Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю.

– Шаст, погодь! Они отсняли первый выпуск «Чёрное-Белого» и Антон шёл перекусить. Далее они со Стасом должны были дообсудить концепцию «Громкого вопроса», детища Арсения. Но по пути его ловит Зинченко. – Чего, Серёг? – Отойдём? – Ну, отойдём. Что случилось? Тот протягивает телефон с новогодними фотками Арса и того мужчины. – Как тебе поведение твоего пидорка? – Чего это он мой-то? – в висках Антона резкая пульсация. Что это за срань? Почему чувак из съёмочной бригады копает под Арсения, выискивая какие-то якобы компрометирующие фотки? Почему тогда уж не с Захарьиным в море? Там есть, где разгуляться. – Хороший ответ, братан. Но тем не менее. Это что такое? Думаешь, правильное решение держать такого в нашей команде? – Он отличный актёр, зрители его любят. Не думаю, что смена состава пойдёт на пользу шоу, – пытается отбиться Шаст дежурными фразами. Что Зинчу надо? Почему для него Попов – как красная тряпка? – Наши воронежские ребята ему не доверяют. И недолюбливают. Мы таких как он презирали и презирать будем. Жаль, прошли те времена, когда и попиздить можно было. Ты же с нами? – Сергей треплет его по плечу. – Что я должен делать, чтобы быть с вами? Я с ним работаю непосредственно, если ты забыл. – Не позволяй ему вести себя с тобой, как с тёлкой. Я посмотрел на ютубчике отрывки некоторых концертов и охуел. Не позволяй ему такого! Мы не манерные мужики с Питера, мы с Воронежа, блять! – Да я и не позволяю, это же в рамках игр, чтобы было смешно, – лепечет Антон, молясь только о том, чтобы у него хотя бы уши бордовыми не стали. – Вот и правильно! – Зинченко жмёт ему руку и уходит. – Антон, пойдём, – Стас перехватывает парня и уводит в офис. Блять, пожрать сегодня не судьба. – Скажи мне, в чём нахуй секрет? – Секрет чего? – Шаст совсем потерялся. Он не успел отойти от перфоманса Сергея, как нарисовался Стас, и все из-под него что-то хотят. – Секрет, нахуй, Артона! – Шеминов на взводе. – Месяц, месяц, сука, ни одного повода с Поповым, зато милый новый год с нами и Ирой, влоги, где ты дефилируешь с котом, где Арсений рассказывает о своём распущенном сексуальном опыте... И похуй веники! Семьдесят на тридцать и никуда не двигается! У меня скоро последние волосы повыпадают с вами! – Просто прекращай это... – даёт самый правильный, по его мнению, совет Антон. – Неееет, блять! Я придумаю что-то, чтобы цифры поменялись местами. – Попробуй, – устало отмахивается Шаст. – Я пойду пожру. Ты давай успокаивайся, чтобы мы беседовали о деле. О шоу, которое придумал сам знаешь кто. Не забывай это. Тебе хватит часа? – Вали давай!

* * *

Шеминов 21.22 Ребята, срочный сбор! Ау-ау! Шаст 21.22 Чё случилось? Шеминов 21.25 Корона накрывает потихоньку Европу, прогнозы плохие. Вплоть до закрытия всех границ и комендантского часа. Шаст 21.28 Очень смешно. С каких пор все так боятся гриппа? Шеминов 21.33 Как бы там ни было, съёмки будут раньше, хотя бы программ 10 отснять. Нужно предусмотреть самое плохое развитие сюжета и не оставить зрителей без нас. Поз 21.36 Так ты серьёзно про эту корону? Шеминов 21.39 Так если б только я, Дим. Весь мир. Пока у нас не отняли свободу и не заперли по домам, нужно снимать. 4, 5 и 8 февраля. Все смогут? Серж 21.42 Я рассчитывал на март, хотел в феврале куда-нибудь сгонять. Арс 21.45 Гонять не советую, если локдаун тебя застанет в другой стране, то пизда. Шеминов 21.47 Золотые слова. Пизда грядёт и нам, надо хоть немного подготовиться к ней. 4-го всех жду. С одной стороны, Антон был рад, что пул сдвинули на месяц вперёд. Но что с туром? Что вообще за локдаун? Нет никакой информации, что закроют границы и, тем более, людей по домам. Это же не чума, в конце концов. Да и как можно ограничить в 2020 году людей? Если ты, конечно, не Стас Шеминов, он-то точно знает, как.

