местным приятно будет, – Арсений накидывает куртку и задерживается взглядом на Шасте. Тот грустный, что его парень уходит, он надеялся хотя бы повтыкать в него, пока ест. – Хорошая идея, – одобряет Поз. – Этот трамвайчик, кстати, называется метротрам. Увидимся, – он кладёт руки на плечи Антону и чуть сжимает. Этого мало, но хоть что-то. – А каньон где? Мы не успеем сегодня его посмотреть? – Антон впервые заинтересован чем-то, кроме удачного выступления. Они едут по Карелии, вокруг холмистый рельеф, присыпанный снегом, и туман, но почему-то это очень красиво. – Нет, от Петрозаводска до Рускеалы часов, наверное, пять, – огорчает его Арсений. – А ты, зараза, был же там, наверное? – И не раз. От Питера до Сортавалы четыре часа езды, грех не побывать, – смеётся тот. – Свозишь, – безапелляционно заявляет Шаст и улыбается, перехватывая тёплый взгляд Попова и его согласный кивок. После концерта в Питере Антон зависает у своего парня на три дня. Арсений водит Шаста в галереи, где выставляются работы его друзей. Добывает билеты на закрытый показ артхаусного фильма, к которому суровый воронежец отнёсся сперва скептически, а в процессе так втянулся, что по дороге домой они наперебой обсуждали увиденное. А последний вечер они проводят в том самом БДСМ-баре, который Антон лицезрел в новогодней трансляции. Тут всего десяток столиков, все заняты, но насколько можно судить, это взрослые состоявшиеся люди, известные в своих кругах, поэтому никакого внимания и тем более ажиотажа вокруг чуваков с телика не наблюдается. Антон много снимает своего мужика в этих, как он называет, декорациях к порнухе, но признаёт, что Арс в них до охуения гармоничен. И уже ревнует ко всем тем, кто увидит потом его посты с этими фотками. Ребята расслаблены, удовлетворены и эмоционально насыщены. Причём, вместе и даже не скрываясь. Шаста снова что-то колет внутри. Ведь можно же и выходить вдвоём в свет, и при этом не подставиться перед Шеминовым. Арс просто какой-то волшебник, у него получилось это ненапряжно и очень тонко. В который раз Антона берёт восхищение своим партнёром и обида за то, что он так не смог. Оправдывая себя тем, что в Москве он пока плохо ориентируется и не обзавёлся широким кругом друзей и связями, он верит, что в будущем они и в столице будут столь же интересно проводить время вдвоём. Шеминов 23.41 Ребят, никто не спит? Новые вводные. 6 и 8 апреля нужно записать 4 мотора, мы не укладываемся. Осенью будет много съёмок в других проектах, я не смогу выделить 5 дней на моторы. Поэтому впишем между Тулой и Рязанью. Возражения есть? Шаст 23.42 Мы не возражаем. Они уже не стесняются в общем чате отвечать за двоих, как семья. В день концерта в Туле у Антона личная премьера – на ютубчике пилот «Контактов» со Славой. Он рад, горд собой, на кончиках пальцев небольшое покалывание от предвкушения. Прямо с утра он, лохматый, записывает сториз, напоминая и о концерте, и о премьере. И думает только о том, что похвала и одобрение ему необходимы от всего лишь одного человека. Но тот уже в поезде, Антон это знает. Несмотря на дорогу, Арсений не заставляет себя ждать. Арс 10.19 Мой мальчик совсем большой? Поздравляю, Антош. Я очень тобой горжусь, очень-очень! И через полтора часа скажу это уже лично. Это самая большая мотивация, чтобы вылезти из кровати и идти бриться. На его лице нескрываемая улыбка. Шаст 10.22 Спасибо, любимый🖤 Надеюсь, ты правда посмотришь, когда будет время. Арс 10.26 Так я 2 недели назад на Премьере посмотрел, дурачок. Ты думал, я бы дожидался ютуба?