* * *

Арс прямо с поезда, опаздывает на десять минут. Парни и Гагарина уже готовы. – Привет, прошу прощения. Рига стоит нахуй, – он раздражённый и лохматый. Девочки тут же перехватывают его на грим. Антон отмечает, какая восхитительная чёлка, в которую так и хочется зарыться пятернёй. – Хорошо, что красное, мне нравится, – в кой-то веке одобряет Арс своё отражение. – Погнали? – Давно пора, – ворчит Матвиенко. Арсений обнимается с Полиной, отгадывает всё как автомат, с Шастом ведёт себя как в первые сезоны. Тот пытается отвлекаться на игры, на флирт Маргариты с доставщиком пиццы, но не выходит. Гостья стройна и привлекательна, но у Антона ломит всё тело от воспоминаний о сильных руках своего мужчины, от его глубокого голоса внизу живота скручивается бутон возбуждения, на чёлку и открытые лодыжки он старается не смотреть вообще... Серёжа будто нарочно подводит гостью к Арсению. – Саша, накинь полтос, я его засосу. – Позвольте, так сказать, ввести войска. Матвиенко, урою нахуй! В перерыве Шаст перехватывает Серёгу и просит на несколько минут занять Поза чем-нибудь. – Договор. Только недолго, жрать хочу. Антон заходит в гримёрку, где Попов уже, конечно же, возится с кофемашиной. – Привет, дай хоть обнять, – Шастун пытается вести себя максимально непринуждённо, но жопой чует, что что-то не так. – Привет, Антош, – тем не менее, Арсений охотно обнимает. Но не более. – Что-то не так? – конспиратор из него такой себе. Да и чего тянуть с объяснениями, если он как на иголках от неведения. – Смотря в чём, – Попов забирает свою законную чашечку американо и улыбается. – В нас, – произносит Антон, уже явственно понимая, что да. Ну не тяни ты, блять! – Попробуй спросить у своего приятеля. – Какого? – Антон хмурится. Арсений вытаскивает телефон, заходит в какой-то мессенджер и что-то листает. Матвиенко входит с Позовым, Дима заказывает в приложении обед на всех, Серёжа незаметно пожимает плечами – мол, сделал всё, что мог. – Мне включать? – уточняет Попов с занесённым над экраном пальцем. – Я не понимаю, да, включай... Внимание Серёги и Димана моментально сосредотачивается на этих двоих. – Как тебе поведение твоего пидорка? – Чего это он мой-то? – Хороший ответ, братан. Но тем не менее. Это что такое? Думаешь, правильное решение держать такого в нашей команде? – Он отличный актёр, зрители его любят. Не думаю, что смена состава пойдёт на пользу шоу. – Наши воронежские ребята ему не доверяют. И недолюбливают. Мы таких как он презирали и презирать будем. Жаль, прошли те времена, когда и попиздить можно было. Ты же с нами? – Что я должен делать, чтобы быть с вами? Я с ним работаю непосредственно, если ты забыл. – Не позволяй ему вести себя с тобой, как с тёлкой. Я посмотрел на ютубчике отрывки некоторых концертов и охуел. Не позволяй ему такого! Мы не манерные мужики с Питера, мы с Воронежа, блять! – Да я и не позволяю. – Вот и правильно! – Это кто? Зинч? – Матвиенко хмурится, пытаясь словить голос. – Я нет, я пас, я никого не пиздил и никого не презираю, – Дима складывает руки крестиком. – Могу Серёге это прямо в глаза сказать. Арсений молча протягивает Позу руку, жмёт и приобнимает его. – Времена буллинга прошли лет... Двадцать назад, в каком году он застрял? – Серёжа недоволен словами своего тёзки, но явно не понимает всего объёма катастрофы. Что именно убило Арса в этом диалоге. А Антон понимает. Поэтому молчит и просто смотрит загнанным зверьком. – Вас оставить поговорить? – Позов ловит напряжение в комнате. – Нет, не хочу, но спасибо, Димка, – одной фразой Арсений уничтожает все надежды Шаста оправдаться. – А ты всё-таки обосрался, – констатирует Матвиенко. – Самое обидно, что тогда, когда я чуть было в тебя не поверил. Антону и крыть нечем.

* * *

Матранг тоже задерживается, пробка с утра так и не рассосалась, а лишь усугубилась. Ребята сидят в комнате в тишине. Законное место Арсения на подлокотнике возле Антона пустует. Тот на неудобной крутилке между Позовым и Сергеем. – Алан приехал, погнали, – эти слова Стаса как мёд для ушей всех парней. Отыгрывая, Антон не может не выискивать среди общего гула смех Арсения. И слыша его, на душе становится теплее. – Зиверет кишок, – ржёт Позов в ожидании третьей гости на сегодня. – Хоть познакомимся, – Арс улыбается, вспоминая недавнее шоу. Антон не улыбается и не разговаривает. Он хочет, чтобы парни вышли, хочет, чтобы Арсений его выслушал, хочет умолять понять и простить, хочет вечером поехать домой вместе, хочет целовать, хочет заснуть, обнимая его. Но все трое сидят в телефонах, такой напряжённой атмосферы в этой комнате ещё никогда не было. Мотор проходит так же, как предыдущий, Шаст видит и слышит только своего любимого мужика. Как пережить ещё семь моторов и два съёмочных дня? На второй день опаздывает Шаст, он плохо спал и вообще не хочет ничего. Ждут только его. Благо, Стас свой и задержка не критична. – Что это за газета? – Антон ужасно раздражён даже одеждой, хотя никогда такого не было. – В тебя Арсений вселился? – даже Наташа замечает и смеётся. – Одевайся. – Как-то ей надо сказать, что если их одеть на голову и развернуться в обратную сторону, можно смело идти домой. – Иди домой. – Давай помиримся, пожалуйста, я не могу, мне так плохо без тебя... – отыгрывает Антон про семьсот мужиков и письки, а сам понимает, что не играет. – Вас уже чуть-чуть не видно. Арсений в «Шокерах» в роли Бонда. Удар под дых просто. Всё-таки Шаст реально девица, раз залипает на таких персонажей. Перерыв. Антон идёт следом за Арсом в комнату для переодевания, тормозя быстрым жестом Димку, заходит следом, хлопает дверью и наваливается на неё. – Арс, выслушай меня! Умоляю! Тот стягивает бабочку и поворачивается с уставшим от извинений и косяков взглядом. Это всё настолько читаемо, что Шасту становится больно. – Я не прошу простить, просто выслушай. Тот поджимает губы и жестами показывает что из замкнутого пространства ему всё равно никуда не деться, как бы ни хотелось. – Я пока не привык. Не готов. Рассказать всем. Я только себя понемногу принимаю. Я могу говорить о тебе с Серёжей, с Димой, даже с Шеминовым и Ирой. Но есть люди, которые никогда не примут такого меня. Но, блять, им и незачем. Они мне никто, пусть они хоть обосрутся, не принимая. Я же не буду ориентироваться на них в своей жизни. Мне похуй, что думает Зинч и другие воронежские. – Похуй и «да этот пидор не мой» – немного разные вещи, Антош. Знаешь, когда тебе в глаза говорят, какой ты прекрасный – это, конечно, приятно. Но ещё приятнее, когда тебя за глаза хотя бы не обливают дерьмом... – спокойно произносит Арсений. Это как обычно выводит только сильнее, лучше бы он злился и кричал. – Я понимаю, как это звучало. Он, блять, меня врасплох застал. Уже после разговора я прокручивал это и думал, что можно было ответить так-то и так-то... – Esprit d’Escalier. – Что? – Умный на лестнице это называется. – Ясно... – Антон не знает, что сказать ещё. Что любит? Что скучает? Что сходит с ума? По его поведению, как он считает, это и так видно. – Я не хочу без тебя, – выдаёт он и смотрит со всей скорбью и раскаянием. – Я буду стараться защищать и отстаивать нас. Если мы ещё есть, конечно... – Тох, я не знаю, мне нужно подумать. Есть ли вообще смысл во всём этом. Либо мы с тобой настолько из разных миров, что... Блять, как это сложно, когда вслух-то... Что при всех моих потугах Воронеж из тебя всё равно не убрать. Без обид, город твой прекрасен. Но менталитет – увы... И