🙉 Шаст 10.27 Вот ты козлина! Арс 10.28 Хотел, чтоб ты понервничал подольше. Всё, жди меня и не ворчи как дед) – Тут есть охуенный ресторан, один звоночек — и нам выделят отдельную комнату, – с видом «целуйте мои стопы» заявляет Сергей после концерта, перехватывая всех ребят. – У нас в пять автобус и сразу на моторы, какие нахуй рестораны, Матвиенко? – отмахивается Позов. – Поддерживаю. В четыре вставать, вы ебланы, что ли? – Арсений даже слушать не хочет ни о какого рода кутеже. Оксана тоже в отказ. Отдыхать и выезжать в Москву ещё затемно, чтобы не сорвать съёмки. Серёжа, Шеминов, Крап и Шаст не хотят спать. Ну-ну, думает Попов про своего дурака. Вечерами и ночами он всегда дерзкий и заряженный. А завтра на моторе будет дохлой килькой. Но большие мальчики сами себе хозяева. – Ты же не против? – на ухо уточняет Антон, пока трое других обсуждают детали. – Не ной завтра только, – Арсений улыбается. Хотя точно знает, что он будет. Подыхать и ныть. – Я на пару часов, – он хочет что-то добавить, видимо, интимное, но подошедший Крап его сбивает и утаскивает, они уже вызвали такси. Было чуть за полночь, когда в номере Попова раздаётся стук. Не слишком громкий, но по-пьяному настойчивый. Не было смысла даже задавать вопрос «Кто?» и одеваться перед тем, как открыть. – Можно? – Антон не в говно, но какой-то уплывший. – Если только по делу и ненадолго. Антош, мы выезжаем, когда по твоим внутренним часам будет ещё ночь. Шёл бы ты спать... – Арсений пытается вразумить, но отступает и впускает визитёра. – Ты дул, что ли? – Нееет, мне нельзя, я сразу подыхаю. Да и твоё отношение к этому знаю. Виски бокала три и меня что-то размазало, – Шастун садится на край кровати, притягивает к себе полуголого Арса и вжимается щекой в его живот. – Иди спать, мой хороший. Завтра будет плохо, – Арс пытается в заботу и нежность. – Я хочу тебя. У меня аж челюсти сводит, как. Парни там ещё бухают, Серёжа уехал с девушкой, а я к тебе. – Я не трахаюсь по пьяни, – Попов пытается отшутиться и расцепить объятия парня. Но тот только сильнее сжимает и притирается к нему. – Ты же со мной не по пьяни, а по любви. Ну и что, выпил чутка. Это же не повод меня гнать, – Антон смотрит снизу вверх щеночком. Голый торс его мужчины путает мысли. – Могу положить тут, но я действительно буду спать. Отработать моторы с мигренью я не смогу при всём желании. Идёт? – уступает хозяин номера. – Неа, – Шаст резким движением валит любимого на кровать, лицом вниз и придавливает собой. – Я. Тебя. Хочу. Сверху. – чеканит он, проводя рукой по заднице Арса, скрытой, к счастью её обладателя, под трусами и домашними бриджами. – Остановись прям щас, – холодно и сдержанно произносит Арсений. Он не скидывает Антона, хотя легко бы мог. Действует только интонацией. – Но я хочу! – он немного на взводе, но отступает. Ослабляет хватку и даёт Попову сесть. – Не всегда же тебе меня ебать! – Тебя не устраивает? – также невозмутимо уточняет Арсений. – Устраивает, но... – Но? – Ты же уни, почему жопу должен давать один я? – Во-первых... – Арс откашливается и встаёт с кровати, держась подальше от нетрезвого гостя. – Да, универсал, но с большим уклоном в актив. Во-вторых... Шаст уже угомонился и просто внимательно слушает. – Так это не делается, будь я хоть махровым пассивом. Я ненавижу секс по пьяни, прошли времена моей бурной молодости. В-третьих, если действительно у тебя есть потребность быть иногда сверху, то просто попроси. Когда я буду готов тебе это дать, я дам. У меня нет здесь особых табу. Но бывают дни, когда я могу не хотеть или знать, что пожалею наутро в дороге. – Понятно... – Антону стыдно, он