это всё как тысячи ножей в спину, в сонную и бедренную артерии, в солнечное сплетение, куда там ещё, чтобы наверняка убить? Шастун чувствует себя именно так. То, о чём предупреждал Серёжа год назад. А он не прислушался и не исправил ровным счётом ни-ху-я. – Ладно, сообщи, пожалуйста, когда подумаешь, – Антон собирается уходить, собрав последнее мужество. – Ты очень красивый, это прям твой образ. Арсений нерадостно улыбается, отпуская парня. – Коваленко... – Шеф, а вы думаете, у меня в заднем кармане регистратор? Антон просто любуется гибкостью Арса и смеётся, он не мечтает сейчас оказаться на месте Димки и держать своего мужчину за задницу. Он не думает об этом. Совсем не думает. И он врун. – Коваленко, Коваленко. – Опускайте ниже. Я знаете чего подумал? Спускайтесь сюда, спускайтесь. А вот тут уже, в подвале, давайте и потрахаемся. Да уж, не зря креативщики редко ставят их вместе на «Каскадёрах». Не уйти в секс во время игры там крайне сложно. Особенно когда у тебя его не было полтора месяца. В антракте перед ребятами из «Стендапа» Арсений пьёт кофе и кому-то написывает. После чего и вовсе выходит в коридор разговаривать. Антону тошно. – Да ложитесь, пацаны. – А почему ты думаешь, что мы спереди ляжем? Ты же мой альфа... – Но кольцо-то не горит, потому что настоящие чувства.... – Аааа, скажу ей, что я педик. Гурааааам, не сейчас! – Блин, это ж я хотел сказать, что мы педики. Паша, да зачем вы нас зарываете? – Он приедет в семь часов, но брак будет недолгий... После моторов Шеминов обсуждает с Шастом некоторые моменты «Контактов», а когда тот приходит переодеваться, Серёжи и Арса уже нет. – Плохи дела? – Дима сочувствует. – Хуже не придумать, нахуй... – Выпьем? – Выпьем. Но я хочу и буду говорить только про него... – Я сознательно иду на это, братан. Поехали. – Диман, как старший брат, дай совет, – Антон тянет пиво, уже второе, и стучит длинными пальцами по дубовому столику какой-то ускользающий от понимания ритм. – Честно, нет у меня для вашей ситуации совета, Антош. Если бы про Катьку кто-то сказал хоть полслова плохих, я бы всёк. Даже тебе! Тут никакая дружба не оправдание... – Я должен был, знаю, что должен. Пресечь, культурно, но жёстко поставить на место... – Представляешь, что он думает сейчас? Что когда он девяноста процентов времени в своём Питере, вы тут собираетесь всей шоблой и поливаете его помоями. С твоей лёгкой руки, – Поз говорит, и каждая фраза, каждое слово вонзаются как иголками. – Бляяяяять... Тупиковая ситуация. – Да нет, я бы так не сказал, – Дима тоже заказывает второй бокал. – Тебе нужно просто выбрать. Засел ли ты с парнями с района на веки вечные или готов признать, что перерос их компанию и хочешь идти дальше. Тем более, как я понял, тебе предлагали весь этот другой мир? – Да, я там даже был... – Понравилось? – Очень. – Так в чём же, блять, дело? – По инерции, что ли. Ну не знаю, Поз, я тупорылю и нет этому объяснений. Ты тоже перерос... – Конечно. Несолидно, имея двух детей и какой-никакой статус, позировать для детсадовских фоточек с оленями, – подкалывает мужчина. – Это тупо и скучно. Но разница знаешь, в чём? Ты бросил их из-за причины, которая для них весома и уважительна... – Антон снова сникает. – А ты бросишь из-за Арсения и тебя зачмырят? Так ты считаешь? – Я не считаю, я это знаю. Знаю их. – Заставь их уважать свой выбор. Я верю, что на это ты способен, хоть ты и двухметровый нелепый ребёнок порой. Возрослая жизнь – это почти всегда выбор. И можно даже раз сделать его неверно, чтобы проебать всё. – Как красиво и правильно. Но мне кажется, я уже проебал, Поз. – Я тоже заметил холод в поведении Арса, но не думаю, не думаю. Делай что-нибудь. Просто что-нибудь делай, братан.