считает, что всё испортил. Обосрался в третий раз. Только бы Серый не прознал. – И самое главное, – резюмирует Арсений. – Ты недавно так возмутился, почему я считаю, что ты себя до сих пор не принял. А вот поэтому. – Как это связано? – Напрямую, Антош. Когда ты себя осознаешь, примешь и отпустишь, такого не будет. Всё ещё хочешь казаться мачо из Воронежа? – Арс улыбается вроде как беззлобно, но Шасту всё равно хочется провалиться сквозь землю, поэтому он перечит и огрызается. – Я такой и есть. – Не ври себе. Ты нежный, милый и ранимый мальчик. Такая зефирка. Но у вас было не принято и может даже постыдно таким быть. Поэтому всё это нутро ты запрятал слишком глубоко. И пока его вижу я один. Даже сам с собой ты боишься его вынуть и тем более – другим показать. И это очень грустно. – Но я же не тёлка! Если ты хочешь сделать из меня тёлку, то не выйдет! – Антон пока ничего не понимает из речи собеседника, поэтому на всякий случай обороняется. – А ты думаешь, что если бы я хотел тёлку, я бы не смог быть прям с тёлкой? – прямо спрашивает Попов. – Зачем мне лепить её из парня? – Я не знаю... – А я тебе скажу. Я люблю тебя, именно тебя, внутри, а не того, кем ты пытаешься казаться для большинства. И твои мужские черты я тоже люблю. Но не демонстрируй то, чего в тебе нет. Чего от тебя требует окружение. Я хочу совершенно другого. – Тёлку? – О боже, – Арсений пытается списать тупость Шаста на алкоголь. – Да не нужна мне тёлка. Я люблю член, люблю твёрдую задницу, люблю плоскую грудь. Но не люблю быть с тем, кто не является сам собой, – он устало опускается на кровать. – А теперь иди, пожалуйста, поспи хоть немного. Завтра со свежей головы вспомни и тогда, может, поймёшь что-то. Антон в замешательстве. Он хочет было сказать «прости», но давится этим словом. Поэтому просто смотрит в глаза напоследок и действительно выходит. Молча.* * *
Пять утра. В автобусе свежая Оксана и опухший, но пунктуальный Стас. Позов и Попов с кофе приходят вместе. Димка садится, как и любит, ближе к носу, а Арс – почти сзади. Нет Шаста и Матвиенко. Уже 5.05. – Где эти олухи? – Димка злится. Он отказал себе вчера в приятном вечере ради чего? Чтоб эти ебланы, кто не отказал, сорвали всё? – Антон спускается, Серёжа ждёт такси. От дамы. Тут недалеко, – оповещает Шеминов. Антон появляется совсем разбитым и с горящими щеками. – Сколько ты выпил вчера? – Дима прям как папка. – Немного, – бурчит он, молча проходит на задний ряд и растягивается там, глубже завернувшись в куртку и капюшон толстовки. — Толкните, как приедем. Арсений допивает кофе, выкидывает стаканчик на улице, потому что Серёжи до сих пор нет, он написал, что ехать ещё три минуты, и вернувшись в автобус, просит что-то у Оксаны. Шаст видит это краем глаза и думает, что тот отвратительно милый. И эта его розовая пидорка! Носит такое, а трахнуть в жопу его, видите ли, нельзя?! Не стыкуется малёхо. Матвиенко вбегает в салон запыхавшийся, они трогают. – Шаст, – Арсений склоняется над ним и палевно кладёт руку прямо на лоб. – Что ты... – Температура. Долбоёб ты, – он раскрывает ладонь и протягивает таблетку. Вот, что он просил у Оксаны, она же их ходячая первая помощь. – Выпей. Есть вода? – Есть. Спасибо. А я думал, чего меня так размотало вчера... Упоминание про ночь его смущает. Но просто замолчать он уже не может. – Прости меня за эту хуйню... – Спишу на лихорадку, – Попов улыбается и уходит в середину салона, между Серёжей и Диманом. До Москвы можно поспать. Сегодня и послезавтра все моторы со своими ребятами, с эстрадниками договориться впритык не вышло. Но все рады, можно играть на лайте. Первый мотор с Азаматом, второй с Мигой. Арсений упивается кофе, как не в себя, Серёжа подкармливает его каким-то полезным батончиком. Шаст сидит на гриме и просто смотрит на них. Какие дураки оба. И как же он их всех любит! – Как самочувствие? – уже перед выходом узнаёт Арс, нежно похлопав по плечу. – Бодро, температура ушла – и жить сразу легче. – К другим новостям. Сообщение о грядущих катаклизмах очень сильно взволновало кота. Что у нас в шоу-бизнесе? Антон секунд двадцать просто смотрит и улыбается. Любит. До усрачки любит этого странного графа. – Что мне будет, у меня восемь рук? – Стоооп, так, Диман. – У меня восемь рук, – кривляется Антон. – И суперскорость, да? Сергей неожиданно хватает его за пах. Шаст в ступоре. – Стоп. Аааарс... Серёжа, иди сюда. Ееебать! Не зря Пашу называют главным шиппером-то. Антон замирает, ему хочется, действительно хочется, чтобы Арсений спиной уловил и сменил сейчас Матвиенко. Но это невозможно, увы. Серёжа ржёт, понимая, что подставил. Арс вообще не понимает, чего ждать, зал уссыкается. Что они там, блять, сделали? Он с секунду оценивает позу своего парня и не находит ничего лучше, чем изобразить то, что целится ему туда, за что схватил Серёжа. – Хорошо хоть не хватаешь, – Шаст смеётся всё равно. Ему нравится «За спиной». Тут можно немного пошалить. И во втором моторе они тоже её играют. – Послушай. На нас объявлена... Иди, милый. На нас объявлена охота. Я вынесу тебя. – В смысле? Я же в карете, зачем ты меня? – возмущается Дима, не состыковывая, что его сейчас поменяют. Так и случается, хитрый план Арсения работает. «За спиной» потихоньку становится и его любимой игрой. Он рад и палит сам себя, благодарно кивая Воле за красную кнопку. Зрители в восторге, Антон не совсем славливается, что ему делать. – Ты используешь слишком много масла. Как ты выскользнула? На руки, говорю, иди, я вынесу тебя из этого замка. – Вынесешь из замка... Да куда ты... – Шаст такой длинный и несуразный, но получается забавно. И можно полапать своего мужика. – Я упала. – Ага-ага, – Арсений имитирует раздевание. Антон бы вечно на это смотрел, но они пишут, к сожалению. Каждый его залип потом нарежут на сотни артоновских видео. – Но прежде... Слышишь, голос уже как у принца? Прежде, чем мы зайдём в эту избушку и она искусственно изменит нашу внешность... Может быть всё-таки ты расколдуешь меня? Арсений провоцирует. Арсений надеется на замену Димы. Арсений всё верно рассчитал. Шаст уже спиной понимает, что увидит, когда Поз постучит ему по плечу. Понимает, что ему кабзда. И думает, что Паша не такой уж непонимающий. Фраза «Диман, я спасаю вас». Над ней можно задуматься. Для шоу какая разница, кто их четырёх мужиков кого чмокнет в щёку? Но Воля всё-таки стыкует в финале именно их. Антон поворачивается и теряется, в его гриппозной мутной голове мысли танцуют джигу-дрыгу. Арсений в ожидании поцелуя, он видит растерянность на лице своего парня и сам ржёт. – Открой, дай я зайду, дай зайду! – Шаст не находит выхода лучше. Отбивка. Слава богу! – Даже я бы засосал, такой шанс тебе Пашка дал, дебил, – убегая на десятиминутный перерыв, Матвиенко не упускает шанс обосрать Антона. – Мы о таком пока не договаривались. Сделали смешно – это главное, – тот тушуется. Он вообще не в курсе, перестал ли злиться на него Арсений за минувшую ночь. – Арс, – останавливает его за предплечье. – Да, Шаст. Как ты себя чувствуешь? Выпил вторую таблетку? – Да, только что. Слушай... Ты меня простил... Ну, за эту поебень ночью? – Я и не злился, – Арсений проводит рукой по его затылку. Целоваться нельзя, он сейчас разносчик бацилл. – Нельзя, блять, быть таким хорошим. Ты вообще можешь на что-то разозлиться? Что-то не простить? – Шаст улыбается. – Да. Предательство, – очень серьёзно отвечает Арсений, уже подходя к сцене. – Проверять не советую. – Да я и не... — но Антон уже выходит, и зрители аплодируют им обоим. – Категория «Егор Дружинин» . – Много детей. – С какими словами депутат снёс садик? Полегли все. Рассмешить Волю среди их четвёрки считалось самым высшим достижением. Антон в который раз мечтает о книжечке с цитатами своего мужчины. – Не подходи ближе, бактерия! — Матвиенко шутливо кидается в Шаста своей зелёной толстовкой. Ребята переодеваются. – Ты реально заберёшь моего мужика? – дуется тот. – Тох, я заражусь стопудово, у меня слабое горло. И мы благополучно спустим в пизду оставшиеся города, – объясняет Арсений очень проникновенно. – Я вообще болеть не намерен, так что пусть тобой всё ограничится, – просит и Димка. – Да понимаю я, – Антон сдаётся и хлюпает носом. К вечеру его совсем размазало. – Просто скучаю. – Телефон вам в помощь, голубки. Поехали, Арс, он тут свои сопли уже раскидывает, – Серёжа действительно бдит здоровье друга и своё собственное. – Никаких поцелуев! – Едем-едем, – Арсений может лишь протянуть любимому руки. Они сцепляют их в крепкий замок на расстоянии. – Лечись. Шаст хочет сказать на прощанье, что любит, но Поза он до сих пор ужасно смущается, поэтому просто расцепляет пальцы и кивает. – Выздоравливай! – Дима хлопает друга по плечу и нагоняет приятелей. Антону грустно. Где он так проебался, если всегда ходит запакованный по самую макушку? А Попов со своими драными коленями и голыми щиколотками в минус десять не болеет. Хуйня какая-то. – Ну пиздец! – даже не спрашивая, как дела, сам видит Арсений. На экране существо с бордовым воспалённым носом и розовыми щеками. – Ты не рад меня видеть? – Я не рад, что ты совсем закис. Давай до Рязани чтоб бодряком! Завтра-то как? – Есть волшебный лимонный порошочек, выпил – и все симптомы на два часа как рукой снимает. Возьму с собой, выстою. – Если будут Илюха и Лёша со Славой, то ничего страшного, сделаем тебе сморкательные паузы, чё мы, звери, что ли, – Арсений улыбается. Они явно куда-то собираются с Серёжей. – Я соскучился, просто до опизденения. – Потерпи, мой больной котик. Зато хотя бы секса неохота в таком состоянии. – Да щас, конечно, – Антон смеётся. – С утра уже передёрнул. – Угадай, на что? – Ты уверен, что на ЧТО? – На кого? – Хочется верить, что на меня. Собеседник показывает большой палец. – Опять на «Студию союз», которая ещё даже не вышла??? – вторую часть Попов намеренно говорит с возмущением. – Нет, на твои танцы. Арс доволен. В кадре появляется Матвиенко. – Привет, больной. Ой, бляяяять! Отменяем завтра? – Не-не, я вас не подведу! Всё отработаем. – Я отбираю твоего мужика, у нас время поджимает, – и Серёжа отрубает звонок. Арс 15.17 Прости, действительно уже уезжаем. Вечером позвоню. Лечись усерднее🖤 Стас 15.21 Запиши сторичку, что заболел. В течение пяти минут. Шаст не понимает, но не спорит. У него нет сил. Из носа водопад, с горла будто содрали верхний слой, лицо горит, глаза слезятся, тело ватное. Он записывает свою опухшую морду. Буквально через десять минут приходит оповещение, что его отметили. Кузнецова выложила фото в виде натюрморта: чашка чая, баночка мёда, градусник с детским рисунком, порезанный на дольки лимон и натёртый имбирь горкой. – Клоуны! – шипит Антон и ложится поспать после принятия таблетки.* * *
На следующее утро он на месте вовремя, в маске. Без слов подходит к Арсению, поднимает его с любимого подлокотника и прижимает к себе. Тот не противится, он тоже до пизды соскучился хотя бы по такому ощущению. Дима и Серёжа переглядываются и тихонько покидают помещение. Антона гримируют тщательнее, чем обычно – красные от небольшого жара щёки и обшелушенный нос надо спрятать. Рядом воркуют Арсений и Соболь. Они знакомы давно, очень давно, с прошлой, доимпровизационной ещё, жизни. Через несколько дней Илюха придёт в «Контакты», нужно будет осторожно поспрашивать о том, каким был тогда Арс. – Серёжа Матвиенко, ты Хатико, который дождался своего хозяина, а тот его не узнал. По залу няшное «ууу». Херня, думает Антон, я как обычно отыграю взаимодействие со своим мужиком, отсосите все! Но Серёжа сразу же накидывается на Арсения, дыша как пёсик. – Мой хороший. Ну всё, всё, всё, всё... Сидеть, сидеть, сидеть, – тот даже поправляет штаны, которые Матвиенко умудрился спустить. – Мы хотим, чтобы ты сказал, как я сказал, – Паша не принимает версию по поводу Антона. Но они так хорошо спелись, что это оказывается несложно. Димка тоже. Герой Серёжи до конца долго не поддаётся. – Ты собака, которая давно меня не видела и обиделась на меня. Молчание. – Ты собака. – Ты рад меня видеть. – Ты хочешь меня лизать. Да он тут, по-моему, сейчас тебя трахнет, думает Шаст. – Тебя повезли усыплять, а ты не уснул. Они сидят на полу, на коленях, друг напротив друга. И Антон жалеет, что они себе такого позволить не могут. Да, у них тоже охуеннейшее взаимодействие на сцене, но немного в другом русле. Вот так откровенно тереться он не может. – Ты Хатико, который дождался... – Сергей уже наскакивает и валит Арсения на спину, забираясь на него сверху. – Своего хозяина, – Арс уже ржёт и пытается отбиться. – Это правильно? Это правильно? Ну всё, харэ! Хватит лезть в моему мужику, пошёл подсказывать. – Ты еблан, что ли? – Арсений выходит с чёрного, где курят Антон и Соболь. Болеющий в одной сценической футболке, ещё и распаренный после мотора. Попов снимает свою кожанку и накидывает тому на плечи. – Расклеенный весь, – тыча в него, жалуется он Илье. – Не строй из себя мачо. – Спасибо, – Шаст не спорит, натягивая на себя куртку с любимым запахом. Илья смотрит на обоих. Молчит. Интересно, есть ли официальное название для дежавю дежавю. Позов–Комиссаренко–Соболев... Илья протягивает Арсу сигарету, тот отрицательно кивает. – Бросил? – А я, можно подумать, прям курил! – возмущается Попов в свойственной себе манере, даже когда тебя уже прижали к стенке, борись до последнего вздоха. – Арс, кого ты строишь? – Соболев ржёт. – Илюх, блять! – А это интересно, – улыбается Антон, просто наблюдая за ними. – Не забыл, что шестнадцатого ты ко мне? – Козлы! – Арсений смущённо смеётся, он уже понял, что его парень обязательно будет интересоваться, каким он был в 2012. А ему и самому порой хотелось забыть тот период. Соболь двигает только зрачками. Налево и направо. Сечёт, но продолжает молчать. – Смотрю, всё хорошо в профессиональном плане? Гастроли, все дела? – разрывает он явное сексуальное напряжение в их импровизированной курилке. – Всё хорошо. – Не жалуемся. – А в личном? – в лоб херачит он. – Что за девушка у тебя, Антон? – смотрит хитро своими колючими тёмными глазами. Арсений понимает, что Илья всё понимает. Они знакомы с 2012, а там было много всего. Хорошего, плохого, постыдного, откровенного, что хочется забыть и что хочется помнить, горького и радостного. Поэтому Илья даже не пытается теребить подобными вопросами Попова. Он ставит в тупик Шаста. Тот догадывается, что Соболь уже семь лет может знать про его мужика много личного, поэтому врать сейчас – предавать то, что есть между ними. Илюха точно не гомофоб, иначе Арс бы с ним не дружил. Доверять или нет? Но я всё равно проебусь, когда начну задавать вопросы о прошлом. Все эти мысли ярко отражаются на подвижном лице Антона за какие-то пару секунд, пока он размышляет. Смотрит на любимого. Тот совершенно не напряжён, язык его тела, насколько можно судить, не кричит об испуге быть спалёнными. – Это знакомая Стаса, он её в Москве пытается продвинуть, только и всего. – Я так и понял, – хмыкает Соболь. – Но её откровенно многовато рядом с тобой. – Пока, к сожалению, так, – констатирует грустно Шаст, туша свою сигарету. Антон хочет домой, у него снова слабость. Но хочет с Арсом. Чего нельзя. Послезавтра Рязань, потом съёмки «Контактов», потом концерт в Москве, потом в Ижевске. На отлежаться буквально полтора дня. И нужно уже приходить в себя. Он выпивает ещё один чудо-порошок. Минут через десять придут силы и можно выходить на мотор с ребятами из стендапа. Он сидит один в их каморке для секса. Без стука входит Арсений. Он не удивлён. Искал его и нашёл. Проходит сразу к дивану, садится прямо перед ним, берёт в руки любимое лицо и впивается в губы. Он такой горячий, как в первый раз, тогда, год назад у чёрного входа. Его язык внутри, собирает все микробы со слизистой, сцепляется с чужим языком, вылизывает нёба, щёки изнутри. У Антона ярая эрекция. И Попов её точно ощущает, там лежит его локоть. – Заразишься же, – лепечет Шаст, хотя ему вот прям совершенно не хочется разрывать эту связь сейчас. – Я выпил ёбаный «Арбидол». Если я заболею, то иск в суд им обеспечен, – смеётся Арсений. – Но я правда не могу так больше, меня аж ломает. – Та же хуйня... – Давай скорее приходи в себя, пока я не уехал в Питер! И они целуются снова. – А карикатурист говорили? Матвиенко шлёт воздушные поцелуи. – Мы встретили карикатуриста. – Карикатуриста. – Скажите триста. – Отсоси у тракториста. – Карика... Карикату... Карикатуриста. Ну не получился прикол, согласны. – Русского карикатуриста. Карикатуриста из России. – Карикату...руссо. – Да блять! – срывается Серёжа. – Итак, вы меня... Посмотрите, у меня полные брюки букв «р», давайте что-нибудь ещё. – Это был карикатурщик? – Ты с кем разговариваешь, Белов? – Я забываю, мне на человека надо смотреть или поверьхь... Антон давится всеми вопросами, которые только могли бы ему прийти, он встаёт, чтобы начать орать, но его добивает Поз, выкрикивая с таким видом, будто он всё понял: – Карикатурысь! – Секунда... Сыпятся все трое. Начальник из Антона никакой, он уже ржёт. Арсений замер сразу же после своего косяка, потупив взор. Димка прячется за ним после своего каламбура. Всё весело и тепло. Они семья, которая любит друг друга и всегда друг за друга. Шаст обожает такие моменты до мурашек по позвоночнику. – Может всё-таки тут схороним, а, тебя? – Не-не-не, у меня хватит сил, чтобы и кобылицу, и тебя дотащить в город и там умру. Шаст не верит, но его мужчина перекидывает через плечо и уносит за пределы сцены. Так, я же выше! А как же семь сантиметров? Не должно быть, что я сильнее? Это не так работает, да? Ну, Арсений, ну и жук! – Давай долечивайся, Антош. Жду тебя послезавтра здоровым и бодрым, – Арсений обнимает на прощание. Крепко-крепко. Утыкаясь носом в шею и задевая её губами. По Антону бежит дрожь. Целоваться нельзя, так как Матвиенко бдит друга. – Обещай, что трахнешь меня сразу, никаких отговорок про автобусы и переезды я слушать не буду, – шепчет он. Попов сияет. – Обещаю.
